Сюжеты

МЫ — КОЛЛЕКТИВНЫЙ ПУТИН

Этот материал вышел в № 25 от 09 Апреля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

МЫ — КОЛЛЕКТИВНЫЙ ПУТИН Интервью с губернаторами обычно вызывают подозрения в их «заказанности». Можно подумать, что среди губернаторов нет тех, кто может быть интересен просто так, сам по себе и по своему региону, а не по каким-то пиарным...


МЫ — КОЛЛЕКТИВНЫЙ ПУТИН
       
       Интервью с губернаторами обычно вызывают подозрения в их «заказанности». Можно подумать, что среди губернаторов нет тех, кто может быть интересен просто так, сам по себе и по своему региону, а не по каким-то пиарным надобностям.
       Прусак интересен. И область у него не такая, как у других, — несмотря на все «но», без которых нынешней российской действительности быть не может, первое место Новгородчины по объему инвестиций что-нибудь да значит. И пиар ему не нужен: десять лет — три срока — у руля области — раз по назначению и два по избранию, последний раз, в 1999-м, 91% проголосовавших были за него. Все это и интригующе, и интересно.
       
       Про Прусака известно, что он собирает бюсты и значки с изображением Ленина («И дома, и у матери, и в кабинете в администрации ими уже все шкафы заполнены»), что до губернаторства успел побыть воспитателем группы продленного дня в сельской школе, комсомольским работником, директором совхоза и народным депутатом СССР («В МДГ тогда такие люди собрались, такие умы! Я слушал и впитывал!»), что родился он в самый мужественный день — 23 февраля («Рыба я!») и что в 1991 он стал самым молодым главой региона, какой когда-либо случался в отечестве, — когда Ельцин назначил его главой администрации Новгородской области Прусаку был 31 год, 9 месяцев и 1 день.(«Шел на выборы в 99-м и говорил: «Служу президенту и классу». Меня убеждали, что это самоубийство — в 99-м связывать себя с Ельциным. Но я сказал: он меня назначил, и я его не предам»).
       С Михаилом Михайловичем мы разговаривали в здании на Большой Дмитровке, в Совете Федерации, который все губернаторы за этот год должны покинуть. Кто-то, как Аяцков, уже заменил себя представителем, кто-то, как Прусак, делать этого не торопится. («Лично я от потери лишней должности ничего не теряю, но область теряет и комитет по международным делам СФ, Совет Европы — меня в январе в третий раз избрали заместителем председателя ПАСЕ — а это все лишние контакты и очень нужные связи и инвестиции в область».) И как о самом наболевшем Прусак стал говорить о своей идее целостной системы реформирования власти.
       
       «А» и «Б» избрали «на трубе»
       — На протяжении многих столетий в нашем государстве можно было избирать правителя, прямыми, непрямыми выборами — не имеет значения. Но главное ведь — не избирать, а иметь возможность на следующий день влиять на избранное лицо. У нас этого не было никогда! Всегда только вера в хорошего царя, генсека или президента. На ближайшие 40—50 лет нужна иная, переходная система госвласти, с четко прописанной схемой отзыва всех, кого выбрали.
       — Вам возразят, что это явный шаг назад по сравнению с прямыми выборами, которые считаются неотъемлемым условием демократии.
       — У нас нет прямых выборов. У нас есть в центре пять человек, сидящих «на трубе», и «остальные». «Остальные, разобравшись в моих идеях, будут согласны на выборы через систему выборщиков, а те пятеро будут против. Но задача-то и стоит: реформировать власть так, чтобы мы не зависели от пятерых «на трубе», избравших нам одного.
       — А пока выбирают те, которые «на трубе»?
       — Абсолютно! Федеральную и региональную власти избрали те, кто «на трубе». Местное самоуправление избрали олигархи поменьше, которые тоже легко получили ларечный капитал. Все понимают, что назначение или избрание большого значения не имеет, все решают деньги. Значит, нужно на 40–50 лет ограничить право легко заработанному капиталу формировать власть, а через два-три поколения прийти к высокоцивилизованной системе выборов.
       — Те или иные попытки реформирования системы госвласти последние 10—12 лет происходят в стране перманентно.
       — Но все эти реформы делаются под конкретную личность. А предложить систему реформирования власти нужно не для того, чтобы выстроить ее под конкретного президента, а чтобы получить возможность эффективно управлять экономикой страны. По всей стране 75% консолидированного бюджета области надо отдать на уровень района, но при этом дать губернаторам право назначать глав местных администраций. Губернаторы приобретают право назначать, но теряют право избираться. Их, по представлению местных элит, должен назначать президент, взамен они приобретают финансовую самостоятельность. Не менее 50% консолидированного бюджета страны должно опуститься на уровень области. Деньги должны равномерно раскатываться по стране, не может капитал сосредоточиваться в одном месте.
       — «... по представлению местных элит». Кто определит: элита — не элита?
       — Я шел на выборы с лозунгом «Служу классу и президенту!». Меня все время спрашивали: почему же ты народу не служишь?! Я отвечал, что служить народу в России в нынешнее время цинично. Надо служить тому, кто может хотя бы три рабочих места создать.
       — То есть вы служите тем, у кого есть деньги?
       — Вы ж меня так спрашиваете, как будто не живете в России! Элита была всегда, и в Советском Союзе, и сейчас, только выявлена она по-разному. В итоге именно эта элита должна предлагать президенту кандидатуру или несколько кандидатур для назначения губернатора. Эта же элита должна выдвигать своих выборщиков для выборов президента по системе, какая была на партконференциях и съездах. Никогда при такой системе не изберут случайного человека.
       — Но при описанном вами варианте олигархам даже проще будет купить нескольких выборщиков, чем весь электорат.
       — Это лучше, чем покупать одного. Но я в это не верю. Если идти от противного и считать, что все покупаемы, остается только накладывать на себя руки. Дальше система реформирования власти предполагает выборы Думы по мажоритарному принципу. Хотят депутаты — пусть потом объединяются во фракции.
       — И чем это будет отличаться от группы «Федерация»?
       — Группа «Федерация» — частный, временный, глупый случай. Давайте забудем его как одну из самых недостойных страниц существования администрации президента и ее сотрудничества с СФ. Совет Федерации вообще при новой системе власти не нужен. Нужна мощная палата по национальным вопросам при Госсовете. Плюс к этому кабинет министров без вице-премьеров, потому что вице-премьеры — это средоточие влияния промышленно-финансовых групп на министерства. И железный принцип: ни один человек, когда-нибудь участвовавший в нефтяном или газовом бизнесе, не может быть в правительстве.
       — Вы реально рассчитываете, что Россию можно так перестроить?
       — Архисложное дело. И вряд ли найдется такой мудрец. Но мудрость должна заключаться в том, чтобы предложить цельную систему реформирования госвласти, а не прессовать одних за счет других. Приблизить развал России можно ничегонеделанием или реформированием по кускам.
       
       «Мы — коллективный Путин»
       — Как строятся взаимоотношения регионов и Центра сейчас?
       — Очень глупо строятся. Раньше, задумываясь над тезисом Ельцина «Берите суверенитета, сколько хотите», думал, что это — безумие, а теперь понимаю, что это было гениальное решение. Он ездить по стране не мог, но таким образом уравновесил в процессе приватизации Центр и регионы, не сосредоточивая власть у пяти человек. Когда совсем обессилел Ельцин, появились эти так называемые «пакетники»— предложили пакетный договор, предложили нам избрать Путина. Я этого человека давно знаю, ему верю и еще хочу надеяться, что он сумеет со временем ввести в правительство и администрацию хотя бы по нескольку своих человек.
       — А пока он полностью заложник старой системы?
       — Он заложник не старой системы, он заложник денег нескольких человек. Может, он дал слово. Могу в это поверить, еще по его питерскому периоду знаю, что Путин никогда никого не предавал. Но мы все вместе — коллективный Путин — на этом этапе должны понять, что делать.
       — Любую идею элит можно провести в жизнь только при воле самого царя. Вы надеетесь, что «коллективный Путин» имеет шанс подвинуть реального Путина к действиям?
       — Абсолютно верно. Как эта смычка произойдет, не знаю. Я, например, при принятии бюджета 2001 года голосовал против и объяснял, что это и есть моя поддержка Путина. Так я ему помогаю бороться с теми, кто это предложил.
       — Некоторое время назад вы говорили, что «либо Путин к февралю станет гражданским президентом, либо нам всем будет гораздо хуже». Февраль миновал...
       — А разве стало лучше?
      
       Губернаторы как зиц-председатели Фунты
       — Являются ли губернаторы заложниками тех олигархических структур, которые могут дать деньги на развитие региона и которые зачастую давали деньги на выборы?
       — Являются.
       — Насколько это трагичная ситуация для губернатора?
       — Настолько же, насколько для президента.
       — Как вы с этим справляетесь?
       — В Новгороде я пришел к власти вместе со всеми и раньше многих. И удержался. Не знаю, поверите вы или нет, но я ни от кого не завишу на территории области. Меня никто не кормит и не поит.
       — У вас в области нет олигархов?
       — Есть, но на меня они влиять не могут. Мы с самого начала сумели разделить понятия. Теневые структуры появляются там, где власть сложена не по правилам, бессильна, сама ворует и другим дает.
       — Хотите сказать, что у вас в области нет теневых структур?
       — Есть, а как же без них. Даже в самых передовых странах они есть. Но губернатор выполняет правила, и они должны выполнять — существовать в области, как и все люди.
       — На выборы вам кто деньги давал?
       — Мы проводили безденежные выборы. Заплатили только за несколько обязательных выступлений. И все! Не верите? Приходит какая-нибудь коммерческая структура с предложением дать мне денег на выборы. Спрашиваю: сколько хотели бы дать? 140 тысяч долларов. Хорошо, если у вас есть эти деньги, постройте школу. Строят.
       — И сколько так построили за счет ваших выборов?
       — Семь школ и поликлиник. Только не надо говорить, что за счет моих выборов, а то дураки еще в суд подадут.
       
       Скучные цифры
       — Новгородская область считается одним из наиболее динамично развивающихся регионов. Но при этом цифры из справочника Госкомстата за 2000 год меня удивили. Не вяжутся они с общей картиной экономического подъема. Так, за 11 месяцев прошлого года у вас в области зарегистрировано 43 предприятия, а ликвидировано 99.
       — Никакой аналитики в подобной статистике не присутствует. В Новгороде 362 предприятия с участием иностранных инвесторов, а реально работают 180. Малых предприятий — вдумайтесь, пожалуйста! — семь тысяч! Одно предприятие на 100 человек — европейский показатель. Малый и средний бизнес дает в доход бюджета Новгородской области больше 20% денег, а в целом по России — 3–4 процента. Ничего страшного, что в прошлом году больше закрылось, чем открылось, это не показатель.
       — Количество преступлений на тысячу человек в вашей области 24,4, в среднем по России — 20,3.
       — Вы за десять лет слышали о Новгородской области что-нибудь сверхкриминального?! У нас нет громких дел. Но я говорю всегда нашим органам внутренних дел — регистрировать каждое преступление! У нас даже при такой регистрируемости вторая раскрываемость в Северо-Западном регионе.
       — За 11 месяцев прошлого года родились 4892 человека, умерли 13147. Коэффициент 2,7, а в целом по России — 1,8.
       — В 70-е годы все молодое население области уехало в Москву, Петербург и в Прибалтику. Регион считался неперспективным. К 2005 году у нас будет 689 тысяч населения, это несмотря на естественный прирост, на миграцию. Есть программа создания предприятий для привлечения рабочей силы из других мест, безработицы нет, и люди в область переезжают. Но покрыть количество умирающих рожденными и приезжими не получается.
       
       Мужской клуб «Власть»
       — Если бы вам оставалось подписать на посту губернатора единственный указ, о чем бы он был?
       — Бог его знает, я об этом пока не задумывался. Но надо задумываться. Не могу же я до бесконечности работать в чиновничьих структурах. Хочу и денег для своих детей заработать — пока не заработал. Если еще с десяток лет побуду губернатором, то кому в 50 лет я буду в бизнесе нужен. К тому же я чувствую, что хотя власть досталась мне совершенно случайно, психологическая зависимость от нее у меня уже появилась.
       — Десять лет из сорока, прожитых вами, прошли во власти. Ломки после ухода могут быть сродни наркотическим. Вы к этому готовы?
       — Не готов, но что ж делать.
       — Власть отрывает от земли. Вам удалось найти свою систему балластов?
       — Система балластов проста. Не подпишу ни одного распоряжения, где не согласовано с главами городов и районов или с товаропроизводителями, если постановление по бизнесу. 75% денег мы в области отдали местному самоуправлению. Эти противовесы создал себе по одной простой причине. Я знал, что не бывает чудес, проходит время, и любой человек становится заложником власти — хоть на предприятии, хоть в семье, хоть в Кремле. Власть должна быть публичной. В прямом эфире я читаю бюджет не только потому, что хочу рассказать гражданам, куда их налоги деваются, а потому, что прекрасно понимаю, что изменить все можно только публично.
       — Вы хотите сказать, что ваша деятельность абсолютно прозрачна и нет никаких закулисных событий?
       — Нет, идеальных не люблю, и сам неидеален. Политики без ее скрытой части быть не может.
       — Правила игры в нашей власти часто меняются. Как вы существовали в столь разных условиях?
       — По-разному. И плохо было, и больно. Многие, кто уходил от Ельцина, говорили, что не в силах больше терпеть. Но они ушли, и вакуум заполнили бездари. Нельзя было уходить. Терпеть надо было.
       — Госсовет, Совет Федерации, РАО «ЕЭС», где вы являетесь членом правления... Похоже на элитарные мужские клубы для облеченных властью и деньгами. О чем в этих клубах говорят между собой?
       — О женщинах, а о чем же еще! Мы же прежде всего мужики, а политики — это уже потом.
       — Правила игры в этих элитарных мужских клубах иные, чем в студенческом общежитии или на комсомольском слете?
       — В чем-то иные, в чем-то те же. Но я всегда ценю в мужике мужика и страшно не люблю, когда рисуются.
       — Среди политиков есть те, кому вы руки не подадите?
       — Пытаться судить других я бы не хотел. Если б сам ангел был... Вот если я перестану быть губернатором, пойду по улице и мне руку подадут, тогда я не зря работал.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera