Сюжеты

ВЗЯТИЕ КАЗНЫ

Этот материал вышел в № 29 от 23 Апреля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Сколько мы все заплатили за десятилетие «кавказского противостояния», в котором мир сменяется войной и наоборот? Иначе говоря: сколько бюджетных денег провалилось за эти годы в бездонную кавказскую бочку? Точка отсчета — 27 ноября 1991...


       Сколько мы все заплатили за десятилетие «кавказского противостояния», в котором мир сменяется войной и наоборот? Иначе говоря: сколько бюджетных денег провалилось за эти годы в бездонную кавказскую бочку?
       Точка отсчета — 27 ноября 1991 года, когда Чечня объявила о своей независимости. С той поры и по сей день ни одной копейки из Чечни в федеральный бюджет не поступило. А вот из федерального бюджета в Чечню поступило, и еще как. Попробуем пройти по этой финансовой «дороге с односторонним движением». И помогут нам в этом документы, находящиеся во вполне открытом доступе. Было бы желание изучать...
       
       Начнем с первого этапа «великого противостояния», который уместно назвать «ни мира, ни войны»: 1991 — 1994 годы. За эти три года федеральный бюджет понес в Чечне тяжелые потери, исчисляющиеся, во-первых, примерно 4 триллионами рублей за счет так называемых «чеченских авизо», во-вторых, примерно 10 триллионами рублей за счет нелегального экспорта нефтепродуктов, и, в-третьих, примерно 400 миллиардами рублей прямых дотаций Чеченской Республике как субъекту Российской Федерации.
       Если пересчитать на средний курс доллара за это время, выйдет примерно 3,6 миллиарда долларов убытков. Но это еще далеко не все. Наступает осень 1994 года, и 26 октября — ровно за месяц до небезызвестного штурма Грозного силами нанятой российскими чекистами «чеченской оппозиции» Умара Автурханова (помните, был такой?) — правительство Виктора Черномырдина представляет Государственной Думе проект федерального бюджета на 1995 год. И в этом проекте черным по белому значится дотация Чеченской Республике в объеме 2,6 триллиона рублей. По тогдашнему курсу доллара (кстати, только что был «черный вторник») — примерно 800 миллионов «зеленых». Но через полтора месяца, 11 декабря 1994 года, начинается вторая кавказская (если считать первой ту, что была в XIX веке) война, и думские дебаты снижают величину дотации Чечне до «всего лишь» 378 миллиардов рублей, или 110 миллионов долларов. Впрочем, обольщаться не стоит; начинается второй, «военный», этап (1995—1996 годы), на протяжении которого подавляющая часть бюджетных расходов на содержание Чеченской Республики проходит совсем по другому ведомству.
       Вот данные Счетной палаты: в 1995 году (причем без санкции Государственной Думы и без отражения в бюджете) на ведение военных действий в Чечне израсходовано примерно 5 триллионов рублей (1,2 миллиарда долларов), в 1996 году — 11 триллионов рублей (2,4 миллиарда долларов). На что, собственно? Как выясняется, часть этих средств направлена на проведение «восстановительных работ», результаты которых никому не предъявлены, под предлогом последующих новых разрушений «восстановленного». Как понимает читатель, более удобную схему для расхищения средств трудно себе представить. Вспоминается вокзал в каком-то из чеченских городов, который, согласно документам, «восстанавливали» то ли 11, то ли 12 раз...
       Забегая вперед, отметим, что, согласно сведениям, которые сообщил в октябре 1997 года в ответ на депутатский запрос Николая Гончара тогдашний вице-премьер Рамазан Абдулатипов, в 1995—1997 годах из федерального бюджета на проведение восстановительных работ в Чечне было выделено 10,3 триллиона рублей. Что хорошо корреспондирует с данными Счетной палаты. При этом, несмотря на, то что в Чечне идет война, республика формально продолжает получать дотации из федерального бюджета в качестве субъекта Российской Федерации! И немаленькие: в 1995 году, как уже сказано, 378 миллиардов рублей, в 1996 году — 745 миллиардов рублей (около 250 миллионов долларов).
       
       Летом 1996 года наступает время Хасавюрта — Лебедь и Масхадов подписывают мирное соглашение, второй этап «кавказского противостояния» заканчивается, и начинается третий, мирный (1996—1999 годы). Что же мы видим? Мы видим законы о федеральном бюджете, где неизменно продолжают значиться цифры дотаций, касающихся Чечни с ее «отложенным статусом».
       Так, в бюджете 1997 года в графе «Чеченская Республика» значатся следующие цифры: около 800 миллиардов рублей — трансферы из Фонда финансовой поддержки субъектов РФ, 80 миллиардов рублей — субвенции из Федерального дорожного фонда, 200 миллиардов рублей — Федеральной миграционной службе для выплаты компенсаций беженцам. В сумме — около 200 миллионов долларов.
       В федеральном бюджете 1998 года суммы уже другие: трансферы Чечне из Фонда финансовой поддержки регионов — около 100 миллионов «новых» рублей (напомним, что прошла деноминация), 400 миллионов рублей — на компенсацию гражданам за утраченное жилье и имущество. Всего — около 90 миллионов долларов.
       
       И наконец, последний мирный год — 1999-й. В федеральном бюджете значатся 470 миллионов рублей — трансферы из Фонда поддержки регионов, 428 миллионов рублей — на обустройство беженцев. Всего набирается около 36 миллионов долларов.
       Осенью 1999 года вспыхивает третья кавказская война — и начинается четвертый, нынешний, этап «великого противостояния». Впрочем, федеральный бюджет на 2000 год был рассмотрен правительством еще до начала активных боевых действий, и потому в законе указаны сравнительно скромные цифры. Всего-то 515 миллионов рублей трансферов и 428 миллионов — на помощь беженцам. Итого — около 40 миллионов долларов.
       Наступает осень 2000 года, и правительство вносит (а Дума без звука принимает) федеральный бюджет на 2001 год. Мятежная Чечня уже считается официально приведенной обратно в лоно Федерации, и выделенные ей трансферы резко возрастают — до 1,83 миллиарда рублей. Но это еще «цветочки» — 4,5 миллиарда рублей выделяются на «федеральные целевые программы по восстановлению экономики и социальной сферы Чеченской Республики» и еще 1,4 миллиарда рублей — на помощь беженцам и компенсацию за утерянное или уничтоженное имущество. Итого — около 280 миллионов долларов.
       Если сложить все приведенные цифры (повторяем, только те, которые значатся в официальных документах. Финансирование военных действий 1999–2000 годов проходило вообще неизвестно на какие средства, ибо отражения в бюджете не нашло), получится величина примерно в 8,2 миллиарда долларов. Или около 250 миллиардов рублей. Или сложенные вместе годовые бюджеты Москвы и Петербурга.
       Для справки: весь федеральный бюджет 2001 года составляет около 40 миллиардов долларов. И еще: суммарный объем привлекаемых Россией в 2001 году западных кредитов — около 6 миллиардов долларов...
       
       Ну а теперь вопрос: почему вообще выделялись деньги? Даже если выделить в отдельную тему вопрос с «чеченскими авизо» и потерями от нелегального экспорта нефти и вычесть из общей суммы средства, предназначенные для помощи беженцам и компенсации за утраченное имущество, прямые дотации Чечне и средства, выделенные на «восстановление» ее «экономики и социальной сферы», составят не меньше 4,5 миллиарда долларов.
       Однако начиная с 1997 года законы о федеральном бюджете содержат положение, согласно которому субвенции, дотации и трансферы выделяются только тем регионам, которые либо полностью находятся в российском правовом пространстве (подписали и выполняют Федеративный договор 1992 года без исключений, дополнений или особых условий, выполняют требования бюджетного и налогового законодательства России без каких-либо условий и исключений и так далее), либо имеют специальные двусторонние договоры с федеральным Центром и получают деньги в соответствии с этими договорами.
       Как с этой точки зрения обстоит дело с Чеченской Республикой? А вот как. Чечня не подписывала Федеративный договор от 31 марта 1992 года. Чечня не проводила у себя голосования по российской Конституции 12 декабря 1993 года. Чечня никогда не заключала с Россией никакого договора, регулирующего вопросы ее финансовых взаимоотношений с Федерацией. Что же касается договоров, подписанных Лебедем и Масхадовым в Хасавюрте, а затем Ельциным и Масхадовым в Москве, то они не касаются никаких финансовых вопросов. Там говорится о чем угодно: о прекращении военных действий, об «отложенном статусе», о намерении строить отношения по нормам международного права и так далее, но только не об обязательствах Федерации финансировать какие-либо чеченские программы. Не говоря уже о том, что ни одной подписи представителей Чечни (за исключением назначенных из Москвы, например, пребывающего ныне в Танзании Доку Завгаева или Ахмада Кадырова) ни под одним документом, признающим Чечню субъектом РФ, с 1991 года и по сей день не поставлено.
       Что же это получается? А вот что: средства в размере примерно 4,5 миллиарда долларов (по нынешнему курсу около 130 миллиардов рублей) были выделены в нарушение закона о бюджете. Ни один министр финансов, ни один премьер, ни один президент не имел права подписывать ни один документ, предписывающий направить эти деньги. Не имел, но подписывал. А потом удивлялся, как Ельцин в 1997 году: мол, выделили Чечне 800 миллиардов, а дошло только 150 миллиардов, и кто его знает, понимаешь, куда они девались по пути.
       «По пути», впрочем, слишком громко сказано. Было высказано немало обоснованных предположений о том, что подавляющая часть выделенных якобы Чечне денег вообще не покидала Москву, совершая плавный круговорот по банковским счетам. А если и покидала, то отнюдь не в направлении Северного Кавказа. Помните, чем российский банк отличается от иностранного? Иностранный банк берет деньги у населения и вкладывает их в производство. Российский банк берет деньги из бюджета и отправляет их на Кипр...
       
       Не требует доказательств тот факт, что масштабы израсходованных на десятилетие «кавказского противостояния» средств таковы, что ради их «освоения» можно пойти на многое. И уж, конечно, нарушить какой-то там закон о каком-то там бюджете. В конце концов, правительство годами его не выполняло, произвольно секвестровало записанные в бюджете расходы, задерживало трансферы регионам — и ничего, никто ни разу не понес за это ни малейшей ответственности. За недостаточную преданность уволить еще могли, а вот за нарушение закона — как-то не припоминается.
       Каким путем могли быть «освоены» средства, предназначавшиеся для Чечни, — вопрос не слишком сложный. Схемы соответствующего «отката» давно знакомы всем, кто занимался финансовыми расследованиями. И если даже принять «средний» процент «отката» 30%, величина потенциальной прибыли участников операции поражает воображение. Между тем осуществить эту многолетнюю операцию можно было, лишь располагая большими возможностями: как по лоббированию включения соответствующих статей в проект бюджета, так и по лоббированию их незаконного исполнения.
       
       Вряд ли люди масштаба Автурханова или Завгаева могли иметь такие возможности, что называется, не тот уровень. Но то, что организаторы указанной операции, скорее всего, проживающие в Москве, нуждались в партнерах (точнее, в сообщниках) на Кавказе, достаточно очевидно. Возможно, именно здесь кроется не только секрет известного недовольства известных олигархов тем, что прекращение военных действий «сломало такой выгодный бизнес», но и секрет бесперебойного финансирования ряда чеченских вооруженных формирований.
       Во всяком случае, эта гипотеза ничуть не менее реалистична, чем гипотеза о том, что деньги Басаеву, Хаттабу и Гелаеву присылают из какой-нибудь Саудовской Аравии и, видимо, в мешках несут через грузинскую границу. Или мы как-то прозевали момент открытия в Чечне филиалов банков стран Аравийского полуострова или Персидского залива?
       
       ...Осенью 1997 года я, будучи в Думе, поинтересовался у нескольких депутатов: зачем в обсуждаемом парламентом бюджете вновь предусмотрены средства для не признающей себя «субъектом» Чечни? Галина Старовойтова сказала, что сама теряется в догадках. Алексей Александров — что деньги выделяются для налаживания в Чечне нормальной жизни. Григорий Явлинский — что деньги выделяются потому, что давно уже определены люди, которые эти деньги украдут.
       По прошествии нескольких лет последняя гипотеза видится более вероятной.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera