Сюжеты

РАЗЛОМ В ГОЛОВАХ

Этот материал вышел в № 31 от 07 Мая 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Он происходит каждый четверг на Пушкинской площади у “Макдоналдса” Много милиции — “понаехала”. Напряжена. Голуби вокруг только черно-белые, подростки — бритоголовые, Пушкин как будто только что позеленел от ужаса. Утром в редакцию звонила...


Он происходит каждый четверг на Пушкинской площади у “Макдоналдса”
       

  
       Много милиции — “понаехала”. Напряжена.
       Голуби вокруг только черно-белые, подростки — бритоголовые, Пушкин как будто только что позеленел от ужаса.
       Утром в редакцию звонила женщина, представившаяся Региной Зелик, она меня и пригласила: “Пожалуйста, приходите. Ровно в 17.30 у нас пикет на Пушкинской с антибудановскими плакатами. Мы хотим, чтобы родные и близкие замученной чеченской девочки прочитали об этом. Чтоб знали: Россия — это не только те, кто поддерживает и превозносит убийцу, что в Москве есть люди, которые глубоко сопереживают им и разделяют постигшее их горе”.
       Время — 17.30.
       Резко остановилась в нескольких шагах, ровно по центру от памятника, женщина с решительным лицом. Вот, началось! У нее сумка дорожная, ага, там, наверное, плакаты. Оглядывается. Ну?
       
       Милиционеры кучкуются, лица у них веселые — больше нет напряжения. Оранжевоволосые подростки на роликах, рыжеватый голубь, и нет решительной женщины — потеряла я ее из виду, не заметила, как она растворилась. С сумками! Прошло сорок минут. Занавес?
       Я усаживаюсь на скамейку, все чего-то ищу взглядом, хотя уже и сама не понимаю — чего. За спиной ресторан “Елки-палки”, там монгольская кухня. Впереди кинотеатр — с афишей “Подземелье драконов”. Под рукой кем-то брошенная газетка “Я русский”. Она явно зачитана, сложена “под карман”. Разглядываю, беру в руки, читаю. На черной плашке белыми буквами: “Русская цель”. Заголовок: “Вступай в партию”: “Брат! Мы знаем, что если ты читаешь эти строки — ты еще жив и желаешь прожить свою жизнь не бесполезно, хочешь иметь Цель и Смысл... Мы все должны... внушать своими акциями чувство тревоги у инородцев... Мы даем тебе ключи от смерти и ада, прими их, ибо нам надлежит установить русский порядок...”
        В трех шагах трое маленьких бритоголовых в недобром изумлении пристально смотрят на газетку в моих руках. Доходит — она ими оставлена! Самый щуплый из них метнул взгляд в меня, но я уклонилась, и взгляд размазался по спинке скамейки. Телепатирую: “Спокойно, скинята, команда “фас” еще не прозвучала. И не надо меня считать своей целью и смыслом, я невкусная”. Осторожненько кладу их газетку на прежнее место рядом с собой и наконец смотрю на них впрямую — у-у, какие маленькие и печальные! “Кто знает, сколько скуки в работе палача...” И ничего им нельзя — даже волос. Приближаются. Берут свою газету.
       — А можно вопрос?
       — Чего?!
       — Где такие газеты продают?
       — Да всюду! На Театральную ехайте. Там прям возле метро.
       — А вы сюда на пикет пришли?
       — Чего?!
       — Здесь вот люди с плакатами должны были стоять.
       — Эти... (невоспроизводимо).
       Уходят. Один поотстал:
       — Вона они и стоят каждый четверг. В “Макдоналдсе”.
       — Чего?! — незаметно для себя обретаю их стиль разговора и вскакиваю. Перехожу дорогу. Вона стоят! На площадке перед Новопушкинским сквером, в самом деле близко от “Макдоналдса”. И ведь собиралась уже уходить! И ведь кто подсказал!
       
       Огромная растяжка-лозунг: “Война в Чечне — преступление против человечности!”. И плакаты поменьше: “Потеряем совесть — потеряем Россию”, “Защитники Буданова! Слышите ли вы крик замученной им девушки?” Последний придумала Регина Зелик. Она говорит:
       — Я здесь каждый четверг, потому что у меня маленькие дети и я не хочу, чтобы они вырастали в безумной стране. Хочу остановить безумие.
       Рядом невысокого роста девушка горячо жмет руку одной из пикетчиц. Поодаль на приличном расстоянии ее дожидается высокий молодой человек. Он смотрит на пикетчиков, как на “моржей” в ледяную стужу.
       — Я просто проходила мимо, и я счастлива, что есть люди, которые стоят с такими плакатами, — говорит девушка, — что вижу такие лозунги и вижу таких честных и смелых людей. То, что они делают, — достаточно опасно. Но без противостояния тому, что позорит Россию, без противостояния этой дикой бойне не будет движения вперед.
       Ее спутник смотрит на мой диктофон, как на мину.
       — Вы не представитесь?
       — Меня зовут Лазарина Анна Феликсовна. Я художница.
       Молодой человек старательно отводит в сторону полный ужаса взгляд. Я просто вижу, как в нем растет и толстеет внутренний человечек — цензор. Или конвоир?
       — Молодежь реагирует по-разному. Чаще всего поулыбаются и проходят мимо. Иногда крутят пальцем у виска, иногда кричат: “О! Прикольно, мы вас поддерживаем!” — и начинают с нами фотографироваться, ради веселого прикола, скорее всего. А только что были фашиствующие, вскинули руки: “Слава России! Добить гадину! Вы за бандитов — позор вам!” И скорей бежать, бежать. Боятся услышать ответ, и это — довольно частое явление. Не только молодые, но и люди среднего возраста могут выкрикнуть на ходу: “Какие же вы русские? Они наших мальчиков убивают, а вы за них” — и пускаются бежать. И это даже не отрицательное впечатление на нас производит, потому что остается надежда — они задумаются, решатся послушать и, может быть, поймут, что именно потому, что мы русские, мы хотим, чтобы эта война прекратилась, мы хотим, чтобы наши полковники не заболевали до такого состояния, в каком оказался Буданов. Мы хотим, чтобы не было на нашей армии такого позора... — Так говорит пикетчица, главный редактор бюллетеня “За мирную Россию” Людмила Вахнина. Вот уже второй год подряд, не пропуская ни одного четверга, она ходит сюда и держит плакат про “преступление против человечности”.
       С чего все началось?
       С войны.
       
       “Кто мы? Официальное название нашей неформальной организации — Комитет антивоенных действий. Возник комитет еще в начале весны 1995 года, когда было подписано “Соглашение о совместных действиях в защиту мира и свободы, против кровопролития в Чечне”. Возобновил свою деятельность он в конце 1999 года”. (Из первого и пока единственного журнала “Пикет на Пушкинской” — издан в виде брошюрки, раздается пикетчиками всем желающим каждый четверг, читается на одном дыхании.)
       — На двух крупных митингах против “заасфальтирования” Чечни, которые проходили в прошлом году 19 февраля и 20 марта на Театральной и здесь, на Новопушкинской, нам казалось, что можно все-таки этот процесс повернуть вспять. Казалось, громкие действия дадут быстрые результаты, власти отреагируют. Когда этого не произошло, многие наши коллеги разочаровались в этих формах борьбы, идею пикета они не поддерживали, — рассказывает учительница истории, автор учебника “Что такое граждановедение” Елена Батенкова. — Я уважаю правозащитную среду, но в ней после выборов президента наступили апатия, неверие в собственные силы. Когда мы решили продолжать пикеты — мы, осколок, человек семь из того почти сотенного состава комитета, решили стоять, пока эта чудовищная война не будет прекращена, — нас сильно критиковали. Некоторые участвовали, но потом разбрелись по своим углам, в свои ниши и только спустя уже почти год, увидев, что мы так и стоим, несколько пересмотрели свое отношение к этой ситуации. Снова стали втягиваться в эту публичную работу и помогать нам. Например, Юрий Самодуров из центра-музея Сахарова, всегда были с нами мемориальцы...
       Семь человек — жалкое зрелище, так многие говорят. Но около этих семерых остановились граждане, которые проходили мимо, и больше не ушли. Они теперь тоже держат плакаты по четвергам — озеленитель, водители, учителя...
       “...Половина общества созрела до понимания сложности проблемы Чечни и, может быть, даже подошла к осознанию ответственности каждого гражданина за продолжение там необъявленной войны. Быть может, она (эта половина) увидела бесконечное кровопролитие в Чечне как свое вполне реальное будущее. Такая война — война без правил — это же полигон для обучения воровству, грабежу, садизму и убийству. Обученные этим навыкам потом идут к нам с вами...” (Из журнала “Пикет на Пушкинской”)
       — Настроения прохожих — пестрое варево, но я стою в пикете уже давно и могу свидетельствовать, что половина нас поддерживает, — рассказывает Валентина Василевская. — Мы стоим, как флажок для нормальных людей, и они радуются, увидев нас, потому что им так же, как мне, казалось — до того как я узнала про этот пикет и стала приходить сама, — что все общество впало в остервенение. Есть люди, которые говорят с нами с ненавистью, если они говорят от себя — их можно переубедить. Хуже, когда виляют. Согласия с самими собой нет, вот и виляют. Активно настроенных против нас тоже половина, и данные эти подтверждает ВЦИОМ: войну в Чечне сегодня поддерживает уже не 70, а 50 процентов населения...
       Пятьдесят на пятьдесят? Это — как желтый свет светофора. Нам кажется, что уже мигает красный, только потому, что нам так говорят. Нет другой информации. Но желтый свет — это знак “внимание”, только и всего.
       Никто не знает, какой замигает свет.
       
       Семь часов вечера — сворачиваются плакаты. Один из них порван.
       — Обратите внимание, плакат гласил: “Разорвем порочный круг насилия”. Они разорвали... — иронизирует пикетчик, постоянный автор “Учительской газеты” Евгений Беляков.
       — Было так: в самом начале пикета подошли двое парней лет 25—30, — объясняет правозащитник Виктор Сокирко. — Я как раз держал антибудановский лозунг, и один из них мне сказал: “Так хочется, чтобы мы отошли, я тебя урою!” Другой стал вызывать по мобильнику своих пацанов: “Давай сюда!” Одновременно появилась группа подвыпивших женщин лет 40—45, и посыпались мат, оскорбления.
       “А че это вы здесь стоите? Вы за чеченов? Ах, вы за них?” Одна из женщин начала плеваться, другая истошно завопила: “Продажные! Вам кто платит? Жиды? Чечены?” И неожиданно схватилась за плакат, начала его рвать, — рассказывает Лев Сухвалко. Он водил 120-тонные машины, теперь, с возрастом, перешел на более легкую работу, а по четвергам стоит с лозунгами собственного сочинения про войну “сортирную” и “тупую”. — Я ей говорю: “Вот у тебя слов-то нету, милая, ты насилием, ты только это можешь”.
       — Я здесь регулярно, но такого взрыва ненависти, как сегодня, не наблюдал никогда, — вступает в разговор их товарищ, член редколлегии газеты “Человечность” Владимир Сиротин. — Я это связываю с политикой властей, с тем, что нагнетаются шовинистические, фашизоидные настроения в обществе.
       Мнения пикетчиков разделились: часть считает, что случившееся было провокацией. Их хотели во что бы то ни стало втянуть в драку, в какие-то действия, которые можно было бы посчитать противоправными. Но не втянули и потому ушли.
       Другие убеждены: не было спланированной провокации, все просто совпало: пьяные дамы, агрессивные “братки”, отсутствие милиции в течение первых сорока минут пикета — впервые, кстати, за все четверги. Обычно милиция ждет, чтобы проверить разрешение на пикет: у нее имеется информация от Тверской управы — где, во сколько, как долго будет длиться. И милиция обязана пикет охранять. И был здесь недавно человек, который считал, что он обязан этот пикет и, соответственно, пикетчиков ликвидировать как пособников террористов. Как врагов народа. Он, воевавший по контракту в Чечне, просто замер на месте, увидев такие лозунги. Замер на несколько мгновений, потом резко опустился на колени, видимо, хотел, но не решился ударить и чиркнул зажигалкой, подставив пламя к материи плаката. Но нарвался на Дмитрия Бродского — одного из инициаторов пикета, педагога, психолога, руководителя общественной библиотеки, в которой собраны все, даже самые редчайшие документы правозащитного движения России. Дмитрий Бродский быстро сориентировался и среагировал нормально — отвел пламя зажигалки. А подоспевший милиционер попытался довольно твердо, но не грубо отвести этого человека в сторону, и тут пикетчики услышали не крик, а стон: “Да кто им разрешил это?”
       — Ну кто-кто, Лужков разрешил! — добродушно отговорился милиционер, и вот в этот момент, говорят, надо было видеть, какая метаморфоза произошла с воином. Вот только что он готов был биться, драться, мочить, сжигать, и вдруг плечи у него опустились, и весь он сник, казалось, что у человека в этот момент мозги просто смещаются: какая-то личная драма, трагедия за этим просматривалась. Да он же кровь проливал там, в Чечне, а здесь, в Москве, называют эту войну преступлением! Как быть властепослушным, когда неясно, как отличить, что говорится всерьез, а что — ради приличия? Какую услышать часть, как правильно уловить суть слабомыслящему человеку, если двоится все! В день рождения Гитлера убили чеченца на Красной площади, и власти заговорили о том, что рост шовинистических настроений недопустим. Но в Чечне этот рост нужен, там было можно, нужно убивать. И куда их теперь деть, если они уже вышли наружу, эти инстинкты? Взять на Театральной “ключи от смерти и ада” и идти на салют в честь Дня Победы над фашизмом?
       Да развалится все что угодно, когда говорят, делают и требуют несоразмерные вещи.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera