Сюжеты

УЧИТЕЛЕЙ, ДЕТЕЙ И РОДИТЕЛЕЙ ПРОСИМ БЕСПОКОИТЬСЯ

Этот материал вышел в № 29 от 23 Апреля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ХОТЯ МИФОВ ( СМ. НИЖЕ) ПОКА БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЗАКОНОВ В «Горбачев-фонде» на конференции, подготовленной Клубом Раисы Максимовны, прошла общественная дискуссия по поводу реформы образования, на которой обменялись мнениями представители авторского...


ХОТЯ МИФОВ ( СМ. НИЖЕ) ПОКА БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЗАКОНОВ
       

   
       В «Горбачев-фонде» на конференции, подготовленной Клубом Раисы Максимовны, прошла общественная дискуссия по поводу реформы образования, на которой обменялись мнениями представители авторского коллектива ее разработчиков из команды Грефа и их оппоненты. Это была первая и пока последняя попытка вынести проблемы модернизации современной школы на гласное обсуждение.
       Впервые за многие годы правительство одной из главных своих задач посчитало реформу образования (правда, пока на словах). Но как и зачем будет меняться школа, когда и за счет кого — до сих пор не известно почти никому. И как следствие подобной келейности — волна мифов и слухов, позволившая многим засомневаться в полезности нововведений. В желании приостановить реформу сошлись и ученые из Академии наук, и некоторые депутаты.
       Что же происходит на самом деле? Чего нам следует ожидать от реформы образования? И вообще, на какой она стадии: разработки, обсуждения или уже начала осуществляться? Оказывается, что даже большинство тех, для кого образование — профессия, мало что понимают в происходящем. Но что-то на конференции все же удалось прояснить
       
       Миф первый. Двенадцатилетка и школьная форма
       Самый большой скандал вызывают идеи введения в школах двенадцатилетнего обучения и школьной формы. Последнее, например, считают возвратом к тоталитарному прошлому, а первое — отработкой заказа Минобороны. Но ни то, ни другое к программе модернизации школы, разработанной грефовской командой, не имеют никакого отношения. Ни в одном из их документов о подобных «новациях» — ни слова. Все это — лишь плоды неуемной фантазии чиновников Минобраза. Преподнесены они были шумно и внятно в отличие от самой реформы и потому срослись с ней в общественном сознании самым причудливым образом, по существу ее подменив.
       Вопрос о том, насколько этот демарш не случаен, оставляю на рассмотрение политологам, поскольку ученикам и родителям нет дела до авторства, а в школы уже поступили экспериментальные программы, рассчитанные на двенадцать лет обучения, и список учебников к ним.
       
       Миф второй. Базисный учебный план и единый экзамен
       Говорят, что базисный учебный план (он же БУП) ужасен, что от литературы там остались ошметки, как, впрочем, и от математики, зато насажали всякой дряни типа «Основ безопасности жизнедеятельности», которые стали чуть ли не профилирующим предметом. Не знаю. БУП сколь ужасен, столь и секретен, хотя учебники, ему соответствующие, в школах уже появились. Но к существующему проекту реформ сей БУП также не имеет никакого отношения. Это просто резвится за государственный счет Академия образования, пользуясь тем, что содержание образования так пока и не стало предметом гласного и серьезного обсуждения.
       А вот идея заменить обычные выпускные и вступительные экзамены на некие общие и единые испытания действительно родилась в рамках концепции реформ. Цель проста: провести «инвентаризацию» знаний выпускников, чтобы понять, каков же их уровень на самом деле. И вторая цель: прекратить произвол вузов при приеме абитуриентов, унифицировав требования и отменив хоть частично «конкурс кошельков».
       Шум поднялся невообразимый. Устроил его большей частью ректорско-профессорский состав: доходы-то уплывают. Плюс фактор услужливых дураков, которые, чтобы темному народу было понятнее, обяснили: ну как в Штатах — письменные тесты. А народ, хоть и темноват, но где-то в глубине души — гуманитарий и поэтому удивился: не глупость ли — письменные тесты по истории и литературе? В ответ разработчики удивленно поднимают брови: никто и не предлагал вводить единый экзамен только в виде письменного теста — это очередной миф.
       
       Парадокс первый. Чему будут учить в обновленной школе, пока не известно
       Содержание образования — самый больной вопрос для разработчиков. Это поле оказалось ими не возделано — руки не дошли — и было сдано без боя чиновникам, которые явочным порядком учинили на нем ползучую контрреволюцию, пытаясь подогнать содержание образования под «новые» стандарты, основанные на постановлениях ЦК ВКП(б) 30-х годов. (Это вовсе не шутка, а факт.)
       Все заклинают друг друга: давайте же начнем наконец обсуждать эту проблему и придумывать что-то соответствующее потребностям нового века. А тем временем Минобраз и Академия образования осваивают сотни тысяч долларов на странные учебники и программы, перекраивая сетку часов в зависимости от силы влияния того или иного предметного лобби. А вопрос-то философский. Какова цель образования в XXI веке? Вот это — печка, а все остальное — лишь беспредметные танцы вокруг нее. И если цель не сформулирована ясно и не объяснена тем, кто должен к ней стремиться, в итоге опять получится какая-нибудь гадость.
       Реформа образования вновь топчется вокруг вопросов финансирования и структуры управления. Но жизнь изменилась настолько, что, если даже купить в школу мраморные унитазы и положить учителям огромную зарплату, на образованности населения это отразится весьма несущественно. И вообще, кто сказал, что пути прогресса затерялись где-то по дороге из мебельного в продуктовый?
       
       Парадокс второй. Никто не знает, что будет
       Никто — и это правда — не знает, что происходит, а главное — чем все завершится. Казалось бы, в команде разработчиков присутствуют чиновники Минобраза, да и сами разработчики — люди правительственные... Но стало хорошим тоном кивать друг на друга и всем вместе иллюстрировать известную басню Крылова. При здравом размышлении рождается шальная мысль: а вдруг вся эта затея с реформой — лишь дымовая завеса?
       Реформа образования, как и все остальные — от налоговой до военной, — оказалась в заложниках длительной войны между либералами-рыночниками и консерваторами-государственниками. Военные действия ведутся в стенах одного и того же правительства и даже одного и того же министерства. Ситуация в духе нашего времени — правые и левые руки производят прямо противоположные манипуляции.
       
       Парадокс третий. Социальные последствия реформы — задачка со всеми неизвестными
       В России, между прочим, полным-полно беспризорных детей, еще больше тех, кто может стать таковым. Кто-то рад учиться, да не в силах из-за дистрофии или по причине того, что прохудились последние ботинки. А тут компьютеризация, иностранные языки...
       Совсем непонятно, на кого рассчитана вся эта реформа, если в ее документах почти ни слова не говорится о реальной беде — потерянном поколении? И потому весьма весомо звучат мнения оппонентов: предлагаемая реформа сделает образование еще более недоступным, элитным и сузит его социальную базу, а огромные массы детей окажутся отчуждены от знаний, пополнив маргинальные слои населения. И это действительно страшно, поскольку мы лишаем детей шанса состояться в жизни. Такая эпоха на дворе: сейчас для того, чтобы выжить, необходимо быть в достаточной степени образованным.
       Разработчики реформ уверяют, что все предусмотрено. Аргументы серьезны с обеих сторон. Но их невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. Нужна экспертная оценка: медики, психологи, социологи, криминалисты, экономисты и политологи должны просчитать все возможные плюсы и минусы. Но ее нет. И пока приходится ввязываться в драку, не представляя условий поединка. Хотя казалось, что крупномасштабным социальным экспериментам осталось место лишь в учебниках истории.
       
       Реальность первая. Так в чем же смысл реформы?
       Вопрос о реформе образования — политический. Либеральная революция в России не победит до тех пор, пока идея либерализма не проникнет в классы и аудитории, а модель гражданского общества с его демократическими ценностями не станет моделью обычной массовой школы. О том и реформа. И один из главных ее принципов: образование — это тоже товар и тоже подчиняется законам рынка. Задача же — сделать этот рынок максимально цивилизованным и потребным с точки зрения социальной защиты тех, кто пока неконкурентоспособен.
       И потому, наверное, основное место в концепции уделено экономике — перераспределению денег и изменению механизма их обращения. «В образовании на самом деле не дефицит средств, а профицит. Только эти деньги тратятся на все, что угодно, кроме детей, студентов и учителей». При этом разработчики не устают повторять: «Никто не собирается делать образование платным. Наоборот, мы пытаемся снизить бремя нелегальных финансовых расходов. Кто может платить, будет платить и так, только легально. Кто не может, платить не будет вовсе. Глупо и бессмысленно вводить платное образование в стране, в которой семейные бюджеты граждан перенапряжены».
       Вторая цель — ликвидация пропасти между средним и высшим образованием. Третья — приблизить услуги образования к нуждам современного общества. Безумие, например, в ситуации перепроизводства юристов открывать дополнительные юридические факультеты. Есть и в-четвертых, и в-пятых... Правда, есть и одно капитальное «но».
       
       Реальность вторая. Бюрократический реванш
       Но пока кто-то где-то что-то разрабатывает, школа меняется, и не по собственной воле, и не в рамках инноваций, и не по законам рынка, а согласно разумению чиновников. Вот вам цитата: «Разговоры идут в одном русле, а реальные события — в другом. Фактически происходит тотальная бюрократизация школы, реставрация унифицированной тотальной школы. И в этом смысле реформа как бы повернула свой вектор. Конечно, никто из разработчиков этого не хотел. Ведь основной пафос реформ был совсем иной — это переход из административно-бюрократического состояния школы в состояние модельного проекта гражданского общества».
       Прав Александр Адамский: это — действительно факт. На наших глазах происходят подмена понятий, имитация реформ под аккомпанемент уверений в приверженности их духу и букве. Введение двенадцатилетки, школьная форма, базисный учебный план, образовательные стандарты — лучшее тому подтверждение. В школу вернулось директивное управление: всякие инспекции-проверки, гуно-облуно, планы-проценты-отчеты...
       Реформа еще не началась, а чиновники перешли в наступления даже на ранее завоеванные позиции. И если сейчас весьма демократичный закон об образовании с его принципами плюрализма, вариативности, гуманизации, не допускающий идеологического, религиозного и милитаристского диктата, не работает даже и наполовину, то пройдет еще пара лет, и он полностью окажется подменен министерскими инструкциями. А это, если вспомнить историю России, — симптом. У нас любой «откат» всегда начинался с образования и печати. Школьная реформа — действительно очень сильное средство демократизации общества, чтобы доверять его чиновникам любого ранга.
       
       Реальность третья. Кому и зачем нужна реформа
       Если что и погубит реформу, так это деньги. Потому что они есть. А значит, их нужно срочно освоить. Одни торопятся, чтобы не отняли, другие — чтобы отнять и успеть еще подкормиться. Речь, собственно говоря, идет о тех самых кредитах, которые выделяют наше государство, другие страны и международные организации на нужды российского образования. Сумма исчисляется миллиардами долларов. За это и борьба.
       Среди заинтересованных можно выделить четыре категории лиц. Правительственные чиновники суетятся, чтобы под громогласные лозунги направить хотя бы маленькие ручейки на родные делянки. Особняком стоят чиновники от образования, которые едины, как никогда, и выстроились «свиньей» на штурм «золотой горы». Они срочно штампуют никому не нужные учебники, которые станут бестселлерами, благодаря стандартам образования заказывают школьную форму, производство которой будет оплачено даже в том случае, если ее никто не будет носить.
       Третьи — сами разработчики. Они честно работают и уверены в своей правоте. Губит все дело «дирекция единого заказчика», то есть государство, которое их наняло. И вполне может случиться так, что сами реформы примут с благодарностью и положат на полку. А в жизнь привнесут нечто кастрированное по сути, но весьма деньгоемкое по форме. Освоят «бабки», а школу оставят на бобах.
       К сожалению, о четвертой стороне (она же основная) — учителях, детях и родителях — не вспоминает никто. Их не спрашивают вовсе, что представляется основной ошибкой, — еще ни одна реформа в этой стране не заканчивалась успешно, если ее идея не овладевала массами. Уж закопать в землю разумное-доброе-вечное у нас умеют.
       
       И что теперь?
       А теперь надо остановиться и хорошенько подумать. Надо вынести все на широкое профессиональное обсуждение и всерьез заняться содержанием образования. Причем делать все это гласно, с привлечением всех, кого только можно. И лишь пройдя этот длительный путь, что-либо начинать. Только идти надо достаточно быстро, чтобы не оказаться на обочине нового века. А пока... объявить мораторий на какие-либо социальные эксперименты хотя бы потому, что подопытными в данном случае выступают дети. «...С одной стороны, мы опаздываем, с другой стороны, мы слишком торопимся». Фраза эта была сказана Татьяной Клячко, одним из авторов концепции модернизации образования. С ней можно только согласиться.
       
       P.S.
       Мы, безусловно, продолжим тему реформы образования и постараемся представить все точки зрения. А пока полную стенограмму конференции «Реформа школы: за и против», проведенной Клубом Раисы Максимовны в «Горбачев-фонде», и дополнительные материалы к ней вы можете найти на нашем сайте по рубрикой «Горбачев-фонд».

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera