Сюжеты

ПОПРАВКИ К ОБЩЕИЗВЕСТНОМУ

Этот материал вышел в № 32 от 14 Мая 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

В этот день, 12 мая, но год назад меня донимали строчки — как будто не мои, но и никем до меня не написанные: До бессмертья осталось всего ничего: надо, чтобы убили, — и только. Я не мог от них отделаться, пока не пририфмовал: А разбой...


       
       В этот день, 12 мая, но год назад меня донимали строчки — как будто не мои, но и никем до меня не написанные:
       До бессмертья осталось всего ничего:
       надо, чтобы убили, — и только.
       Я не мог от них отделаться, пока не пририфмовал:
       А разбой среди белого дня — баловство,
       никакого в нем толку.
       Записал и отбросил. Не понимая, что всем этим хочу сказать. Не понимая, зачем вообще об этом пишу.
       А на следующее утро узнал, что в тот самый час, когда у меня в голове крутились невнятные мне самому слова, убивали Игоря Домникова.
       Он не был со мной ближе, радушнее или откровеннее, чем с другими в редакции. Он был радушен и откровенен со всеми. И его любила вся редакция. Как и все наши общие знакомые, когда-либо знавшие его по Норильску или Томску.
       Разве так бывает?
       Ну, наверно, чтоб горячо и самозабвенно — и сразу все, не бывает. Но вот как-то так легко и улыбчиво, и — да! — действительно всей командой — видать, случается.
       Может, это просто отраженный свет? Игорь сам был легким и улыбчивым. Я, например, всегда знал, когда он появлялся в редакции — что-то в редакционном воздухе сразу менялось. Свежело, что ли.
       Казалось, даже проблемы уменьшались в размерах, не проходя испытания ненавязчивой иронией Игоря.
       За иронией внимательного к людям человека всегда стоит какое-то серьезное знание.
       И действительно. Пока некоторые из нас о чем-то мучительно соображали, Игорь все как будто заранее знал. Дурак думает — умный знает? Не без того.
       По крайней мере, всегда поражало, как легко, раскованно и объемно, что ли, он писал.
       О каком-нибудь губернаторе. О школьной учительнице. О ночном магазине. О бессловесном обозревателе «Новой газеты» жирафе Самсоне.
       Не самые, между прочим, выигрышные темы. Другие над ними просидели не одни штаны (так что неизвестно, покрыл ли полученный гонорар понесенные расходы). А о чем бы ни писал Игорь, за его строчками открывался какой-то простор. Жизнь в общем — во всей ее парадоксальности и пестроте.
       Мне всегда казалось, что Игорь должен был писать прозу — рассказы, там, или роман. Нет, не писал. Но его журналистика — на самой незащищенной границе прозы.
       Это особая журналистика, которая нынче еще водится, кажется, в одной России. Антикомпьютерная, бесконечно далекая от сухой информационности. Эта журналистика могла родиться только в такой стране, где сосуществуют великая литература, великий и свободный (не смейтесь, не смейтесь!) язык и полное отсутствие гражданских свобод. Потому именно у нас — Дорошевич и Овечкин, Анатолий Аграновский и Василий Песков, Инна Руденко и Юрий Рост...
       В нашей газете, слава богу, эта традиция продолжается и после Домникова. Не просто так один из главных отделов называется у нас не отделом очерка или, допустим, гуманитарных проблем, а отделом Игоря Домникова.
       Кстати, эту странность надо все время объяснять приходящим в газету иностранцам. И может быть, в результате этих объяснений они только утверждаются во мнении, что мы — диковатые азиаты, любящие воздвигать мавзолеи...
       Но мы-то знаем, что никакой патетики, столь нелюбимой Игорем, в таком названии нет. Просто это действительно отдел Домникова. Он его придумывал, создавал. В нем работают его ученики. И все, что пишут, они по-прежнему пытаются увидеть его глазами, надеясь, что какие-то тексты ему бы понравились...
       А что касается бессмертия, до которого всего ничего... Бессмертными принято называть выдающихся писателей. Журналистов удостаивать таким титулом не привыкли.
       Но вот прошел год с тех пор, как Игорь больше ничего не написал и не сказал. А для нас он — живой.
       И гуманитарные ценности, о которых он напоминал, сам того не желая, каждой своей строкой, остаются нашими главными ценностями.
       Но вот написал «гуманитарные ценности» и подумал: Игорю такое словосочетание не глянулось бы точно. Да и вообще, любые предлагаемые ценности, чтобы признать их таковыми, он взвешивал на собственных весах и внимательно разглядывал.
       Отсюда его многочисленные записи, которые он объединил названием «Поправки к общеизвестному». «Новая газета» многие из них уже печатала. Сегодня — еще одна небольшая публикация.
       Все-таки надо разрушать стереотипы, чтобы спасти архетип.
       
       P.S.
       А те строчки годичной давности я потом дописал, посвятив стихотворение Игорю.
       Вот последняя строфа из него:
       Слава богу, живем в православной стране —
       только смертная жертва годится,
       чтоб хоть слово услышали в той тишине,
       что не дольше забвения длится.

       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera