Сюжеты

НИЧЕЙНОЕ ВРЕМЯ

Этот материал вышел в № 32 от 14 Мая 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Мы все сыграли вничью. И все — в проигрыше Недавно запнулся, услышав вопрос: как отношусь к памятнику, который, глядишь, поставят Булату Окуджаве? И вправду — как? Вроде бы радуюсь. Но не уверен, что найду в себе силы пойти взглянуть, как...


Мы все сыграли вничью. И все — в проигрыше
       
       Недавно запнулся, услышав вопрос: как отношусь к памятнику, который, глядишь, поставят Булату Окуджаве? И вправду — как? Вроде бы радуюсь. Но не уверен, что найду в себе силы пойти взглянуть, как он стоит на чужом для него, не его Арбате («Арбата больше нет: растаял, словно свеченька...»), посреди не его времени...
       «Сейчас не мое время», — жестко говорит с телеэкрана мой сверстник Юрский. Хладнокровно констатирую: и не мое... Но вдруг спрашиваю себя: а мое — было когда-нибудь вообще?
       Так естественно воскликнуть: а годы молодости? Где моя благодарность им, заодно и Москве, допустим на выборку, конца 50-х? Этому, странно вспомнить, чистому, теплому городу, исполненному доступных соблазнов вроде (простите приземленную прозу) дешевых шашлычных? Как в послестуденческий год, когда в кармане, повторяя за Пушкиным, — «признак благопристойной независимости», попросту первые заработанные деньги, шатаемся по Москве с новым другом, тем же никому пока не известным Окуджавой, отдавая дань помянутым общепитовским точкам.
       Да. Молодые годы были — мои, наши; Москва казалась — нашей, моей. А время... Нет. Вспоминаю уже начало жизни литературно-профессиональной, тогдашнюю «Литгазету», островок относительного свободомыслия, вокруг которой теснилось до изумления много славных ныне имен. Что ж, верили, будто «оттепель» — не скоротечный миг, а именно время, способное длиться? Наоборот, удивлялись, что это все еще продолжается, и излюбленным тостом в наших застольях был принесенный Наумом Коржавиным, он же Эмка: «За успех нашего безнадежного дела!» (Много позже, когда писал книгу о декабристе, пришла в голову аналогия, вероятно, слишком эффектная: так они свершали свой переход цветущим Забайкальем — от острога в Чите до острога в Петровском Заводе. От клетки до клетки.)
       А сегодня... Ну, хорошо. Нашего времени мы с Юрским никогда уже не дождемся. Но тогда чье оно нынче?
       «Еду на «Таврии» по пустынному мокрому шоссе. — Рассказ сценаристки Натальи Рязанцевой. — Из деревни, с подругой, с котом, с котомками. Сзади гудит, прижимает к обочине серебристый, как самолет, лимузин. Прижимаюсь, выглядываю — может, колесо спустило? Пятеро мальчиков с Кавказа — все в коже, двое выходят. Душа в пятки. Подруга-то видная, и грабят, слыхали, на дорогах. Улыбаюсь жалко, приветливо. «Ты что, ох...., старая карга?» О, счастье. Всего-то матом покрыли, дорогу я им загородила. От «старой карги» расцветали в душе незабудки».
       
       Господи! Того ли еще мы понавидались, так с чего же от этого хеппи-энда (даже подругу не изнасиловали!) руки мои трясутся в ненависти и бессилии? Может, от хозяйской уверенности в праве, с каким создательница киноклассики, «Крыльев» и «Долгих проводов», походя унижена мальчиками, уж там с Кавказа ли, не с Кавказа? (Хотя что с Кавказа — по-своему страшно: как там, бывало, гордились почтением к старшим!) Вот, однако, в чем загогулина.
       Хозяева — своей судьбы и своего времени. Эти? Да уж минут через пять после встречи со сценаристкой их остановит милицейский пост, положит мордой в грязь, обзовет «чернож...ми», оберет до нитки. Свои, такие же, отстрелят, а от тюрьмы тем паче не заречешься. Но дело еще не в этом.
       Беда — общая! — в том, что нынешнее время — ничейное. Ничье. Такая боевая ничья, когда в турнирном проигрыше все.
       
       Незачем говорить о каких-нибудь там депутатах, чья роль жалко зависима. Или о правительстве, при случае меняемом, как изношенная перчатка. В конце концов, и о президенте: перед глазами Ельцин, сразу рухнувший в никуда. Но вот те, для кого «мальчики в коже» — пыль в подножии пирамиды, венцом которой являются они сами: пресловутые «олигархи». Уж они-то — подлинные хозяева времени и судьбы? Куда там!
       Опять же я не о том, что, как это ни существенно, криминалитет может их замочить, а президент — подвергнуть «разноудалению». Сама по себе повадка больно уж не хозяйская: деньги в офшоре или на тайных счетах, дети в Принстоне или Оксфорде, и мало уверенности, что вернутся в богоспасаемую отчизну, — словом, возникло общество, где и у хозяев самоощущение нашкодившего мошенника. Как в анекдоте: «Что б ты, цыган, сделал, если бы царем стал? — Я бы кусок сала украл да и утек».
       А как иначе? Когда еще я писал, обращаясь к «культовым» демократам «первой волны», и то был мой личный вклад в наивность времени перестройки: не спешите богатеть и прятать детей в теплую заграничную пазуху! Нельзя — покуда народ живет так скверно. Нельзя — потому что этим доказываете: ни на грош не верите собственным же словам о скором и благом переустройстве общества... Смешно было думать, что послушаются; я и тогда в это верил мало. Демократия по-российски началась и продолжилась как дележка — не только богатства, но самого общества. На достойных и недостойных. Допущенных и недопущенных.
       
       Сегодня, конечно, спохватываемся: старо-новый гимн как средство срочно обеспечить сплоченность... Патриотическое воспитание как плановая и финансированная кампания... Но пока время не станет в принципе «всехним», ничего у нас — и, что любопытно, у них — не получится. Даже тот, кто упоен своим положением («мальчики в коже» — по глупости, то есть более искренне, «олигархи», поскольку умнее, — сознавая нетвердость собственного могущества), рано или поздно поймет, испытав на своей шкуре, что время — не его.
       Уже понимают. Да вы вспомните ерзающие физиономии тех же Йордана или Коха: что, уютно им, как будто имеющим полное право считать себя хозяевами положения и торжествовать победу?..
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera