Сюжеты

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ РОССИЙСКОЙ ОППОЗИЦИИ

Этот материал вышел в № 26 от 12 Апреля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Как и положено для демократической отчетности, в России оппозиция есть. Формально на эту ответственную роль претендуют две партии — «ЯБЛОКО» и КПРФ (хотя неформально в оппозиционные игры играет еще и Союз правых сил). Теоретически сюда...


       

  
       Как и положено для демократической отчетности, в России оппозиция есть. Формально на эту ответственную роль претендуют две партии — «ЯБЛОКО» и КПРФ (хотя неформально в оппозиционные игры играет еще и Союз правых сил). Теоретически сюда можно отнести и «Отечество», но когда вы последний раз о нем слышали?
       В феврале и «ЯБЛОКО», и КПРФ заявили об «ужесточении» своего противоборства с властью. Явлинский объявил свою партию «системной оппозицией». А Зюганов просто заявил, что ничего хорошего и нового смена президента не принесла, только Березовского заменили на Абрамовича (если бы на Иванова, тогда другое дело). Напоследок лидер КПРФ призвал сплотить вокруг партии коалицию левых сил.
       
       Чудовище и «ЯБЛОКО»
       Скажи Зюганов нечто подобное лет пять назад, это имело бы какой-то смысл. Но сейчас лидер КПРФ, видимо, уже не отдает себе отчета в том, что говорит. После того, как КПРФ на протяжении пяти лет систематически занимала по всем вопросам правоконсервативные позиции, после того, как партия Зюганова планомерно вытаптывала в стране любые ростки независимого левого движения, объединяться на левом фланге этой партии просто не с кем. Если какие-то группы и течения сумели выжить на протяжении
       90-х, то объединяться с зюгановцами они уж точно не будут. В качестве примера можно назвать «Движение за рабочую партию», сложившееся вокруг думского депутата Олега Шеина, и движение «Альтернатива», образовавшееся из сторонников одноименного журнала, издаваемого Александром Бузгалиным. Достаточно беглого знакомства со взглядами их сторонников, чтобы понять, что они смотрят на КПРФ как на политического противника, как на организацию, препятствующую становлению настоящей левой оппозиции в России. Оба движения достаточно слабы, но на данный момент больше ничего серьезного на левом фланге вообще нет.
       КПРФ напоминает гигантского динозавра, который лежит на дороге, сам никуда не движется и другим не дает. Может быть, чудовище вообще уже мертво, но место все равно занимает. Задача Зюганова, впрочем, в том, чтобы доказывать, что монстр еще жив. Причем доказывать живучесть партии нужно не ее противникам и критикам, а главным образом собственным сторонникам.
       То, что Зюганов опять заговорил как оппозиционер, свидетельствует о многом. Лидеру КПРФ нужно успокаивать сторонников и избирателей, настроенных по отношению к кремлевскому режиму негативно. Ясно, что никаких дел от Зюганова ждать нельзя, но, по крайней мере, слова ему приходится произносить более резкие. В данном случае речь идет не о кризисе Зюганова, а о кризисе Путина. Власть до поры может прятаться за фальшивыми рейтингами и пропагандой придворных журналистов. Зюганов такой возможности не имеет, а потому должен как-то реагировать на меняющиеся настроения в стране. Те, кто ждал от нового начальства благостных перемен, разочарованы, а порой и раздражены.
       Если зюгановская оппозиция — не левая и не оппозиционная, то с «ЯБЛОКОМ» проблема лежит в несколько иной плоскости. Явлинский вроде бы готов критиковать правительство, но только по тем вопросам, которые для будущего правительства отнюдь не являются решающими. Либеральная оппозиция подчеркнуто дистанцируется от проблем, волнующих большинство населения. Казалось бы, кто будет отрицать, что свобода печати важна для всех? Но в том-то и дело, что свобода печати несводима к судьбе НТВ и холдинга Гусинского. Не найдя в массах особого сочувствия, либеральные интеллектуалы склонны винить «отсталые» массы, демагогическую пропаганду власти, административное давление — короче, кого угодно, кроме самих себя.
       Окончательно разочаровавшись, Владимир Гусинский начинает ругать население, которому ничего не нужно, кроме зарплаты и дешевой водки. И тут же получает ответ от Максима Соколова (ОРТ), что, если призываешь народ на свою защиту, не следует его попутно оскорблять.
       Не принадлежу к числу поклонников Максима Соколова, но с этим трудно не согласиться. И дело не только в Гусинском. Он, в конце концов, не профессиональный политик, мог поддаться эмоциям, наболтать лишнего. Но ведь и Григорий Явлинский прошлой весной объяснял с телеэкрана, что истинные демократы — только те, кто поддерживает «ЯБЛОКО». Выходит, остальные 95% населения сплошь враги свободы либо равнодушны к ней?
       Как говорил старик Фрейд, оговорки не случайны. Проблема либеральной оппозиции в том, что она нынешнюю власть искренне не любит, но серьезной альтернативы этой власти не хочет. Экономическая программа Германа Грефа вызывает умиление у самых отчаянных критиков Кремля. Речь идет о том, чтобы продолжать ту же политику, те же «реформы», но только «с человеческим лицом», без полицейского хамства и с европейской вежливостью.
       В этом плане, кстати, никакой разницы между «ЯБЛОКОМ» и СПС действительно нет. Их объединяет общий подход, только положение Немцова и его сторонников еще запутаннее, чем Явлинского. Все прекрасно понимают, что на выборах СПС добился своих результатов не без помощи административного ресурса. Для поднятия авторитета надо бы покритиковать Кремль, но если зайти слишком далеко, на его помощь во время следующих выборов рассчитывать не придется.
       А собственными силами группировке Немцова не справиться. Полтора года назад СПС прошел в Думу в результате дорогостоящей и бессодержательной кампании, главной целью которой было не пропагандировать, а наоборот, скрыть собственные политические принципы. Правые говорили не столько о частной собственности, сколько о том, что надо дать власть молодым и все менять. Как менять, они предусмотрительно не рассказывали. При этом вся эстетика кампании была настолько левацкой, что скорее подходила бы партии «зеленых» или какой-нибудь анархо-революционной группе. Перед нами был типичный пример подмены: среднего возраста консервативные политики притворялись молодыми радикалами.
       Второй раз такой трюк повторить нельзя. Когда настало время конкретной политики, лидеры СПС вынуждены были заявить свои действительные позиции. Эти позиции пользуются поддержкой какой-то части общества, но подавляющее большинство против. Что гораздо хуже, консервативные взгляды лидеров СПС все меньше соответствуют настроению той части молодежи, что проголосовала за список Немцова.
       В общем, картина мрачная. Коммунисты притворяются коммунистами, но выходит плохо. Правые притворяются левыми, но выходит даже слишком хорошо. А «ЯБЛОКО» упорно ждет своего часа. Может быть, скоро дождется. Но кому от этого станет хорошо?
       
       Почему не страшно?
       Политики из «ЯБЛОКА» убеждены, что, если доверить проведение правительственного курса им, а не тупым чекистам или ленинградским провинциалам, все сложится наилучшим образом. И реформы проведут, и демократию сберегут. А потому главная новость, которую все ждут, — кадровые перестановки в Кремле и Белом доме. И вся критика власти направлена прежде всего на то, чтобы добиться таких перестановок в правильном направлении.
       Может быть, слухи о скором призвании во власть Степашина и «яблочников» окажутся очередной дезинформацией. Но представим себе, что все это — чистая правда. Чему радоваться?
       Приходится в сотый раз повторять избитую истину, непонятную трем четвертям российской интеллигенции: без массового участия народа в политике демократия не выживает. Либералы хотят прав и свобод, но так, чтобы люди ими по возможности не пользовались, иначе, не дай бог, «одурелая» Россия опять не тех поставит у руля.
       В такой ситуации вся либеральная оппозиция Путину сводится к попытке повлиять на закулисные интриги в Кремле, а большинство населения, в свою очередь, отказываются выходить на улицу защищать НТВ не оттого, что свобода слова людям безразлична, а потому, что люди сильно сомневаются в искренности и бескорыстности ее защитников. Слишком заметно, что либералы защищают исключительно свои права и свои свободы, после того как много лет проявляли полнейшую нетерпимость к инакомыслию. Большая часть российских средств массовой информации насквозь идеологизирована и исключительно партийна. При этом они далеко не всегда эффективны в распространении своих взглядов. Огромная часть зрителей наверняка согласится, что НТВ — самая профессиональная и самая эффективная команда на российском телевидении. Но от этого автоматически отнюдь не следует, что все те же зрители готовы будут солидаризироваться с идеологией НТВ. Непонимание этого, в сущности элементарного факта, предопределяет неэффективность либеральной оппозиции Путину.
       Либералы требуют уважения своих политических прав, но на протяжении десяти лет демонстрировали полнейшее пренебрежение социальными правами большинства населения. Да и политическими тоже. Кто первый заговорил про Пиночета? Путин? Павловский? Избави Господи! Миф о спасительной диктатуре создавался именно либеральными средствами массовой информации.
       Михаил Леонтьев и Максим Соколов просто более последовательны. Либералы призывали к «твердой руке» во имя «ускорения реформ». При этом сами они пребывали в святой уверенности, что их это никак не коснется. Когда выяснилось, что «твердая рука» может и кого-то из «своих» погладить против шерсти, мнения разделились. Оппозиционные издания пришли в ужас, а обозреватели первого телеканала призвали публику расслабиться и получать удовольствие.
       А с другой стороны, так ли все страшно? Ведь НТВ пока не закрыли, мультяшные Хрюн со Степаном каждый вечер перед сном рассказывают нам про то, как у нас отняли свободу слова, что само по себе является доказательством сохраняющейся пока свободы. Я тоже пишу эти строки не тайком, а совершенно открыто и в газете с многотысячным тиражом. Может быть, и пугаться нечего? Нет, опасность совершенно реальна. Просто все гораздо сложнее и гораздо страшнее, нежели представляется либералам.
       
       Кадры порешат всех
       Представим себе, что Путин уволит чекистов, извинится перед НТВ, прокуратура закроет дело Гусинского. Что изменится для 95% населения? А главное, насколько изменится политика правительства?
       Нерешительность экономической политики власти в 2000 году была отнюдь не следствием кадровых ошибок президента. Просто, взявшись за рычаги реального управления, Герман Греф оказался перед выбором: проводить свою программу при полном непонимании и неприятии большинством жителей страны или отступить от собственной идеологии. С одной стороны, ему угрожает критика либералов за «непоследовательность», а с другой — гораздо более серьезные неприятности от 80% населения, которое не хочет ни «жилищно-коммунальной реформы», ни продажи земли, ни налоговых льгот для богатых.
       Как ни странно, выбор правительства далеко не очевиден. Ибо либералы для нынешних руководителей России — «свои». Их аргументы выглядят убедительно, их критика болезненна. Речь идет о ссоре внутри одного политического семейства. Такие ссоры бывают очень громкими и скандальными, но в конечном счете все-таки люди друг другу не чужие.
       Население, напротив, воспринимается как нечто чуждое, мешающее нормально управлять страной. Но в то же время от него исходит какая-то смутная угроза. Масштабы этой угрозы трудно оценить именно потому, что на данный момент жители страны демонстрируют безмерное терпение и чудовищную пассивность, но это лишь запутывает ситуацию.
       Кадровые перестановки лишь поставят новых министров и чиновников в то же двусмысленное положение, в каком находились их предшественники. Какой выбор будет сделан, в конечном счете неважно: что бы ни решили, ничего путного не получится. Но для конкретных политиков назначение во власть может оказаться не вершиной карьеры, а ее концом. Ибо, находясь в оппозиции, они сохраняли алиби. Им удавалось совмещать демократические лозунги с социальными идеями, отторгаемыми большинством граждан. Теперь ситуация изменится качественно. Никаких оправданий больше не будет. Для реализации своей социальной программы правительство должно будет в очередной раз «ломать» страну. И тут либералы поймут, что без чекистов им не обойтись.
       Путин — это не случайность. Это закономерный итог, кульминация либеральных реформ, которые проводились на протяжении последних десяти лет.
       
       Демократия или консолидация?
       Как ни поверни, старая оппозиция обречена будет сойти со сцены, так и не став по-настоящему оппозиционной. Какой будет новая оппозиция? И когда она будет? В теории ответ найти легко: последовательная борьба за демократию потребует не менее последовательной защиты социальных прав большинства населения, а следовательно, и противостояния «либерализму по-русски». Короче, должна быть почва для формирования полноценного левого движения.
       Но это в теории. На практике беспомощность левых есть не более чем следствие знаменитого русского терпения. Как можно защищать массы, которые сами себя не защищают? Вот если протесты приобретут действительно народный характер, ситуация изменится. Только есть основания опасаться, что власть завинтит гайки раньше, чем граждане сумеют организоваться. Это будет по-настоящему авторитарная власть. Она будет не препираться с неугодными телеведущими, а сажать их. Не устраивать маски-шоу в офисах, а стрелять по толпе. Подобное мы уже видели в 1993 году. Тогда пальба происходила под аплодисменты либеральной публики.
       Если в нынешней власти и есть что-то положительное, так это то, что она объективно привела к расколу в рядах истеблишмента и создала некоторое подобие плюрализма. В этом смысле мы никогда не были так близки к демократии, как на протяжении последних полутора лет. Столкнувшись с трудностями, Кремль, похоже, ищет пути для консолидации элит.
       Страшно будет, если найдет.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera