Сюжеты

ГЛУБЯНКА

Этот материал вышел в № 31 от 07 Мая 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Воронежская ФСБ очень хотела поймать американского шпиона. Даже если он просто наркоман За три дня до майских гуляний практически все российские и зарубежные СМИ сообщили: в Воронеже Ленинский райсуд приговорил аспиранта тамошнего...


Воронежская ФСБ очень хотела поймать американского шпиона. Даже если он просто наркоман
       
       За три дня до майских гуляний практически все российские и зарубежные СМИ сообщили: в Воронеже Ленинский райсуд приговорил аспиранта тамошнего университета, гражданина США Джона Эдварда Тоббина к 3 годам и 1 месяцу лишения свободы в колонии общего режима. Основание: хранение наркотиков и содержание наркопритона. Впрочем, пагубную страсть 24-летнего американца никто всерьез не принимал, одна претендующая на солидность газета так прямо и объявила: “Американский шпион подсел на три года”. Вот так вот: шпион — и баста
       
       Эта легкость суждений без каких-либо серьезных доказательств или хотя бы версий сразу меня успокоила — информация, которую я берег с середины марта, в чужие руки не утекла, суд и приговор ее только подкрепили.
       Объясню сразу: полтора месяца назад я побывал в Воронеже, все дни просидел в управлении ФСБ, где за шесть лет постоянных наездов ко мне уже попривыкли. В этот раз недавно сменивший ушедшего в губернаторы генерала Кулакова полковник Александр Андреев был все так же улыбчив и благодушен, просьбу мою рассказать о деле Тоббина чуток подробнее, чем в информациях его пресс-службы, выслушал с чуть хитроватым пониманием и тут же поручил возиться со мной знающим людям.
       Самое интересное из услышанного я приберегу на потом, а пока напомню читателям начало злоключений незадачливого американца так, как они действительно происходили, — сообщения, которые прошли в январе — феврале, либо неполны, либо намеренно приблизительны.
       Итак, возвращаемся в конец января: в ночь на 26-е из ночного клуба Night Flight вывалился долговязый парень в сопровождении двух подружек. Он нетвердо стоял на ногах и живописно матерился — обычная сценка у такого рода заведений. Улица пустынна, яркий свет фонарей.
       Словно из-под земли, перед загулявшим гостем появляются двое удивительно трезвых ребят, с налета толкают его едва не навзничь и хором начинают орать: “Милиция!”
       Словно из-под земли — милиция. Удивительно аккуратные и вежливые сержанты. Подхватывают подгулявшего гражданина под руки и тоже в крик: “Понятые!”
       Словно из-под земли — понятые. Все, как принято говорить, в цвет: и клубный мальчик задержан, и потерпевшие не убегают, и свидетели тут как тут. Проверяют у задержанного документы, видят паспорт с орлом: Джон Эдвард Тоббин, гражданин США. Пропуск в Воронежский госуниверситет: аспирант. А вот спичечный коробок в кармане: марихуана! Вопрос при понятых: “Господин Тоббин, это ваш порошок?” Его ответ: “Да мой, блин!”
       Словно невидимый режиссер выстроил эту едва ли не киношную сценку: задержан американец с наркотой.
       Услышь я эту новость тотчас же — и внимания бы не обратил. Подумаешь, событие: сцапали наркомана, пусть хоть трижды американца, да еще с наперстком убогой марихуаны. Во всяком случае, днем позже только газета “Воронежский курьер” посвятила Тоббину крохотную заметку, не преминув заметить, что в вузах города каждый четвертый студент балуется разным зельем.
       А потому ничего удивительного, что в милиции присмиревшего Джона быстро прогнали прочь и велели ждать вызова на допрос. А поскольку тот не обратил внимания ни на первую повестку, ни на вторую, следователь Ленинского РУВД Андрей Макаров 1 февраля непослушного клиента арестовал, посадил в СИЗО и стал помаленьку допрашивать.
       А вот теперь я без комментариев контрразведчиков не обойдусь.
       Полковник М-ов:
       — Тоббин давно был нам интересен — мы, разумеется, помнили, что этот парень появился в Воронеже еще в 1997 году, был стажером нашего университета. А в сентябре 2000 года приехал снова, уже как лауреат фонда Фулбрайта, стал аспирантом кафедры политологии. Образ его жизни был абсолютно нештатным: в квартире, которую Тоббин снимал, едва ли не каждый день — десятки молодых людей, грохот музыки, вопли, пьянки и наркота, соседи то и дело бегают в милицию: у нас притон, а вы — ноль внимания. Словом, это обстоятельство мы использовали: милиция сделала то, что не могла ФСБ, — Тоббин оказался в камере.
       — ЦОС ФСБ РФ 27 февраля сообщал так: “Как выяснилось, перед поездкой в Россию Тоббин прошел подготовку в военной разведывательной школе”. Где выяснилось? Когда и как?
       — Очень хотите знать? Ладно, пишите: во время обыска в квартире Тоббина был обнаружен тайник, в нем — дискета. Естественно, она попала к нам. Смотрю на дисплей: подробнейшая биография нашего фигуранта. Джон в 1994—1995 годах обучался в разведшколе в форте Джексон и в разведшколе Хуачука (штат Нью-Мексико) — после этого он получил диплом по специальности “специалист по допросам”. В 1996 году закончил школу военных переводчиков при институте министерства обороны США в Монтеррее, где когда-то преподавал знаменитый перебежчик Авторханов. Там он добился немалого — изучил русский язык. Причем блестяще — знал даже нашу блатную феню, мог работать под волжанина или петербуржца, шпарил на многих сленгах.
       Короче, мы поняли, что наш интерес к Тоббину был оправдан, что теперь самое время начинать игру.
       Тут уж я читателю помогу: игры спецслужб — не развлекуха, не забавы от нечего делать. Это и хитрость, и умная деза, и намеренное откровение, и читаемая сквозь строчки угроза. Соперник должен откликнуться, дать понять, что эту игру принимает, и тогда уже возможна сделка, которая может быть выгодна и тем, и другим.
       Зная это, посмотрим, как шел первый обмен ударами.
       В первые же дни после ареста Тоббина ГУВД Воронежа известило об этом прискорбном случае посольство США в Москве.
       — Представляете — они молчали! — едва не сердится полковник М-ов. — И Тоббин тоже: никаких признаний, никаких контактов с журналистами — написал на этот счет заявление. Это мне непонятно, это, в конце концов, не по правилам — представьте себе, их стараются придерживаться практически все нормальные спецслужбы. А тут — омерта какая-то, обет молчания! Впрочем, мы поняли: американцы ждали, пока мы приоткроемся.
       А теперь разговор с полковником я прерву и покажу читателю, как происходил этот обмен ударами.
       27 февраля ЦОС ФСБ РФ распространяет пресс-релиз. В нем то, что мы уже знаем: “шпионская” биография Тоббина и напоминание для забывчивых — в мае 1997 года тот получил доступ к работе с секретными документами. Разумеется, американскими.
       Почувствовали намек? А что если эти секреты со временем станут известны контрразведке ФСБ?
       Сдержанные откровения мигом услышали те, кто еще недавно изображал глухоту и полное безразличие к судьбе своего соотечественника. В Воронеж немедленно примчалась второй секретарь посольства США в Москве Мелисса Аркли. Она посетила СИЗО, побеседовала с несчастным Тоббином, убедилась, что тот сидит в камере с двумя предпринимателями и что условия его содержания “удовлетворительные”. Восторг у дипломата вызывало и то, что эти ужасные чекисты у бедного мальчика вообще не появлялись и шпионом его не обзывали.
       Днем позже, 28 февраля, корреспондент газеты The Washington Post Питер Бейкер в беседе с официальным представителем Пентагона получил подтверждение, что Джон Тоббин действительно окончил военную языковую школу и проходил обучение в армейском разведывательном центре. Более того, в Пентагоне сообщили, что Тоббин включен в список специалистов 325-го военного разведывательного батальона, дислоцированного в Оттербурге, штат Коннектикут. В то же время Пентагон заявил, что Тоббин выехал в Россию как частное лицо и никаких заданий не выполняет.
       В тот же день контрразведка Воронежского УФСБ могла отметить еще одну победу в затеянных играх. С самого начала здешним офицерам казалось странным, что Тоббин предъявил в университете Воронежа рекомендательное письмо госдепартамента США — с чего это вдруг федеральная структура заботится о лауреате общественной организации? И вот комментарий директора представительства программы Фулбрайта в России Дж. Маккормика: тот гневно заявил, что направляемым за рубеж американским стипендиатам госдепартамент США “никогда не выдает рекомендательных писем”.
       — А письмо-то — вот оно, — протянул мне ксерокс с гербом полковник М-ов. — Я не сомневаюсь в правдивости мистера Маккормика, — продолжил он. — Госдеп просто не сообщил ему о таком письме — к чему гражданским лицам знать симпатии Пентагона? А мы еще раз убедились в том, что Тоббин приехал в Воронеж не к теще на блины.
       — А для чего?
       — Пока без комментариев.
       — И потому поручили милиции то, что должны были сделать сами: арест Тоббина, следствие по его делу?
       — Без комментариев.
       Между тем прессинг Тоббина продолжался. Если сначала следователь милиции Макаров предъявил американцу “нежную” статью 228 ч.1 УК РФ (незаконное хранение наркотических средств без цели сбыта), то сразу же после первого заявления ФСБ РФ преподнес своему клиенту статьи пострашнее. Теперь Тоббин обвинялся в незаконном приобретении или хранении в целях сбыта наркотических средств, совершенном неоднократно (ст. 228 ч.3 п.б), и в организации либо содержании притона для потребления наркотических средств (ст. 232 ч.1). Первая статья предусматривает наказание до 10 лет лишения свободы, вторая — до 4 лет.
       Следователь Макаров и осерчать мог: Тоббин вдруг напрочь забыл русский язык, потребовал переводчика, да еще капризничал: произношение у того ему жутко не нравилось. Вот и парятся теперь над двумя-тремя вопросами по 5—6 часов.
       В тот же памятный день, 28 февраля, на ФСБ обиделась газета New York Times: “Вчера ФСБ неожиданно сообщила, что американский аспирант российского университета, арестованный около месяца назад по незначительному обвинению, связанному с наркотиками, вероятно, работал на американскую военную разведку. Почему ФСБ ждала целый месяц, прежде чем заговорить о возможных связях Джона Тоббина с американской разведкой, неясно”.
       — Не пойму, а на кой черт вам сдался этот Тоббин, если его можно назвать лишь потенциальным шпионом? — спросил я у моего полковника. — Он что — где-то засветился?
       — Это вопрос дискуссионный. Не с судом, конечно, с нашими коллегами из спецслужб США.
       — У меня есть информация, что такие переговоры уже ведутся в Москве. Это правда?
       — Без комментариев.
       — Вас интересует информация, которой владеет Тоббин?
       — Еще бы! Все — о разведшколах, в которых он учился. Преподаватели, слушатели — все поименно. И еще — вполне очевидно, что учебы без практики не бывает. Так вот — где практиковался специалист по допросам? Формы, методы американской военной разведки?
       — И что, вы надеетесь, что Тоббин вдруг разоткровенничается? С чего бы это?
       — А это будет зависеть от наших коллег по ту сторону океана. Они не могут не понимать, что разведчик, от которого отвернулся Центр, который находится под колпаком у противной стороны, весьма скоро впадает в отчаяние, воля его слабеет, осторожность притупляется. Сейчас следователь вменил ему еще одну статью — вовлечение в наркоманию. В совокупности это до 15 лет заключения. Он непременно “поплывет”, будет готов к разумной сделке со своими противниками. Да что там говорить, для человека несудимого, мальчишки еще, тюрьма и зона — кошмар. Были случаи — и наши ребята ломались.
       — Не могу понять: американцы помешаны на здоровом образе жизни, в учебных заведениях Пентагона еще в конце шестидесятых курсантам запрещали курить, а за косячок наркоты или глоток пива выгоняли взашей. А этот Тоббин — наркоман?
       — Можно сказать иначе: это было прикрытием, Джон старательно изображал из себя этакого повесу, плейбоя, которого никак не заподозришь в шпионских наклонностях.
       — И тем не менее за наркоманию его будут судить?
       — Без комментариев.
       В конце командировки я вне стен управления встретился с офицером ФСБ, которого знаю давно, я назову его Сашей. Он знал, что привело меня в Воронеж, а потому заговорил сразу:
       — Я не знаю, о чем нашим в Москве удалось договориться с американцами, важно то, что встречи такие происходят, это факт. К чему они привели — узнаем по приговору. Если срок Тоббину дадут большой — значит, хозяин на него махнул рукой, списал к чертям и точка. Если маленький — понимание достигнуто, сторговались. Что-то могут сбросить при кассации, но вчистую этого пацана освободить — это вряд ли. Иначе зачем нам было эту игру затевать. Согласись — ребята наши поработали хорошо, толково.
       С Сашей я спорить не хотел, а про себя подумал, что какие бы благие цели ФСБ перед собой не ставила, арест Тоббина видится мне как бы авансом за те грехи перед нашей страной, которые он мог бы совершить, но пока не успел. И еще мы лишний раз убеждаемся: если ФСБ чего-то хочется, но нельзя, то все-таки можно.
       Когда Тоббина судили, все дни в зале просидел мой давний знакомый — начальник группы общественных связей УФСБ подполковник Павел Большунов. В первый же день он сказал журналистам: не волнуйтесь, суд у нас гуманный, большой срок Тоббин не получит. Так уверенно говорил, как будто бы не судья, а ФСБ выносит у нас приговоры. И как в воду глядел — дурные привычки американца потянули на 3 года лагерей вместо 15, о шпионаже никто и не заикался.
       Мои коллеги из многих СМИ уверены, что облсуд к Тоббину отнесется мягче районного и вполне может ограничиться условным осуждением. Я думаю, будет иначе. Недели через две в Воронеж приедет президент Владимир Путин, и бывший начальник УФСБ, а ныне губернатор Владимир Кулаков непременно отыщет возможность обратиться к тезке как разведчик к разведчику. И будет ясно, миловать американца или еще подержать за решеткой. Зря, что ль, старались?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera