Сюжеты

ПОВЕСТЬ О НАСТОЯЩИХ ЧЕЛОВЕКАХ

Этот материал вышел в № 38 от 04 Июня 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Брат убитого правителя африканской страны хочет вложить $35,5 млн в поселковый лесокомбинат Тёс — он и в Африке тёс. Видимо, поэтому на лесокомбинат чувашского поселка Ибреси пришло письмо из одной африканской страны. Если при получении...


Брат убитого правителя африканской страны хочет вложить $35,5 млн в поселковый лесокомбинат
       
       Тёс — он и в Африке тёс. Видимо, поэтому на лесокомбинат чувашского поселка Ибреси пришло письмо из одной африканской страны. Если при получении обычного письма принято танцевать, то при получении этого можно было пригласить сплясать целый чувашский танцевальный ансамбль: письмо прислал (кто бы мог подумать!) брат убитого недавно правителя этого африканского государства с целью (с ума сойти!) удачно вложить в дело 35,5 миллиона долларов!
       Удивительно, конечно, не то, откуда у африканского инвестора такая огромная сумма (он сам сообщил, что деньги передал ему перед смертью брат). А вот откуда у него адрес Ибресинского лесокомбината? Ведь поселок Ибреси не найдешь ни на одной даже с вдохновением нарисованной карте мира! Ибреси неизвестен и в самой России, хотя мог бы быть знаменитым благодаря только одному факту — в 1943 году в эвакуированной сюда летной школе заново учился летать лишившийся ног Алексей Маресьев
       
       По улице Маресьева — наверное, единственной в стране улице, названной именем легендарного летчика еще при его жизни, — общественный транспорт не ходит. Впрочем, не ходит он и по всем остальным улицам этого десятитысячного поселка. Общественного транспорта здесь вообще нет. Поэтому, если бы иностранный инвестор захотел лично осмотреть то, во что он собрался вкладывать деньги, и прибыл в Ибреси, ему пришлось бы от железнодорожной станции до лесокомбината прошагать пешком приличное расстояние.
       Оказавшись в кабинете генерального директора Александра Ведина, инвестор узнал бы от него, что дела у Ибресинского лесокомбината идут сейчас неплохо. Чтобы не сглазить, можно постучать по дереву, которого здесь рубят 20 тысяч кубов в год. Комбинат уже шесть лет сотрудничает с одной итальянской фирмой, много лет отправляет продукцию в Финляндию и Прибалтику, обеспечивает своими изделиями все промышленные предприятия Чебоксар. Сейчас на комбинате практически нет задолженности по зарплате. В счет зарплаты (это пришлось бы перевести иностранцу как-то доступнее) 250 работников могут поесть в одной из двух собственных столовых или отовариться по ведомости в одном из магазинов комбината.
       Лесокомбинат выпускает четыре десятка наименований продукции.
       Приехав, инвестор, наверное, подробнее объяснил бы свой экономический замысел. А то письмо он прислал весьма странное. Сначала автор рассказывает о политической ситуации в его воюющей африканской стране, суть которой для работников лесокомбината — темный лес. Затем сообщает о сложностях, возникших у него с надежным вложением 35,5 млн долларов. Обещает будущим партнерам хорошие проценты и просит в целях безопасности (поскольку он покинул страну), прежде чем отправить факс, связаться с ним по телефону. В письме, правда, почему-то нет ни даты, ни подписи. Может, тоже в целях безопасности.
       
       Первая и последняя «Ласточка»
       Если лесом покрыто 70 процентов Ибресинского района, то гостиницами эта территория не покрыта вообще. Их нет даже в райцентре. Я не знаю, где бы мог остановиться потенциальный инвестор: мне с большим трудом нашли комнатку (без воды, телевизора, радио, холодильника и даже без шкафа) в бывшей гостинице «Чегеш» («Ласточка»), которую теперь населяют местные жители. Дело в том, что как гостиницу это здание держать нерентабельно (в Ибреси мало кто ездит), а своим где-то жить надо — говорят, последнее бесплатное жилье в новом доме здесь получили в 1993 году, к столетию поселка.
       Вечером из гостиничного коридора стали раздаваться женские стоны и бормотание на двух государственных языках Чувашии. На полу полутемного, обшарпанного коридора между ящиками для картошки лежала пожилая женщина с прижатыми к телу котомками. Как потом выяснилось, на этом полу бабушка перезимовала, а к такому ее поведению здесь привыкли, объясняя тем, что старушка немного не в себе.
       Ночью все мы были разбужены шумом и криками — бедную бабушку прямо в коридоре избили какие-то пьяные. Приехавшие милиция и «скорая» уговорили окровавленную старушку поехать в больницу, где у нее выявили черепно-мозговую травму и травму глаза.
       Как ни странно, судьбой единственного в поселке бомжа до этого избиения никто не интересовался. С трудом удалось узнать, что у 71-летней Анны Никифоровны Наяновой из деревни Шоркасы десять лет назад был убит сын. Говорят, она никогда не расстается со своими котомками потому, что в них — вещи сына, которые она взяла на память после того, как продала свой домик-развалюху в деревне. С тех пор она живет где придется, но о доме престарелых даже слышать не хочет.
       Подозреваемых в преступлении задержали почти сразу. Где они проведут ближайшие несколько лет, нетрудно догадаться. А вот где их проведет вышедшая из больницы Анна Никифоровна, не знает никто.
       
       Отцы и вундеркинды
       В отличие от Анны Никифоровны, которой никто не интересуется даже в Ибресях, 77-летним ибресинцем Николаем Руссановым интересуются люди со всей страны. Бывшему сельскому учителю шлют письма с просьбой рассказать о его уникальной методике обучения детей. Методике, проверенной жизнью: его сын Александр поступил в университет в 13 лет. Это при том, что еще в роддоме родители услышали от врачей: ребенок вырастет умственно отсталым.
       Этот ребенок был долгожданным. Он родился, когда Николаю Васильевичу исполнилось 52 года. Про предположение врачей Руссановы решили никому в поселке не рассказывать, а с сыном заниматься как можно больше. В шесть месяцев Саша сказал слово «мама», в два с половиной года с легкостью произносил не только русские, но и английские и немецкие слова. Когда вундеркинду исполнилось шесть лет, его, как это у нас водится, не хотели брать в школу. И Николаю Васильевичу пришлось дойти до министра образования республики. Школу Саша закончил пионером и прямо в пионерском галстуке поехал в Чебоксары поступать на медицинский факультет университета. Сейчас Александр работает терапевтом в Чебоксарах, а его отец делится педагогическим опытом — в перерывах между работой на приусадебном участке, где на удивление всем ибресинцам плодоносят кедр, абрикос, виноград, айва и фундук.
       Опытом Николай Васильевич делился даже с экрана Российского телевидения в качестве участника передачи «Моя семья». А в 1999 году он был приглашен в Москву на съезд движения, одноименного телепередаче. Сейчас Николай Руссанов возглавляет местное отделение «Моей семьи», которое насчитывает в Ибресях (где сильны коммунисты, а начальство предпочитает «Единство») семь человек, в основном учителей.
       Николай Васильевич многие годы ежедневно ведет дневниковые записи. В набравшихся 26 «томах» — его методика, которую Руссанову никак не удается издать. Обратился он было к одному состоятельному ибресинцу с просьбой выступить спонсором издания и услышал в ответ: «Кому это нужно? Я всю жизнь на тройки учился, а смотри, на какой машине езжу!»
       
       Поэт в расцвете лет
       Если бы в Ибреси прибыл иностранный инвестор, к нему бы за спонсорской помощью для издания своих трудов обратился, наверное, не один Руссанов. Спонсоры требуются частенько и семнадцатилетнему местному поэту Дмитрию Вонави, автору двух поэтических сборников. В обычной жизни это школьник Дмитрий Иванов, использующий в качестве псевдонима свою фамилию задом наперед. Правда, обычной жизнью этот ибресинец в отличие от односельчан мало интересуется. Его раздражает ХХ век, плавно перешедший в XXI. Ему близко Средневековье. Дмитрий увлекается Байроном, Данте и Вергилием.
       — Вы знаете, — рассказывал мне Дмитрий, — я иногда иду по Ибресям, слышу колокольный звон, и мне представляется, что я иду по мощеным улицам Флоренции...
       По сложившейся в России традиции, Дмитрий Вонави, пишущий стихи с 11 лет, уничтожил часть своих произведений. Но поклонникам его творчества осталось что почитать — 17 поэм, около 300 стихотворений и даже либретто оперы «Святослав, князь Киевский».
       Дмитрий Вонави читал мне свои стихи в редакции районной газеты, куда он ходит с этой же целью к журналисту и чувашскому поэту Геннадию Кузнецову.
       — Хотите, я почитаю вам свои поэмы? — спросил Дмитрий.
       Поняв, что моя командировка может несколько затянуться, я вежливо отклонила это предложение.
       Дмитрий Вонави говорит, что покинет Ибреси сразу же, как только окончит школу. Для чувашского поселка утечка умов пока значительно реальнее, чем приток капитала.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera