Сюжеты

ВЕК, СВОБОДЫ НЕ ВИДАТЬ?

Этот материал вышел в № 28 от 19 Апреля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Трудно из коммуналки переезжать в отдельную квартиру: уровень свободы (слова) повышается, но зачем это нужно, если нельзя нахамить соседке? В России свобода слова стала прикладным искусством. Она используется в кадровой политике, полезна...


       

  
       Трудно из коммуналки переезжать в отдельную квартиру: уровень свободы (слова) повышается, но зачем это нужно, если нельзя нахамить соседке?
       В России свобода слова стала прикладным искусством. Она используется в кадровой политике, полезна при выращивании рейтингов и демократичном выборе идиотов на руководящие должности. Свобода сама по себе, просто так, пока никому не нужна. Ею пока пользуются. Бытует такое мнение.
       Но вот обнаружен человек, который уверен, что Россия — более свободная страна, чем страны Западной Европы. Причем это не безбашенный патриот, а ученый, креативный директор фирмы «ИМА-Консалтинг» доктор филологических наук Мария ГОЛОВАНИВСКАЯ.
       Есть повод поспорить.
       
       – Итак, Мария, вы считаете Россию одной из самых свободных стран?
       — В хорошем и плохом понимании этого слова.
       — Разве ситуация с НТВ что-то имеет общее с хорошим пониманием?
       — Подтверждает ее. Обе стороны свободно высказывали и высказывают свое мнение. Первые полосы самых рейтинговых изданий пестрят частной перепиской участников конфликта. Общественность погружена в подробности, совершенно излишние для нее. В информации, измельченной в пыль, больше пыли, чем информации. Но так измельчать информацию — это тоже показатель степени свободы. Давайте не будем анализировать большие и малые стратегические игры вокруг НТВ. Скажу лишь: НТВ — это мой любимый канал.
       — Хорошо, стратегические игры не трогаем. Тем не менее провоцирую вас на большую конкретность: нет ли у вас опасений, что неограниченная открытость сегодняшних дискуссий вокруг НТВ есть последний парад на корабле под названием «Свобода слова»?
       — Если владельцем НТВ станет Тернер, то опасений для свободы слова нет. Если сольются ТНТ и ТВ-6, мы получим еще один нецензурируемый канал. Но главная гарантия свободы слова и информации не в телевидении, а в интернете. Прикрыть интернет или ввести в нем жесткую цензуру сложновато. Чем меньше будет свободы информации на традиционных носителях (газеты, журналы, ТВ), тем популярнее будет интернет. Произойдет попросту перераспределение кнопок — будем включать мониторы, а не ТВ.
       — Оптимистичный прогноз в том случае, если компьютеров будет не меньше, чем телевизоров. Хотя надо сказать, что абсолютной свободы слова не существует. Есть только споры о том, что позволено, а что — нет. В идее свободы слова многое неясно. Где, на ваш взгляд, проходит граница между дозволенным и недозволенным?
       — Границу определяют законы. Не только в этой сфере, но и в любой другой. Причем не будем забывать, что у законов есть не только буква, но и дух. В том, что касается свободы слова, очень важно соблюдать и то и другое. Важно только, чтобы в результате реализации этой свободы фашисты не проводили этнические чистки, экстремисты не порочили основы государственности и так далее.
       Если рассуждать педантично, свобода слова должна распространяться на граждан, а на СМИ — скорее свобода информации. СМИ — обращаются к массовому сознанию, и хорошо, если бы они информировали людей, а не манипулировали ими, превращаясь тем самым из средства массовой информации в средство массовой пропаганды.
       — Вы сказали, что Россия — свободная страна «в хорошем и плохом понимании» слова «свобода». Что вы имели в виду?
       — Последние годы концентрация различных свобод в России находится, с моей точки зрения, на своей высшей критической отметке. Судебная система, как мы видели на том же примере с НТВ, у нас не работает, а это означает свободу от закона, от его соблюдения и от его защитной силы.
       — Но это уже не свобода слова, а свобода силы.
       — Я думаю, нам нет смысла спорить о терминах — получится очень абстрактно. И скучно. Сегодня очевидно, что в России существует свобода совести и вероисповедания; в политическом спектре нашей общественной жизни представлены все — от феминисток до любителей пива, от фашистов и коммунистов до либералов и демократов.
       Российская свобода слова и творчества, часто реализуемая на грани приличий — вспомним хотя бы скуратовские альковные сцены по РТР, — пока что не ограничена ничем: мы рассказываем анекдоты про Путина и читаем художественные произведения, где родители едят своих детей. Мы свободно можем перемещаться по миру, наконец. И если кто и ограничивает нашу свободу в этом плане, то только иностранные посольства, которые нередко, кстати говоря, шокируют наши представления о свободе...
       — Вы и вправду думаете, что в Европе понимают свободу более узко, чем у нас?
       — Конечно. Русские понимают свободу в большей степени личностно и имеют с государством весьма прохладные отношения. Ни ДЭЗы, ни милиция, ни банки, ни суды вроде как ничего не должны нам. А мы — им. В России свобода — это, с одной стороны, знаменитый русский пофигизм, распространенный в народе, а с другой — тонкий цветок культуры, выращенный Бердяевым и Соловьевым на страницах своих сочинений. В Европе и США иначе. Европейцы — в первую очередь граждане, отношения с государством у них интимные, зачастую более интимные, чем между мужем и женой.
       — То есть как это — интимные?
       — Очень просто. Государство дает им все — права, защиту, возможности, а граждане платят государству послушанием и полной собственной открытостью. Попробуйте спросить у европейца, сколько он зарабатывает. Он зальется краской, как будто вы задали ему сальный вопрос, и никогда не ответит. Зачастую не ответит и своей жене. Такую тайну он доверяет только государству.
       В Швейцарии не существует понятия «настучать». Это просто в порядке вещей. Если вы решили получить там гражданство, то вначале нужно прожить в стране десять лет, а затем специальные люди пройдутся по вашему подъезду, опросят соседей, выяснят, что вы едите, в какое время возвращаетесь. И их показания лягут в ваше досье.
       Или другой пример. В той же Швейцарии в некоторых кантонах принято каждое утро проветривать постельное белье, и если кто-то этого не делает, сосед звонит в полицию. И никаких обид или разговоров о свободе — граждане и государство едины в своей борьбе за народное здоровье.
       — А Америку, называющую себя оплотом свободы, вы тоже считаете менее свободной страной, чем Россия?
       — В каком-то смысле менее свободной. В США, как все знают, за номером карточки социального страхования скрывается вся информация о человеке начиная с его ранних лет: с кем за одной партой сидел, за что двойку получил.
       Есть такие досье на каждого гражданина и во многих европейских странах. Например в Швеции, любой может войти в банк, набрать фамилию на компьютере и увидеть финансовую историю человека, ну, например, чтобы решить, давать ему в долг или нет, начинать с ним бизнес или не стоит. Нашим представлениям о свободе это противоречит, их — нет.
       Или еще один простой тест на сопоставление наших и американских представлений о свободе — анкета на получение визы в США и суть происходящего на собеседовании. Многие россияне негативно реагируют на эти процедуры именно потому, что иначе понимают свободу, чем американцы.
       — В чем же разница?
       — У русских есть огромный опыт защиты от произвола государства, в котором они жили и живут. Главный способ защиты — это опыт общинно-бытового саботажа и неповиновения. Пьянство, например, — одна из граней русской свободы. Как у Жванецкого: «С утра принял, и весь день свободен». Российская жизнь регламентируется общественными привычками, которые частенько идут в разрез с государственными устремлениями.
       — Вы имеет в виду уплату или, точнее, неуплату налогов?
       — Гораздо проще и прозаичнее. Государство хочет, чтобы мы на дорогах не обгоняли справа. А мы обгоняем, привыкли так делать.
       Хотя и с налогами вы совершенно правы. В отличие от французов и англичан, россияне в частном порядке решают вопрос: стоит ли им платить налоги или нет — лампочка-то в подъезде все равно не горит.
       — Этот саботаж — ответ на то, что государство регулярно ущемляет нас на личностном уровне. Возьмите жесткую систему прописки, регистрации, трудности в поездках в страны ближнего зарубежья из-за визового режима. Я уже не говорю о чуть ли не поголовных уличных проверках паспортов у «лиц кавказской национальности». Ну и где же здесь свобода личности?
       — Я не говорю, что Россия — самая свободная страна во Вселенной, но и по этим параметрам у нас больше свободы, чем в Европе. Поверьте мне, что, когда обостряется иракский конфликт, в Европе паспорта проверяют у всех поголовно, да еще и обшаривают металлоискателем при входе в заурядный супермаркет.
       Прописки там нет — это правда, но без предъявления адреса проживания (с квитанцией об оплате жилья и коммунальных услуг) вы не сделаете ни шагу. Все то же самое, только иногда в других формах. Да и перемещаются они тоже не очень свободно. В ряд стран европейцам тоже нужны визы, и процедуры их получения ничуть не нежнее, чем у нас, — очереди, анкеты, унижения.
       — И все же согласитесь — американская мечта у нас неосуществима. Госсистема устроена таким образом, что все ресурсы — административные, финансовые и прочие — производны от «черных» денег. У среднего человека, являющегося, по сути, опорой режима, есть лишь свобода не работать за мизерную зарплату, которую платит государство. Отсутствие экономической свободы отрезает другие свободы — от возможности путешествовать до возможности рожать детей.
       — Те страны, на которые мы «облизываемся» сегодня и которые считаем свободными, прошли все это в недавнем прошлом. В Америке перед войной, во времена Великой депрессии, миллионы людей стояли за бесплатным супом. Процветающая ныне Германия после той же войны, кроме экономического кризиса, переживала жесточайший кризис самоидентификации. Давайте пересмотрим знаменитый фильм Ларса фон Триера «Европа» и поймем — хуже или лучше мы живем сегодня.
       Как многократно говорила Ирина Ясина, известный экономический журналист, и я здесь полностью с ней согласна, «...свобода, которая у нас есть сегодня, это не свобода, идущая от государства, которое платит маленькую зарплату, а свобода, наплевав на государство как на работодателя, начать свою жизнь с нуля». Я говорю это лишь к тому, чтобы привнести в наши разговоры о свободе часы и географическую карту. Путешествовать будут дети тех, кто сегодня не может уехать дальше своего домика на шести сотках. Рожать, сколько захочется, будут дети этих детей.
       — В свободе плевать на государство мы отменно преуспели, что, видимо, по-вашему, говорит о большом запасе нашей внутренней свободы. Из того, что вы сказали, следует, что мы живем и мыслим более свободно, чем европейцы. Но откуда в нас взяться этой свободе?! Из многовекового опыта крепостного права, монархии, советского режима? Мы ведь родом из несвободы!
       — Добавьте к этому, что Россия — страна православная, а эта религия тоже ограничивает свободу личности в общеевропейском понимании этого слова. Однако, отвечая на ваш вопрос, скажу: количество несвобод, перечисленных вами, дало нам устойчивый иммунитет к несвободе. Мы умеем обыгрывать любые регламенты: те же прописки, регистрации, налоговиков, нелепые законы и действовать так, как нам хочется. Если вы меня спросите, нравится ли мне такая наша свобода, я отвечу, что нет. Но факт остается фактом.
       — Считаете ли вы, что в России также много свободы и на более крупных уровнях — в бизнесе, в политике?
       — Со свободой в сфере бизнеса дело обстоит сложнее. Пока нет права собственности на землю, пока налоги блокируют возможности вкладываться в развитие производства и обновление основных фондов и так далее, о свободе говорить нельзя. Там свобода — категория базисная, а не надстроечная, как в случае с массовым сознанием, о котором мы говорили ранее.
       — В дальнейшем, по вашему мнению, в России будет больше свободы или меньше?
       — Если Россия пойдет по пути либеральных реформ, то закона будет больше, а свободы меньше. Мы приблизимся в этом плане к европейской ситуации. Если Россия пойдет по тоталитарному пути, то первым шагом будет ограничение свободы информации, и пострадает интеллектуальная часть общества, которая любит потреблять информацию и свободно перемещаться, то есть свободы станет меньше для некоторых социальных групп.
       Если все останется, как сейчас, — немного либерализма, немного тоталитаризма, капелька стагнации, полграмма инфляции и постоянное шараханье из правого угла в левый, — то Россия по-прежнему будет самой свободной из цивилизованных стран. В хорошем и плохом смысле этого слова.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera