Сюжеты

ГРИШКОВЕЦ, ИЛИ БОРМОТАНИЕ НЕЖНОЙ ДУШИ

Этот материал вышел в № 36 от 28 Мая 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Нас четверо стояло около лифта — дожидались, когда придет. А он все не шел. То на четвертом этаже стоит, не двигается, то проскочит мимо нас, в подвал, и опять застрянет. Жуткое дело. А мне на восьмой этаж — пешком-то не очень тянет...


       
       Нас четверо стояло около лифта — дожидались, когда придет. А он все не шел. То на четвертом этаже стоит, не двигается, то проскочит мимо нас, в подвал, и опять застрянет. Жуткое дело. А мне на восьмой этаж — пешком-то не очень тянет топать. Значит, стоим. Первым — мужчина размером со шкаф, вторая — женщина с насморком, все время чихала и говорила: «Да что это, прямо не знаю! Прохватило меня, что ли?» Третьим — я, а за мной такая седая старуха с палкой и с низко опущенной головой. Да, забыл сказать, дело было в одном крупном медицинском учреждении. Стоим, значит.
       От скуки читаем разные объявления. В частности, висит бумажка, и на ней от руки написано: «Больше 4-х человек в лифт не входить!!! Он сразу сломается!» А нас как раз четверо. Стало быть, нормально. Только лифта нет.
       И вот, наконец, подходит. Двери раздвинулись. Внутри пусто. И значит, сразу шкаф туда определился, полкабины занял, за ним женщина, громко чихнув и прокричав: «Да что же это?!» А я, видя, что старуха с палкой двинулась, еле передвигая ноги, на исключительно малой скорости, я, стало быть, не стал входить, а придержал двери, пока войдет старуха, чтобы ее не зашибло створками. И вот старуха по миллиметру семенит в кабину, а я держу пока двери. И после нее собираюсь войти сам. Но тут по вестибюлю быстрой веселой походкой приближается белобрысый человек. Он смелой рукой слегка подталкивает старуху в спину, уминая ее во внутрь, втискивается вслед за ней, и двери закрываются.
       Я не успел даже ничего подумать, только крякнул. А двери снова открылись — оказывается, белобрысому защемило пиджак, и умный лифт не потерпел такой неаккуратности. Белобрысый косит на меня глазом и, видать, замечает что-то особенное в моем взгляде. И наверное, для того, чтобы меня утешить, говорит: «Вот так, папаша. Кто смел, тот и съел!» После чего лифт окончательно уезжает.
       Случай, прямо скажем, пустяковый. Но в нем, если вдуматься, как в капле воды, отражается общая психологическая ситуация нашей жизни. Ведь кругом только и слышишь: «Хочешь жить — умей вертеться», «А чего делать — кушать хочется!», «Все брали, так и я тоже не пальцем деланный!» Жизнь как-то повсеместно обнажила свои неприглядные корни. А о том, что нежная листва тоже часть дерева, стало даже неловко говорить. Как сказал Остап Бендер жадному миллионеру Корейко: «Считайте серенаду законченной. Утихли балалайки, гусли и позолоченные арфы. Я пришел к вам как юридическое лицо к юридическому лицу».
       Но не для вздохов и жалоб взялся я за перо! Напротив!
       Хотите верьте, хотите нет, а в моем пессимизме мелькнула светлая точка. Место, где она мелькнула, — Театр, имя ей — Гришковец.
       Я сперва пьесу прочел этого неведомого тогда Евгения Гришковца из города Калининграда. Пьеса называлась хорошо и странно — «Записки русского путешественника». Но не было в ней никаких записок, были разговоры двух людей. Одного обокрали мошенники в аэропорту, и вот он все рассказывает и рассказывает, как это было. И понравилась мне пьеса, хотя это вроде бы даже и не пьеса. А вот люди эти разговаривающие понравились. Потому, наверное, что они ну вот никак и ни в каких обстоятельствах НЕ МОГЛИ БЫ СКАЗАТЬ: «Вот так, папаша. Кто смел, тот и съел!» Они скорее жертвы, чем эти, которые «хочешь жить — умей вертеться». Они не вертятся, они думают, переживают, разговаривают. И через них мне и автор понравился — этот неведомый Женя Гришковец. Только я пожалел его. Думаю, как он будет среди сплошных юридических лиц нашего времени?
       А вот жалость-то моя оказалась ни к чему. Пьесу поставили в театре, и сыграли ее хорошие актеры. И начался не просто успех, а даже, как говорится, бум. А Евгений и сам на сцене выступил с другой пьесой на одного человека — «Как я съел собаку».
       И пошло — и статьи, и премии. И вот смотрю я эту «Собаку» в большом театральном зале в Петербурге. И вижу — хороший актер. Ну я и других хороших актеров видел. Зал битком набит публикой. Ну видал я набитые залы. Текст... ну, даже и непохоже, что это написанный текст... это... так... бормотание, подыскивание слов, чтобы рассказать о своих раздумьях и неприятностях. Декораций нет, музыка не играет, телодвижения у артиста умеренные... а публика и хохочет, и замирает, и хлопает. И я вместе со всеми. И сам удивляюсь — почему?
       Гляжу я на зрителей — молодые. И вижу — им нравится, потому что это про него. НЕ ПРО НИХ, а ПРО НЕГО — про каждого. «Про них» много пишут и играют — это и есть «хочешь жить — умей вертеться». А внутри, «про себя», каждый, оказывается, жертва. И вот они откликаются на этот тихий разговор, и им нравится, что у них внутри нашлось что-то нежное. Это, как моллюск: сверху твердая раковина, не подступись, а внутри-то — совсем нежное.
       Театр это, конечно, не жизнь. И ходят в театр не все, а некоторые. Но все же — и в театре ведь со всеми нынешними эффектами так загрубел зритель, ничем его не проймешь. А тут невнятным бормотанием нежности зацепил и повел за собой. Стало быть, есть! Есть это в людях! Живо! И в молодых есть, только спряталось.
       Мне Женя Гришковец не друг, я с ним и не знаком почти. Так что это не реклама и даже не рецензия. Это радость, что он появился. Я теперь совсем новую его пьесу прочел — «Город». Это на пять человек. Но центральный герой — опять бормочущий искатель собственной души. И опять он удивил меня и понравился.
       Боюсь преувеличений, но, мне кажется, Женя Гришковец сродни явлению Сэлинджера с его странными героями, покорившими целое поколение и американцев, и русских.
       Ни слова больше! Не о театре речь. О людях, которые покрылись панцирями и укрепляют свои панцири, чтобы никто не достал до нутра, чтобы спрятать его. А оказывается, там-то внутри... все-таки...
       Счастливый тебе путь, Женя Гришковец! Держись!
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera