Сюжеты

ЗООПАРК РУССКОГО ПЕРИОДА

Этот материал вышел в № 31 от 07 Мая 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Чтобы спасти зверей, надо получить выговор “за нелюбовь к людям” Как-то Мария Михайловна Шеенко, ветврач Пензенского зоопарка, была на больничном с высокой температурой. Прибежала к ней Демакова: глаза на лбу, волосы дыбом, на лице —...


Чтобы спасти зверей, надо получить выговор “за нелюбовь к людям”
       

    
       Как-то Мария Михайловна Шеенко, ветврач Пензенского зоопарка, была на больничном с высокой температурой. Прибежала к ней Демакова: глаза на лбу, волосы дыбом, на лице — решимость, в руках — справка с освобождением от работы. Она, чтобы получить эту справку, сдала кровь и уже купила два билета в Москву.
       — Маша! Кто, если не мы?!
       — Лена, у меня же температура не падает, может, уже воспаление легких...
       — Будешь лежать в поезде, только не умирай! Лежи-лежи, я твои вещи сама упакую...
       В этом же поезде ехал директор зоопарка, теперь уже бывший. Сволочь еще та, как говорят в зоопарке. От его воровской экономии обезьяны стали совсем лысыми: их кормили картошкой и морковкой, а бананы и другие фрукты исчезали где-то на полпути к зоопарку. Персонал устроил ему обструкцию, и он решил “красиво” уйти, а вместо заявления об уходе написал просьбу о закрытии зоопарка. В городской администрации подписали (у директора были большие связи), и он поехал в Москву на конференцию российских зооработников с печальным докладом о кончине Пензенского зоопарка...
       Когда на конференции дали слово Демаковой и Шеенко и они на пару выложили всю неприглядную истину, был страшный скандал. В Пензенский зоопарк приехала независимая комиссия во главе с директором Новосибирского зоопарка. Посмотрела на зверей, на три природных озера, на родники с серебром, бьющие у оленей в загоне, и недоуменно пожала плечами: да вы что, братцы, такое чудо закрывать...
       Назначили другого директора.
       Этот пил. Как-то Шеенко сделала ягуарихе кесарево (плод крупный). Резанула пузо — и ягуарик, такой огромненький, глазищами — бах! Мария Михайловна сразу влюбилась. Маму зашила, но она себе швы разодрала, Шеенко второй раз зашила, а та — опять. В общем, спасти не удалось. А маленький — здоров. Соской чмокает. И вот Шеенко как-то приходит на работу, а клетка с ягуарчиком пуста. Вчера к директору из цирка приезжали, он и продал...
       Тогда Демакова ушла. От тоски выкупила за 400 долларов у зоопарка рысь Алекса и ушла.
       А у Шеенко дети. Да и в зоопарке она работает уже двадцать один год (пришла, когда еще был зооуголком), два раза была в отпуске (оба декретные). Потому и осталась. Но когда привезли овес с цементом и попытались ЭТИМ кормить зверей, Мария Михайловна снова устроила жуткий скандал. Вечером ее подстерегли на служебной территории и избили...
       Вскоре с сердечным приступом слегла зоотехник Гришнина. Погибли ее “дети”.
       Дети — это кенгуру-беннето. Литературы по зверушкам на русском языке не было, поэтому Ирина Анатольевна занималась ночными переводами. И ее кенгуру размножались при минус пяти, можно сказать, как кролики, и весело скакали по снегу, как зайцы.
       Однажды утром она пришла в зоопарк, а ее детеныши — все мертвые. Их собаки загоняли. Они ночью во все дыры в зоопарк пробираются, а вольер для кенгуру, сколько она ни билась, так и не укрепили...
       У одной кенгурихи в сумке был еще живой детеныш, его еле оторвали от соска. Через два дня он умер.
       Тогда Маша Шеенко позвонила Демаковой.
       
       Все понять не могу, как милая девочка Лена превратилась в жестокую бабу Демакову, у которой в послужном списке даже есть выговор за “нелюбовь к людям”.
       Однажды летом — она тогда была зоотехником — рабочие забыли напоить животных. На следующий день Демакова купила селедки, накормила рабочих и заперла их в сторожке на целый день не то что без пива и водки, но даже и без воды.
       Когда она ушла из зоопарка в бизнес, все ее недамские качества очень пригодились. Она попала прямо в челночный пик (первая привезла в Пензу сникерсы и марсы) и делала, делала деньги. Однажды ее хороший знакомый угрюмо сказал: “Знаешь, Лена, еще немного, и ты станешь чудовищем, и тебя посадят в клетку, как дикую кошку!”
       В общем, когда позвонила Маша Шеенко и рассказала про то, что творится в зоопарке, Лена решила вернуться.
       Она пошла к одному высокопоставленному чиновнику. А он сказал, что возьмет только директором, потому что устал от ее вечного недовольства начальством и ее скандалов. Пришлось соглашаться.
       Не сказать, чтобы ее возвращению в качестве директора очень обрадовались в зоопарке.
       О ее жестокости по отношению к людям здесь было хорошо известно. Если бы Демакова могла, она бы запретила все выходные, детей, мужей и прочие незоопарковские потребности.
       — Идем мы однажды по коридору,— рассказывает Гришнина,— а Демакова держит за хвост крысу и размахивает ею, как Том Сойер. Это она для своих хищников где-то поймала. Идем, болтаем, она вдруг крысой хрясь по стене, я аж присела! А она смеется...
       Хотя больше всего на свете Ирина Анатольевна жалеет, что Демакова не стала директором раньше. Были бы живы ее кенгуру-беннето.
       Демакова живет далеко, в семнадцати километрах, а напротив — кадровичка Светлана. Так вот, Демакова звонит ей хоть в час ночи: “Свет, перелезь через забор, глянь, как там сторожа, не нажрались еще?..”
       Первого января не дозвонилась. И приехала сама в зоопарк в два часа ночи. В праздничном платье перелезла через двухметровый забор, вывихнула ногу, обнаружила трезвого охранника на мостике и успокоилась. Парень выпустил хромающего директора через калитку и проводил до машины.
       — Елена Валентиновна! Можно вопрос?
       — Ну!
       — Неужели вас никто не любит?
       Так и спросил.
       
       Они на Демакову жалуются, хотя каждый здесь — со своим бзиком. Месяц назад в зоопарке родился тигренок. Зоотехник Плотников никому не сказал. Дело в том, что в зоопарке кто-то ворует детенышей — недавно украли пять енотиков (на шубу, думает Алексей Викторович) и семь волчат (по тысяче рублей в любом цирке дадут). Он на всякий случай никому не доверяет. Показал тигренка только на Пасху. На него все жутко обиделись — без году неделя в зоопарке, а что делает...
       По глубокому убеждению Алексея Викторовича, он один любит животных, особенно львицу Дашу, кокетливую такую девушку. Если ее за ухом не почешешь, ни за что не перейдет в соседний вольер, а будет сидеть и дуться на грязную клетку, на пустую миску, на весь мир и ревновать Лешу к львице Ляльке.
       Ляльку привезли из цирка. Когда уходил дрессировщик, она плакала и два дня ничего не ела. Потом стала бешеной. Через три месяца приехал дрессировщик, сунул руку в Лялькину пасть и долго так держал. Потом достал поводок и вывел Ляльку, как котенка... Словом, произвел огромное впечатление... Поэтому, когда я сказала Леше, что у него самая мужественная профессия (зарабатывать чуть больше 1200 руб. — легко, попробуйте почесать льва за ухом!), он очень обрадовался такому признанию. Леша ведь пчеловод по образованию. Он дал понять, что пчеловодство — самое мудрое занятие на свете. То есть профессия у него — самая мужественная, а образование — самое философское!
       — Леш! Вы ведь из деревни, да? А почему не вернулись, так сказать, к земле? — банальный вопрос.
       — С директором поцапался, — хмурится Леша. — Пчелам нужно мед на зиму оставлять в еду, а он продавал. Пчелы гибли...
       Еще один обитатель зоопарка — Алексей Борисович Забиров — променял супругу на крокодила. Так сказала теща. Алексей Борисович поправил: на хамелеона — жена замела его веничком на совок. Он когда увидел это варварство, твердо решил бежать от устроенной жизни, и Демакова уговорила его вернуться в зоопарк орнитологом.
       До Забирова в зоопарке было 180 экземпляров птиц. Сейчас — 430. Среди них — страус Примус (от слова “первый”, а не от “примуса”).
       Страусы есть в Австралии и в Подмосковье — их там выращивают на мясо. Но это не такие страусы, как Примус. Его в двухмесячном возрасте Алексей Борисыч трое суток вез из Пермского зоопарка в Пензенский в выкупленном за свой счет купе. Тогда Примус был полосатым, пушистым и любил взвешиваться на детских весах. Теперь ему полтора года, и он уже ростом с Алексея Борисыча, которого считает своим законным папой. А папа проводит с Примусом все свободное время, хотя в любовь, верность и “всякие там человеческие чувства” нисколько не верит.
       Он вообще “дарвинист, атеист и материалист”, хотя утверждает, что в прошлой жизни был птицей.
       
       Ирина Гришнина ходит и немного прихрамывает — результат разборок двух яков — Маруси и Маи. Мая из цирка, расчесанная, ухоженная, но у Маи бельмо на левом глазу и рогов нет — потому и в дрессуру не пошла. Решила Ирина Анатольевна их подружить и выпустила в общий вольер, но здорово рогатая Маруся начала Маю гнобить, и пришлось Ирине идти на злючку с вилами. Когда перелезала через забор, сорвалась и упала на козу. Коза — ничего, а Ирина сильно поранила ногу.
       ...Идем с Машей Шеенко к обезьянке Тото. Ее привез из Китая моряк Вася, поигрался и выбросил на улицу, а она ведь редкая — медведеобразная, похожа на домового Нафаню из мультика, а на брюшке у нее большая-большая складка (этому виду положено). Тотошка увидела Марию Михайловну, крикнула что-то по-обезьяньему и задрала эту самую складку ручками, совсем как майку на животе. И смотрит грустно так. А там все воспаленное и до крови расцарапанное. Шеенко побежала за детской присыпкой и заодно позвала народ, чтоб увидели, как ее признают звери. (У них здесь что-то вроде вечного соревнования за звериную любовь.) Набежала толпа, а Тото как завизжит, как бросится на клетку — как ты, Маша, можешь выдавать чужую тайну, да еще такую интимную!..
       Так и живут эти странные люди. Ругаются между собой, как звери, а со зверями — как дети. Зато зоопарк спасли.
       
       Лена вернулась недовольной: дорогу размыло, до лебедей не добраться. А они ей нужны. У нее в зоопарке лебеди не местные — самарские. Здесь они только зимуют. На лето их забирают, и пруд без них страшно дурнеет. Поэтому Лене нужны свои лебеди, поэтому так срочно и уехала.
       Стоим над Холостяцким прудом — сюда отселяют некоторых пернатых, тех, у которых нет пары. Плавают лебедь-крикун и чайка с перебитым крылом... Потянуло на бабьи разговоры.
       Как-то друг Лены Мунир предложил выйти за него замуж и уехать в знаменитый город Дамаск. На что она довольно нетактично сказала:
       — Понимаешь, Мунир, потерю мужа пережить можно...
       
       P.S.
       Статистический факт: за последние пятнадцать лет в России не закрылся ни один зоопарк, ни одна коллекция зверей не погибла. Это, по-моему, большой гражданский подвиг.

       
       P.P.S.
       Недавно руководители российских зоопарков снова собрались в Москве. Проблема выживания стоит по-прежнему: агрессивный бизнес при поддержке местных властей в буквальном смысле вторгается на территории зоопарков. Ведь, как правило, они расположены в привлекательных с точки зрения бизнеса местах — в центре городов.
       Как помочь им? В конце концов такие люди, как Лена Демакова и ее друзья, свой выбор уже сделали. А нужны ли нашим детям казино и рестораны на месте зоопарков, решать нам.

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera