Сюжеты

ХОЧЕШЬ УЧИТЬСЯ — УЧИСЬ

Этот материал вышел в № 33 от 17 Мая 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Здесь тебе постараются не мешать В школе № 548 есть все, что может быть в большом хозяйстве. На этом можно было бы и закончить о ней говорить, если бы не вопрос: почему в других школах нет ничего, или почти ничего, или по минимуму — везде,...


Здесь тебе постараются не мешать
       

  
       В школе № 548 есть все, что может быть в большом хозяйстве. На этом можно было бы и закончить о ней говорить, если бы не вопрос: почему в других школах нет ничего, или почти ничего, или по минимуму — везде, а по уму — кое-где.
       Называется все это ЦЕНТРОМ ОБРАЗОВАНИЯ «ЦАРИЦЫНО». Здесь дети, подростки и даже взрослые не только учатся, но и занимаются всем, что только можно придумать. Придумал, собрал команду — и вперед. Маленькая качественная модель большого социума, устроенного на совесть.
       В большом мире есть наркотики, насилие, нищета, безразличие.
       — Приходили торговцы наркотиками к вашим детям?
       — Приходили, только им тут неинтересно оказалось.
       Они чужого не брали. Не качали деньги из бюджета помимо положенных, не вводили платы за обучение, не отмывают барыши бандитов. Обыкновенная районная школа в непрестижном районе Южного округа. И разгадка ее роста, безусловно, в личности директора. Этому директору очень нравится играть в игру под названием «Как нам обустроить данное, конкретное, в сущности, очень небольшое пространство». В свою игру он вовлек 1811 учеников, 240 учителей и массу неучтенного народа — родителей, выпускников, жителей соседних домов и всех желающих. У него не было готовых правил, места, призов — вначале у него не было НИЧЕГО, кроме котлована и неукротимого дара организатора. Что это за дар? Он только руками разводит:
       — Я просто разговариваю с людьми. И они мне доверяют. Детей доверяют. Спонсорские деньги доверяют. Попечителям у нас интересно — они видят, куда все идет. И хотя благотворительность ничего не дает, никаких налоговых льгот, все-таки они к нам идут.
       Прошло 15 лет: у школы четыре здания, загородный комплекс, крытый теннисный корт, художественный колледж, компьютерные классы, четыре театра, музей, выставочная галерея, медицинский центр, девять психологов, иностранные языки на любой вкус, дворики, спортивные площадки. Короче, у них есть то, о чем мечтают. Это ВСЕ они добыли, придумали, осуществили САМИ. И поэтому у них очень много работы. А они еще и радуются, ученики и учителя. Очень не похоже на привычный облик школы, очень! Да и сам директор не похож на директора — хочет говорить о проблемах, шутит и совсем не хочет говорить о достижениях
       
       Директор
       Ефим Лазаревич Рачевский — историк, заслуженный учитель России. Его модель функционирует, а он придумывает новое — боится болота самодовольства и почивания на лаврах. К нему приезжают другие директора, чиновники. Он умеет предложить простое решение — поэтому ездят. Вот комплексный экзамен. То, обо что ломаются перья педагогов страны.
       — У каждого института свое понимание «программы», своя «математика», «литература», «физика». Между школой и вузом — провал, который заполняют репетиторы. Я хочу, чтобы мои дети и мои родители избежали двойной нагрузки в 9–11-х классах.
       — А как вы ладите с чиновником? Ведь чиновник по долгу службы нацелен на «запретить и не пущать».
       — Всякий чиновник — человек. И мы просто разговариваем с каждым. У них есть здравый смысл. И дети.
       Да, пожалуй, Рачевский умеет разговаривать. И слушать.
       Вот он сидит, у него серьезное совещание с психологами, у него есть лишь пять минут для одного из главных попечителей школы. Но к нему врывается пятиклассник — и с этим пятиклассником он будет разговаривать, несмотря на занятость и дикую усталость.
       — Когда будет сбор мусора?
       — Будет. Готовь пока ребят.
       В прошлом году школа предложила всем детям района собирать мусор на вес. Победитель получил велосипед. В разгар сбора пришлось просить дворников запереть мусорные баки — мусор кончился, пытались взять оттуда.
       Вот он идет по коридору. Его ученики и учителя обучены самостоятельности. Дежурная потасовка на перемене — здороваются и не опасаются, что сейчас им выговорят. Налетел мальчик постарше, развел свалку, побежал дальше. Бежал-то он к директору — успеть бы.
       Они не разрывают его на куски, они УМЕЮТ создать свой фронт работ. И это потрясает больше, чем компьютеры и мольберты. Но если у пятиклассника — порыв и озарение, то им есть о чем беседовать, в обход очень важных плановых встреч.
       Но «никакой демократии, — говорит. — Я — за просвещенную монархию». А демонстрации с лозунгами перед школой у него бывают. И пикеты. А если очень уж все мирно, он провоцирует школьную революцию сам: предлагает и ждет негодования. Предложил все деньги бросить на ремонт младшей школы — согласились.
       
       Принципы
       Главный принцип: «Хождение в школу не должно мешать моему образованию». Завет Геккельбери Фина встречает вас при входе. И еще: «Мозг наполненный стоит дешевле, чем мозг организованный» (Монтень). Вот этой задаче здесь подчинено все. Не завалить ребенка информацией, удлинив уроки и доведя их количество до 10 в день. Не уморить его факультативами. Но научить его учиться. Рачевский сохранил шестидневную неделю, при этом у его детей библиотечные дни, лабораторные, те едут на пленэр, другие — на практику в институты. Даже в историческую библиотеку они записаны — и ходят! А туда записывают не всякого студента, между прочим.
       Глобальная установка: все лучшее — маленьким. Младшая школа расположена отдельно, в самом тщательно отремонтированном здании. Им — самые лучшие классы, самые современные компьютеры. В начальную школу принимают всех детей микрорайона, сирот, детей из многодетных семей. Для остальных — очередь. Чем старше классы — тем больше параллелей. И тем более четкая специализация. Талантливых математиков разумно мучают гуманитарными предметами, и наоборот.
       Еще одна фундаментальная установка — учитель ДОЛЖЕН иметь возможность работать на современном оборудовании, с современными технологиями. И учитель должен иметь возможность учиться.
       У Рачевского большинство учителей — молодые. И для них — конкурс. К учителям присматриваются. Даже если он был прекрасным учеником и добрым приятелем, это не значит, что он сможет стать хорошим педагогом.
       — Мы спрашиваем: сколькими людьми приходилось руководить? Если отвечают — 25 учениками, не берем никогда.
       — А в бизнес уходят?
       — Уходят, а потом просят: дай какой-нибудь факультатив. Не даю.
       — Вы не опасаетесь, что создаете приют для неудачников, беглецов из большого мира?
       — Нет, не боюсь. У нас слишком много работы и слишком невелики зарплаты. Если люди идут — значит, им это надо.
       Ни один из принципов традиционной и неформальной педагогики не имеет здесь глобального авторитета. Рачевский воюет против «окаменелостей». Тот или иной класс «входит в эксперимент». Смотрят, анализируют, если работает, на время остается. Затем вводят новую игру.
       Семиклассники полгода живут по 10-балльной системе оценок. Всякий учитель знает, что тяжелее 13–14-летних учеников не бывает.
       — Интерес нормального семиклассника к учебе равен нулю. Они приходят общаться. А мы хотим навязывать им совершенно ненужные вещи — какие-то абстрактные знания, непомерные домашние задания.
       Психологи работали с этими классами — анкеты, опросы, короче, то, что куда занимательнее уроков. Казалось бы, ерунда. Вместо «двойки» получаешь «четверку», а эффект неожиданный. Теперь они сидят и думают, что делать дальше: холить индивидуальность или личность выращивать?
       
       Трудности
       Трудности здесь есть. И эти трудности лежат в разных сферах — от социальных до экономических. Но школа воспринимает их как реальное жизненное обстоятельство, как повод вмешаться, выйти за пределы привычного ритма.
       Одна из самых тяжелых — соседство с заводскими общежитиями. При неблагополучии дел у заводских рабочих, при их безразличии к делам района и безработице у людей возникает стойкое неприятие «богатенького лицея», всех этих «клумбочек и скамеечек». Общежитие, пятиэтажка с облупившейся штукатуркой, нависает над старшей школой — тут самый обшарпанный двор, сломанная изгородь, потоптанные кустики, вырванные саженцы.
       — Бесполезно. Мы сажаем деревья — они их ломают.
       Кольцо ненависти.
       — Мы сделали для детей из общаги детскую площадку. Но взрослым и качели не по душе.
       — А дети из общежития могут у вас учиться?
       — Могут, но ничего от этого не меняется.
       Есть проблемы менее масштабные. Этому громадному хозяйству нужен автобус. Детей возят. У родителей нет времени — и школа собирает малышей, везет в школу, потом развозит по домам. Один автобус они починили, теперь им нужен другой — для экскурсий.
       Вообще, они принимают любое старье: для «совсем старья» у них есть музей — там можно посмотреть на деревянный холодильник, арифмометр, первый телевизор, первый радиоприемник. Все другое они чинят, приспосабливают и переделывают. Даже на урагане 98-го года «нажились»: напилили поваленные деревья и сделали в холле деревенские «заваленки».
       Ремонт происходит так: директор предлагает родителям — вы покупаете мебель, школа делает ремонт в классе, или наоборот.
       Мебель покупается так: директор приходит на фабрику.
       — Продайте за треть цены.
       — Почему?
       — Потому что к нам ездят директора из разных регионов — вам будет бесплатная реклама.
       Работает. Иногда.
       Неимущих родителей не мучают поборами. Им предлагают включиться в дело — помоги, чем умеешь. По сути, это практика современной школы. Только тут этот труд — не унизительная плата за «счастье дитяти», а повод компенсировать собственную социальную невостребованность. Здесь вообще для бедных и талантливых есть стипендии и всяческие уступки. Скажем, второй язык — платный. Но если денег у ученика нет — находят спонсора, грант, стипендию. Короче, хочешь учиться — учись.
       — С чего начинается ваша школа?
       — С туалетов.
       В этом туалете хочется попросить убежища. От большого мира больших людей. В этом туалете фраза «будем мочить в сортирах» не до конца понятна.
       Главная личная проблема Рачевского — выспаться. И его ученики — в курсе. Поэтому они подарили своему без преувеличения любимому директору громадную подушку — 2 на 2 метра — и на наволочке написали свои самые заветные пожелания. Когда выспаться этому человеку? На днях он ожидает прибытия чеченских детей. А вскоре прибудут английские школьники — по обмену с дружественной школой. А его питомцы уедут в Англию. А на летних каникулах учителя отправятся на семинар. За лето надо управиться с ремонтом. Вот так живут обыкновенная школа Южного округа Москвы и ее обыкновенный директор, которого интересуют только проблемы и совсем не интересуют достижения.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera