Сюжеты

КЕСАРЕВО СЕЧЕНИЕ ПОСЛЕ 9 МЕСЯЦЕВ СВОБОДЫ СЛОВА

Этот материал вышел в № 25 от 09 Апреля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

На прошлой неделе мы все наблюдали самую бездарную операцию по перехвату управления в акционерном обществе — я имею в виду собрание акционеров НТВ 3 апреля. Гражданин Кох мог завершить войну одним ударом. Надо было превратить собрание в...


       
       На прошлой неделе мы все наблюдали самую бездарную операцию по перехвату управления в акционерном обществе — я имею в виду собрание акционеров НТВ 3 апреля.
       Гражданин Кох мог завершить войну одним ударом. Надо было превратить собрание в шоу, нагнать туда телекамер, охотно пустить в «Газпром» Киселева, а потом, оставив кого-нибудь рассуждать под камерой, надо было спешно, оставив энтэвэшников в «Газпроме», брать ОМОН и валить в «Останкино», залетать в кабинет — и все. Киселев вернулся, а у него в кабинете — Йордан и ОМОН на входе.
       Г-н Кох провалил поручение власти. Девять месяцев назад ему велели заткнуть людям глотку: люди все кричат.
       Во всей своей стратегии г-н Кох исходил из предположения, что его противника можно запугать, и так и не понял, что олигархи в отличие от чиновников не берут взяток и не поддаются на угрозы. Они, так сказать, с другого конца взятки. Противоположного Альфреду Коху.
       На захват НТВ надо было ставить другого олигарха. Вся операция кончилась бы где-нибудь в прошлом августе. Всего делов: впятеро повысить плату за распространение сигнала, выставить частоту НТВ на конкурс, ввести под любым предлогом временное управление, тут же залупить по руководству первым подвернувшимся под руку уголовным делом, обанкротить канал окончательно и заскочить туда с ОМОНом.
       Еще одной ошибкой стало назначение Бориса Йордана гендиректором НТВ. Оно дает фантастические козыри для защиты. Ибо познания Йордана в российском бизнесе не ограничиваются поучениями о том, как это прозрачно устроено «в США, где я вырос».
       Предпоследний раз Борис Йордан устанавливал нормы честной капиталистической игры на Новолипецком металлургическом комбинате. Борис Йордан управлял для Джорджа Сороса 17% акций комбината. Ни гроша с этих акций Сорос не получал, и в конце концов Сорос велел их продать. Йордан продал акции менеджементу НЛМК, причем, как поговаривают, сумма денег, которую Сорос получил за акции, была сопоставима с суммой денег, которую Йордан получил от менеджемента за «консультации».
       А как только сумма «за консультации» была выплачена, Йордан отправился к своему давнему партнеру Потанину и предложил ему купить 34% акций НЛМК у миноритарного акционера комбината — ТВГ.
       Вы, наверное, удивитесь. 34% акций — это ничего, это кукиш на собрании акционеров. На кой черт прижимистому ОНЭКСИМу платить за этот кукиш деньги большие, чем на залоговом аукционе за «Норильский никель»? Ответ: в металлургических кругах поговаривают, что Йордан обещал Потанину: вы купите 34%, а я знаю, как украсть обратно те самые 17%, которые я сам продавал и сам оформлял. Напомню: это после платы за «консультации».
       
       Дело не выгорело, и г-н Йордан теперь устанавливает нормы честного американского капитализма в другой российской компании — Новороссийском морском пароходстве. Его фонд «Спутник» только что добился частичной деприватизации пароходства.
       Проблема в том, что Борис Йордан — российский бизнесмен, но американский гражданин. И в рамках войны за НТВ естественный ход — возбудить против него дело в американском суде. А многое из того, что в России считается правилом, в Америке считается преступлением.
       Правительственная идея назначить чиновника Коха сражаться против олигарха Гусинского заведомо обречена на провал. Это люди слишком разного калибра. Список прегрешений Гусинского огромен.
       Но чего никогда не было в Гусинском — так это мелочности.
       Что — Кох? Друзья рассказывали сценку: выигранный конкурс по «Связьинвесту», победители снаряжают пароход, закат, Финский залив, как обычно, две девицы на одно мужское рыло, и хмельной Кох, который, торжествуя, кричит, что прокуратура у него отсосала.
       
       Кох из тех, кто катается на пароходах, а Гусинский — из тех, кто пароходы снаряжает. Венец жизни Коха — французская любовь с прокуратурой, а Гусинский из тех, кому надо, чтобы на месте податливой партнерши был сам Сатана.
       Для Владимира Гусинского свобода слова никогда не была целью. Целью были власть и деньги. «Не будешь дружить — наеду». Г-н Кох заставил олигарха выбирать между деньгами и «А пропади все пропадом!», и тот, конечно, выбрал второе.
       Благодаря г-ну Коху мы имели в России девять месяцев независимого телевидения. Поблагодарим же Альфреда Золоторейновича. Он превратил один из инструментов борьбы за власть в последнюю, отчаянную крепость российской свободы. И безнадежно скомпрометировал этим Кремль.
       
       Юлия Латынина, обозреватель «Новой газеты»

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera