Сюжеты

КАК ДЕЛАЕТСЯ "ЧТО? ГДЕ? КОГДА?"

Этот материал вышел в № 39 от 07 Июня 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ Последние двадцатьпять лет о том, что наша жизнь — игра, мы узнавали не cтолько из классического первоисточника, cколько по телевизору. Узнавали также что-то совсем заоблачно-интеллектуальное или просто интересное. Болели...


КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ
       

   
       Последние двадцатьпять лет о том, что наша жизнь — игра, мы узнавали не cтолько из классического первоисточника, cколько по телевизору. Узнавали также что-то совсем заоблачно-интеллектуальное или просто интересное. Болели за знатоков. Возмущались резкостью крупье. Уважали Друзя. Влюблялись в Поташева.
        Судьба программы «Что? Где? Когда?» в очередной раз поставлена на карту. Точнее, ее положили на стол. В Охотничьем домике в Нескучном саду
       
       Прогуливаясь по одному из самых романтически-красивых мест Москвы — Нескучному саду, никогда не догадаешься, что скрывает оно в себе.
       Партизанская тропка убегает в глубь лесной чащи, упираясь в высокий зеленый деревянный забор, за которым спрятался ободранный с виду Охотничий домик, где и проходят съемки одной из самых рейтинговых и популярных телепрограмм. Деревянные ворота раскрыты настежь, но чужие здесь не ходят. А стоит попасть в число немногих избранных, допущенных до святая святых, и твоему взору открывается странная картина. Среди машин, вагончиков, гравия и свежих луж в джинсах и бабочках бродят люди, которые тебя не знают, но ты знаешь их сто лет....
       Вальяжно прохаживается Друзь, в джинсах и джемпере похожий на учителя ОБЖ. Обаятельный Сиднев рассказывает анекдот. Вечный юрист Барщевский хитро улыбается в усы, пока костюмер цепляет ему на пиджак значок почетного хранителя традиций. Федор Двинятин что-то взахлеб говорит Максиму Поташеву — им предстоит в этот вечер играть. Прошелестел плащом Козлов. Незаметный Борис Крюк в джинсах и кофте прошел в домик и скрылся.
       В поле зрения — три вагончика. В одном ПТС — телевизионная техника. В другом кафе — можно попить кофе из пластиковых стаканчиков, погрызть торт. В третьем вагончике переодеваются игроки и все допущенные (с одеждой в элитном клубе строго): смокинги — для мужчин и черные платья — для дам. Для каждого игрока смокинги сшиты на заказ, но многие приходят уже в своем. Здесь же могут приодеть и гостей. Что касается «удобств», то это на улице.
       Народ прибывает. Все больше бабочек, все меньше джинсов.
       Сегодняшние игроки заходят на «тренировку» в Охотничий домик. На поверку он оказывается очень-очень маленькой зеркальной комнаткой. Именно из-за этих зеркал и создается ощущение большого пространства.
       «Леша Блинов! Ты не обидишься, если мы тебе бабочку поменяем? Что-то она не в масштабе», — раздается голос за кадром. Но это еще не таинственный новый крупье, а пока режиссер. Блинов покорно соглашается.
       А кто крупье, кто этот «инкогнито Нескучного сада», здесь на самом деле никто не знает. Знатоки уже и не спрашивают. Интересующихся отправляют к Крюку.
       Редактор расставляет гостей в три слоя. Первый слой — знатоки. Второй — спонсоры. Третий — все остальные.
       Все происходящее снимают три оператора. Два работают вокруг игрового стола, один снимает сверху с небольшой кафедры у зеркальной стены. Операторы у стола бегают быстро. Им надо успевать снять и стол, и возле стола, и в парке на музыкальной паузе. На время операторского пробега три зрительских слоя вжимаются в один.
       Жарко. В уголке на всякий случай хранится нашатырь. Чтобы не запотевали зеркала, на время рекламы на ОРТ открывают двери в парк. Пока идет реклама или музыкальная пауза, знатоки бегают покурить.
       Парк тоже маленький, но симпатичный. Аккуратные фонари и подсветка на деревьях эффектно смотрятся на фоне закатного неба. Во время музыкальной паузы на небольшую площадку парка высыпает стайка девушек и толстый дядька, который поет под фонограмму что-то из джаза. Выходит Барщевский и садится на ступеньки. Ему нравится.
       В зале тем временем становится еще жарче — накаляются осветительные приборы и страсти. Счет пять-пять. Последний вопрос. Просят закончить фразу Станислава Ежи Леца: «Бывают пьесы настолько слабые, что не могут даже...» Поташев отвечает: «...провалиться». Пауза. Все ждут правильного ответа. Крупье просит зал соблюдать полную тишину. Я вцепилась в руку фотографа Ксюши. Какая-то барышня вцепилась в мою.
       «Бывают пьесы настолько слабые, что не могут даже... сойти со сцены», — произносит крупье. Зал молчит. Не понимает, кто же выиграл. «Инкогнито Нескучного сада» обращается к Федору Двинятину: «Ваша команда правильно ответила на вопрос?»
       «Нет», — отвечает знаток и откидывается на спинку кресла.
       Пауза висит в воздухе.
       «А я считаю, что правильно!» — крупье неожиданно мягок по отношению к знатокам. Шесть-пять!
       Все! Девушка отпускает мою руку, я — Ксюшину.
       Максим Поташев и Федор Двинятин, не дожидаясь финала, встают и выходят. Слово просит Виктор Сиднев. Он говорит, что команда 90-х достойна играть в финале, но недостойна такой победы — это унижение. Но Сиднева не слышат. Прямой эфир заканчивается...
       Все, словно в замедленной съемке, выходят. Меняют смокинги на джинсы. Курят.
       Судьба клуба решится в субботу. Еще есть время.
       
       Михаил БАРЩЕВСКИЙ, хранитель традиций клуба «Что? Где? Когда?», по совместительству полномочный представитель правительства РФ в Конституционном суде:
       — В течение многих лет эта программа — мое хобби, вспрыск интеллектуального наркотика два раза в год. Буду очень расстроен, если программа прекратит свое существование. Если кому-то дорога память Ворошилова, то единственное, что можно сделать в память о нем, — продолжить его игру. В последние годы мы были друзьями с Ворошиловым, поэтому я имею право сказать «криминальную вещь» — первые две передачи этой серии мне показались интереснее, чем последние программы Ворошилова, за исключением юбилейной. По существу передача не изменилась, но у нового ведущего есть свое лицо.
       
       Александр ДРУЗЬ, магистр «Что? Где? Когда?»:
       — Я считаю дурной приметой говорить о судьбе игры загодя, но постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы программа продолжила свое существование. С уходом Ворошилова мы много потеряли. Он был душой клуба. Я до сих пор прихожу в Охотничий домик к Ворошилову, его дух здесь остался.
       Ворошилов и новый крупье разные, их нельзя сравнивать. Для меня существенно важнее, что игра с Ворошиловым у меня получалась, а вот получится ли с новым крупье?..
       
       Андрей КОЗЛОВ, продюсер программы:
       — Скажу банально: «Что? Где? Когда?» — это жизнь. Первый раз я увидел программу в 1978 году в студенческом общежитии и сказал себе, что надо запомнить название передачи, чтобы не пропустить в следующий раз. С 1986 года я в клубе, и с 1990-го здесь работаю.
       Сейчас все зависит от знатоков. Проиграют — программу закроют навсегда, выиграют — она будет, но ее ждут большие перемены. Конечно, перемены связаны с трагичным уходом Ворошилова, но и независимо от этого программа бы менялась. Например, публика не заметила, что уже второй сезон знатоки перестали делать ставки. Когда они только появились — это был шок, а убрали — как будто так и было. Сравнивать электронный голос с Ворошиловым мне в голову не приходило. Но после игры команды 80-х я вышел с чувством, что посмотрел лучшую игру 80-х, которой она осталась в памяти, а не на пленке. До самой последней секунды не понимаешь, правильно ли ответили знатоки — четыре раза за игру крупье их разыграл. Как ведущий «Брейн-ринга» я понимаю, что это практически невозможно!
       
       Борис КРЮК, режиссер-постановщик и генеральный продюсер проекта:
       — Как вы относитесь к тому, что инкогнито из Нескучного сада все ассоциируют с вами?
       — А что же им остается делать? Ворошилов же завещал!..
       — Вам не кажется, что надо «очеловечить» инкогнито?
       — Я всегда считал, что ведущий должен быть за кадром, и Ворошилов знал мою точку зрения. Он сам появился в кадре, только когда все уже знали, что это он ведет «ЧГК». Мне вообще нравится закадровое ведение как подход. Нет панибратства — ему неоткуда было появиться, нет и большой дистанции. Хотя в первой игре она была — знатоки озирались, не понимали, что это за голос. А теперь освоились — правда, для этого надо быть Федором Двинятиным. Сегодня даже спокойный Алексей Блинов не выдержал напряжения, а громкий Жарков затих.
       — На карту поставлена судьба программы. А если знатоки проиграют...
       — Сейчас я выбираю между тем, что надо сказать, и что хочется. Если говорить, что хочется, — то игра отбирает у меня столько сил, что для меня ее прекращение будет облегчением. Но Ворошилов хотел, чтобы игра продолжалась, и я не могу этого не сделать. Не имею права. На самом деле мои проблемы начнутся, если знатоки выиграют. А вы видите, как они играют, — они хотят, чтобы «ЧГК» продолжалось, поэтому эмоции перехлестывают. Если б все не было поставлено на карту, Двинятин так бы упирался по поводу вопроса? И игроки так бы не открывались в обыкновенной, рядовой игре. Все сложности придумываются для игроков, чтобы они к каждой игре относились как к последней! Их надо пугать.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera