Сюжеты

ЖЕЛЕЗО И ВАТА

Этот материал вышел в № 29 от 23 Апреля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Российский двадцатый век отличает тоталитарность сознания, то есть его индивидуальная беспомощность И в нашей жизни случаются маленькие радости: вот прочел, будто «Сибирский цирюльник» коммерчески прогорает за рубежом. Так ли? А ежели так,...


Российский двадцатый век отличает тоталитарность сознания, то есть его индивидуальная беспомощность
       
       И в нашей жизни случаются маленькие радости: вот прочел, будто «Сибирский цирюльник» коммерчески прогорает за рубежом.
       Так ли? А ежели так, хорошо ли злорадствовать? Неужто я такой антипатриот, ликующий, что ухнули денежки из казны, щедро потраченные на михалковский суперкитч? Полагаю, однако, что моя робкая радость, напротив, патриотична донельзя. Как учила нас советская власть, есть вещи дороже денег. Например, идеология.
       Я уже как-то писал, отчего для меня оскорбителен кинообраз России, словно бы сервированной для заморского потребителя («все на продажу!»), — с той же лакейской предупредительностью, с какой алкаш-генерал демонстрирует родину американской кокотке. Тут и псевдокустодиевская Масленица, и кулачный бой, и цыгане с медведями, и море икры, и цирковая сноровка самого генерала жрать водку, закусывая стаканами... Как невинная Наташа Ростова видела в опере вместо искусно писанных декораций крашеные картоны, вместо великой Нимфодоры Семеновой — толстую девицу, так здесь все ориентировано на уровень заезжей авантюристки, воспринимающей Россию как экзотический аттракцион. «Остранение» на сей раз задумано ради успеха у них — как раньше Михалков распатронил русского классика, дабы приспособить его к стареющему Мастроянни.
       И вот в это вялое, будто пребывающее в похмельной прострации тело михалковской России вкатывается искусственно взбадривающий допинг, лошадиная доза имперской спеси! Небезобидной, в сущности угрожающей, ибо идеалом государственности избран Александр III, над которым, как помним, «совиные крыла» Победоносцева и за которым — всесилие охранки, государственный антисемитизм, утеснение католиков и староверов... Да многое из того, что предрекло характер правления его слабого сына и дало возможность России упасть перезрелым яблоком к ногам Ульянова-Ленина.
       Так худо ли, если на этот раз заграница обошла своим интересом такой образ России?
       Не приняв в свое время михалковской экранизации «Обломова», я среди вполне уважительных оговорок сделал такую: дескать, патриотически радуюсь ее успеху за рубежом. Каюсь: зря радовался. Мало хорошего было в том, что иностранцы снисходительно любовались докапиталистической идиллией, где «сонное царство» Обломовки (которое сам Гончаров назвал «истинным подобием смерти»!) есть тридевятое царство с зачарованными героями, такими прелестными в своей принципиальной никчемности. И хотя смешно подозревать прямую причинную связь, все же: не подобное ли представление о «загадочной русской душе» породило отношение Запада к нам, как к неразумным детям? Каковых надо спасать, посылая нам какого-нибудь Джеффри Сакса с нагрузкой в виде товарного неликвида.
       «Русская вялость, косность, лень... привычка ожидать всего от других, а ничего от себя», — определит обломовщину (гончаровское, вспомним, словцо-приговор) словарь Даля, а Владимир Набоков подытожит: «Россию погубили два Ильича». То бишь, понятно, помимо Владимира Ильича еще и Илья Ильич Обломов. Ибо обломовщина, по сравнению с чем хлестаковщина — безобидная беспардонность, а маниловщина — невиннейшая мечтательность, есть паралич воли. Тяга к общественному анабиозу. То, отчего все попытки перестроить Россию — от Екатерины II до Горбачева — оказывались короткими рывками и оборачивались (как вышло с Екатериной еще при жизни перестройщицы) выдыханием энергии в пустоту. В застой.
       «Век шествует путем своим железным», — написал Баратынский. «Век девятнадцатый, железный, воистину жестокий век!» — откликнулся Блок. И далее: «Двадцатый век... Еще бездомней, еще страшнее жизни мгла...» Значит ли это, что двойное «еще» утверждает: наше столетие оказалось и более «железным», чем девятнадцатое?
       Как сказать... Для Баратынского железо — сталь плуга и прочих орудий цивилизации, внедряющей прагматизм. У Блока оно запахло смертоносностью. Но оба имели в виду первым делом нравственные превращения времени и людей, а в этом смысле — какое уж там в нашем веке железо? Вата... Кисель... Или — что еще наглядно символизирует безвольную податливость и отсутствие сопротивляемости?
       Самое характерное, что отличает российский двадцатый век (о том, что вне нас, не берусь говорить), — тоталитарность сознания, то есть его индивидуальная беспомощность. «Жестокий век»? Еще бы, но ведь особенно, изощренно жестокой и презрительной по отношению к «массе» обычно бывает слабость, болезненно нуждающаяся в компенсации за счет других. И кто знает (хотя велика ли хитрость?), какую роль в несчастьях России сыграла закомплексованность незадачливого стихотворца из города Гори, недоучки-семинариста? Или несомненные же комплексы рыжего симбирского гимназиста, ушибленного казнью террориста-брата?.. Продолжать перечень?
       Так странно ли, что мы в государственном строительстве, в каждодневном быту и даже (или тем паче) в искусстве являем наследственные черты как тоталитарной власти, коей холопски завидуем, так и толпы, объятой тоталитарной психологией? Безволие плюс жестокость или в лучшем случае агрессивное самоутверждение — вот формула, общая для многих и многих, включая тех, кто считает себя антиподами.
       Потому, вероятно, удивлю режиссера-державника: фильм про вечных обломовцев, крикливо отвоевывающих свое экзотическое право быть таковыми, в сущности, весьма схожей породы, допустим, с доморощенным «авангардом». Уже с его безволием (пусть в узко-профессиональном масштабе — как эстетическое иждивенчество под видом пародии). С его жестокостью (слава богу, бескровной, не страшней, чем памятное пояснение одного «авангардиста», зачем, к примеру, Сорокину в «Голубом сале» непременно понадобилось обгадить Ахматову и Пастернака: «Выхода нет. Очень тесен мир. Только за счет других»). И всюду недостает — да вот именно воли, которой мы исторически обделены и которую пугливо ассоциируем только с «железом», с «железной рукой». Воли как «творческой деятельности разума», по определению блистательного славянофила Хомякова.
       Как сказано!..
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera