Сюжеты

ИГРА, КОТОРАЯ НЕ КОНЧАЕТСЯ…

Этот материал вышел в № 25 от 09 Апреля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ИГРА, КОТОРАЯ НЕ КОНЧАЕТСЯ… Адабашьян отправился в XIX век в компании с Борисом Акуниным и французским режиссером Лораном Все произошло почти что на моих глазах. На белокафельной кухне, мешая сигаретный дым с солнечными лучами, Александр...


ИГРА, КОТОРАЯ НЕ КОНЧАЕТСЯ…
Адабашьян отправился в XIX век в компании с Борисом Акуниным и французским режиссером Лораном
       

  
       Все произошло почти что на моих глазах. На белокафельной кухне, мешая сигаретный дым с солнечными лучами, Александр Адабашьян сказал: «Как только вы тогда ушли, мне позвонили с ОРТ и предложили экранизировать Акунина для 1-го канала. Вы читали? Интересные книжки... я согласился». «Тогда» означало наше с Адабашьяном интервью накануне его юбилея. «Тогда» он отказывался от звания режиссера — не тот склад души — и, кажется, не думал возвращаться в эту профессию. Он только что закончил сценарий «Фотографа» — чилийский фильм, режиссер Себастьян Аларкон — и уже принялся за сценарий французского телефильма «Домби и сын».
       О фильмах, только что начатых, невозможно судить. Но Александру Адабашьяну, похоже, удастся избежать постмодернистских уловок, отсылок и обилия цитат, как единственной ценности произведения. И в Диккенсе, и в Акунине-Фандорине его интересуют характеры — категория вневременная. Кино, на них основанное, надо надеяться, тоже окажется вне времени и государственных границ. И никакие игры ума не заменят нам игры подстегнутого воображения...
       
       — Вы сами выбрали роман для экранизации?
       — Борис Акунин и ОРТ хотели, чтобы главного героя играл Олег Меньшиков. В этом случае больше подходили «Статский советник» и «Смерть Ахиллеса». Но там мне не нравился образ Фандорина — этакий Шерлок Холмс: пришел, посмотрел, заметил листочек, ни слова не сказал, а потом рассказывает, как он по одному листочку ловко все раскрутил. И в первом, и в последнем эпизоде Фандорин одинаков. В «Азазеле» герой в развитии. Вначале — 20-летний мальчишка, который пришел в сыскное управление (папенька застрелился, денег нет, надо работать). Но у него есть энергия, характер, он от природы везуч и настырен. Плюс к этому — аффектированные даже для XIX века представления о чести, которая для него такое же неотъемлемое свойство, как осязание, обоняние, вкус. Это сейчас кажется, что все люди позапрошлого века походили на Фандорина, а их было очень мало, тоненький слой...
       — Образ Фандорина показался мне внутренне противоречивым...
       — И это самое интересное, потому что он, говоря боксерским языком, всегда «работает вторым номером». В сценах — с Амалией, Бриллингом — он ведомый. Но именно его поступки движут сюжет. Образ Фандорина — одна из самых сложных для актера задач, ведь герой должен существовать в оценках и реакциях.
       — Так кто же будет играть Фандорина?
       — Сейчас актеры почти уже все известны. Фандорин — Илья Носков, питерский парень, только что окончил училище и играет в Александринке; Бриллинг — Сергей Безруков, леди Эстер — Марина Неелова, Амалия — Лариса Меньшова, Лиза — Марина Александрова, студентка Щукинского училища, Басилашвили — генерал-адъютант Мизинов, Эва Шикульска — немка Пфуль. Еще будут Феликс Антипов с Таганки, Нифонтов и Кирилл Пирогов в роли Ахтырцева. Оператор — Павел Лебешев. Снимаем в Москве и Чехии — Лондон мы перенесли в Рулеттенбург. Художница — Вера Концова, это ее первая картина...
       — Много дебютантов...
       — Этого мне и хотелось. Я преподаю на высших режиссерских курсах, мы все время говорим: надо помогать молодым, а как доходит до дела, команда набирается из старой обоймы. Молодые прозябают в рекламах. А у них — фонтан идей. Художница, например, понравилась мне бешеным энтузиазмом, завиральными предложениями. Она придумала, как снимать красивые фасады домов. Вверх камера подняться не может — провода, но можно набрызгать огромную лужу и снять отражение фасада. Кроме того, ведь можно снимать и отражения в окнах, витринах, это производственно и придает фильму элемент фантасмагории.
       — В одном из интервью Акунин признался, что «ему интересно, как интеллектуальный режиссер разыграет его бульварный роман»...
       — Как и всякая беллетристика, «Азазель» построен на крепком сюжете — криминальной истории. Точно так же, как на криминальной истории построено «Преступление и наказание», да и в «Братьях Карамазовых» тоже идет следствие. Но это первый слой. Второй слой — сюжет. В «Азазеле» есть две части. До появления Бриллинга — плюшево-пыльно-замоскворецко-кувшинно-рылая Москва, примерно 1840-е годы, эта Москва ближе к Гоголю, чем к Достоевскому. Грушин, полицейский пристав, для них смерть Кокорина — дело ясное: студентик решил пощекотать нервы. А образ Фандорина для меня — это образ домашнего породистого, но потерявшегося щенка. Доверчивый, ко всем подходит, носом тычется. И всех раздражает своей энергией. Вплоть до появления Бриллинга он в ритмическом диссонансе со всеми. С дворником он — один, с Грушиным — другой, с Зуровым — третий. Но появляется Бриллинг — блистательный человек ХХ века, научный прогресс, телефон, телеграф, обаятельный, быстрый, ловкий. Для Фандорина он — идеальная модель. И когда Фандорин приезжает в Рулеттенбург, он подражает Бриллингу в манере поведения, прическе, одежде. Мне интересно этот второй пласт увидеть в костюмах, в том, как изменятся лица героев, энергия их поведения... И только в финале, когда после взрыва Фандорин бредет по бульвару, вокруг вновь покойная жизнь...
       Наконец, третий слой — герои, дальние родственники персонажей романов XIX века. В Амалии проступает Настасья Филипповна, в Пыжове — Порфирий, в Зурове — Долохов и Толстой-американец. В фильме будут всякие литературные игры. В сцене у Амалии будут слышаться отголоски сцены у Настасьи Филипповны и в то же время вечер у Зинаиды из тургеневской «Первой любви». В салоне будет гореть камин, на решетке которого висят обуглившаяся веревочка и бумага, в нее деньги были завернуты. Или в кабинете Зурова — выбитые рамы, а рядом валяется пустая бутылка из-под рома. Если зритель заметит эти моменты — хорошо, нет — так нет.
       — Тогда зачем этот театр?
       — Для себя, для самочувствия. Строители Средневековья покрывали резьбой даже те части зданий, которые не были видны глазу. А мы в «Родне» вместе с Юрой Богатыревым раздумывали, что может носить в карманах его герой — Стасик? И положили резиновый кошелек для мелочи, ручной эспандер и в пластмассовом пакетике — пропуск на работу и проездной билет. А в «Механическом пианино» Войницев-Богатырев читал по книге: «Россия — это огромная равнина, по которой носится лихой человек». Книга — вся в закладках, на которых было по-настоящему написано: «Как это верно!», «Я тоже так думал», «Обязательно показать Софье». Во всех случаях надо получать удовольствие от процесса, который, на мой взгляд, важнее, чем результат...
       — Говорят, Акунин ждет от вас нового слова в сериальном жанре?
       — Звучит пугающе. Взять, к примеру, вестерн — Америка, которой никогда не было. Ковбой означает «коровий мальчик». Вы видели в вестерне хотя бы одну корову? Ковбои были кургузенькие, низколобые латиноамериканцы-пастухи, причем из таких стран, как Перу, Боливия. А в кино они мутировали в благородных красавцев, увешанных оружием и занятых восстановлением порядка, справедливости... Выдуманный мир стал для зрителя более чем реальным. Думаю, примерно того же ждал от меня и Акунин — выдуманного XIX века. Но вероятно, это не получится. В вестернах и ситуации придуманные, а в «Азазеле» сюжет развивается в русле времени, хорошо известном нам по литературе, и сочинить что-то принципиально новое трудно.
       — Кстати, о XIX веке. В «Азазеле» точно описаны московские улочки, дома. Вы думаете снимать натуру?
       — Многое приходится менять. В Александровском саду уже не снять — там церетелиевские зверюшки и Манеж. Первую сцену, наверное, будем снимать на Новодевичьем — стена там настоящая, московская. Крутицкое подворье — место, ассоциируемое с Москвой. Остальное — клочками. Сейчас ищем, где будет лавка Кукина (в романе она — на Яузе), где можно снять Кузнецкий мост позапрошлого века, с разномастными домиками, витринами, рекламами. Будут и павильоны в большом количестве: интерьеры, фрагменты экстерьера, выстроим улицу, вид из окна. Пока процесс представляется забавным.
       — За всеми этими заботами вы временно отставили «Домби и сына»?
       — Это более долгосрочный проект. С режиссером Жаун Лораном мы разработали поэпизодный план, и хотелось бы сесть за диалоги. Французы предпочитают долго готовиться и быстро снимать. Наши — очень быстро снимать и по возможности вообще не готовиться. У нас отсчет идет от крайней точки: продюсеры по опыту знают, что творцы будут просить время на размышление, но если им урезать срок, то они все равно уложатся. А денег будет потрачено меньше. «Азазель» должен выйти в октябре, значит, снимать начнем в середине мая. Сроки аховые: на монтаж, озвучивание, шумы, музыку, перезапись — два месяца. У Лорана мы тщательно пишем сценарий, потом его изучат под лупой, по сценарию составят смету, а не просто чохом — вот вам сумма, уложитесь. И только после этого будут подбирать артистов и решать вопрос: когда снимаем картину, когда она выходит на экран.
       — Чем французского режиссера привлек Диккенс? И чем заинтересовала эта работа вас?
       — Думаю, в «Домби и сыне» его интересовало то же, что и в русской литературе (Лоран потрясающе знает Лескова, Григоровича, Бунина, не говоря уже о Чехове и Толстом), — характеры. У Расина, Корнеля герои говорят текстами — огромными александрийскими периодами, совершенно сегодня неперевариваемыми. Кто близок Диккенсу — Бальзак, Гюго? Но и у них нет яркости образов. А у Диккенса что ни персонаж — фонтан. Мисс Чикс, майор Бегсток, Сьюзен — никто из них не обойден фантазией и наблюдательностью автора. Лорана привлекает возможность покопаться в характерах, сделать картину, населенную, как зоологический сад, где все порхает, ползает, лазает, ныряет, где будут разные биологические виды.
       Особенность работы над «Домби и сыном» для меня еще и в том, что я всегда считал эту историю чрезвычайно английской: и Домби, и Флоренс, и их окружение, и даже улица, на которой они живут, романтизм диккенсовский... А Лоран переносит действие во Францию, так что Домби зовут Домбуа, и нам предстоит найти французский эквивалент англичанству. Другая принципиальная вещь — мы оставили большую толику авторского текста, во-первых, потому что текст замечательный, во-вторых, это позволяет видеть ситуацию глазами второстепенных персонажей (а кроме Домби и его дочери, все герои — второго плана) и комментировать ее. Получается стереоскопическая картинка. Я в кино такого хода еще не пробовал, и мне любопытно находить в работе что-то новое.
       — Насколько явно ощущается, что в случае с Диккенсом вы интерпретируете подлинный текст XIX века, а «Азазель» — это стилизация? И как это отражается на работе?
       — Разница в другом. В «Азазеле» я интерпретирую сценарий, «Домби» пишу для конкретного режиссера. По идее, у нас с Лораном все должно быть наоборот: он бы должен был быть советским режиссером, а я — французом. Ему, например, очень нравится пьеса «Дядя Ваня», но сцену, где дядя Ваня орет на Серебрякова и сам накручивает себя, чтобы оправдать выстрел, Лоран понимает буквально... Он очень скрупулезен, точен, я предлагаю ему острые повороты сцен — они его пугают. Он хочет помягче, чтобы сцена была ясна уже при чтении, чтобы текст был адекватен изображению, что совсем во французской традиции.
       — Наверное, приятно будет оказаться на съемочной площадке «Азазеля», где все родное...
       — Французы другие, не хуже, не лучше, просто там родиться надо. Сближение культур происходит, но это — сближение верхушек, а не корней. Для иностранных актеров фильм — серьезная работа, им все надо объяснять, долго, логично, конструктивно. А здесь — Паша Лебешев, Наташа Иванова, художница по костюмам, Галя Королева, гример, — они что-то пробуют, ловят мысль на лету. Я стараюсь, чтобы моя команда получала удовольствие от съемок, чтобы процесс шел легко. Кино — это все-таки игра.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera