Сюжеты

КАК ДЕЛАЕТСЯ "ЧТО? ГДЕ? КОГДА?"

Этот материал вышел в № 39 от 07 Июня 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ Последние двадцатьпять лет о том, что наша жизнь — игра, мы узнавали не cтолько из классического первоисточника, cколько по телевизору. Узнавали также что-то совсем заоблачно-интеллектуальное или просто интересное. Болели...


КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ
       

   
       Последние двадцатьпять лет о том, что наша жизнь — игра, мы узнавали не cтолько из классического первоисточника, cколько по телевизору. Узнавали также что-то совсем заоблачно-интеллектуальное или просто интересное. Болели за знатоков. Возмущались резкостью крупье. Уважали Друзя. Влюблялись в Поташева.
        Судьба программы «Что? Где? Когда?» в очередной раз поставлена на карту. Точнее, ее положили на стол. В Охотничьем домике в Нескучном саду
       
       Прогуливаясь по одному из самых романтически-красивых мест Москвы — Нескучному саду, никогда не догадаешься, что скрывает оно в себе.
       Партизанская тропка убегает в глубь лесной чащи, упираясь в высокий зеленый деревянный забор, за которым спрятался ободранный с виду Охотничий домик, где и проходят съемки одной из самых рейтинговых и популярных телепрограмм. Деревянные ворота раскрыты настежь, но чужие здесь не ходят. А стоит попасть в число немногих избранных, допущенных до святая святых, и твоему взору открывается странная картина. Среди машин, вагончиков, гравия и свежих луж в джинсах и бабочках бродят люди, которые тебя не знают, но ты знаешь их сто лет....
       Вальяжно прохаживается Друзь, в джинсах и джемпере похожий на учителя ОБЖ. Обаятельный Сиднев рассказывает анекдот. Вечный юрист Барщевский хитро улыбается в усы, пока костюмер цепляет ему на пиджак значок почетного хранителя традиций. Федор Двинятин что-то взахлеб говорит Максиму Поташеву — им предстоит в этот вечер играть. Прошелестел плащом Козлов. Незаметный Борис Крюк в джинсах и кофте прошел в домик и скрылся.
       В поле зрения — три вагончика. В одном ПТС — телевизионная техника. В другом кафе — можно попить кофе из пластиковых стаканчиков, погрызть торт. В третьем вагончике переодеваются игроки и все допущенные (с одеждой в элитном клубе строго): смокинги — для мужчин и черные платья — для дам. Для каждого игрока смокинги сшиты на заказ, но многие приходят уже в своем. Здесь же могут приодеть и гостей. Что касается «удобств», то это на улице.
       Народ прибывает. Все больше бабочек, все меньше джинсов.
       Сегодняшние игроки заходят на «тренировку» в Охотничий домик. На поверку он оказывается очень-очень маленькой зеркальной комнаткой. Именно из-за этих зеркал и создается ощущение большого пространства.
       «Леша Блинов! Ты не обидишься, если мы тебе бабочку поменяем? Что-то она не в масштабе», — раздается голос за кадром. Но это еще не таинственный новый крупье, а пока режиссер. Блинов покорно соглашается.
       А кто крупье, кто этот «инкогнито Нескучного сада», здесь на самом деле никто не знает. Знатоки уже и не спрашивают. Интересующихся отправляют к Крюку.
       Редактор расставляет гостей в три слоя. Первый слой — знатоки. Второй — спонсоры. Третий — все остальные.
       Все происходящее снимают три оператора. Два работают вокруг игрового стола, один снимает сверху с небольшой кафедры у зеркальной стены. Операторы у стола бегают быстро. Им надо успевать снять и стол, и возле стола, и в парке на музыкальной паузе. На время операторского пробега три зрительских слоя вжимаются в один.
       Жарко. В уголке на всякий случай хранится нашатырь. Чтобы не запотевали зеркала, на время рекламы на ОРТ открывают двери в парк. Пока идет реклама или музыкальная пауза, знатоки бегают покурить.
       Парк тоже маленький, но симпатичный. Аккуратные фонари и подсветка на деревьях эффектно смотрятся на фоне закатного неба. Во время музыкальной паузы на небольшую площадку парка высыпает стайка девушек и толстый дядька, который поет под фонограмму что-то из джаза. Выходит Барщевский и садится на ступеньки. Ему нравится.
       В зале тем временем становится еще жарче — накаляются осветительные приборы и страсти. Счет пять-пять. Последний вопрос. Просят закончить фразу Станислава Ежи Леца: «Бывают пьесы настолько слабые, что не могут даже...» Поташев отвечает: «...провалиться». Пауза. Все ждут правильного ответа. Крупье просит зал соблюдать полную тишину. Я вцепилась в руку фотографа Ксюши. Какая-то барышня вцепилась в мою.
       «Бывают пьесы настолько слабые, что не могут даже... сойти со сцены», — произносит крупье. Зал молчит. Не понимает, кто же выиграл. «Инкогнито Нескучного сада» обращается к Федору Двинятину: «Ваша команда правильно ответила на вопрос?»
       «Нет», — отвечает знаток и откидывается на спинку кресла.
       Пауза висит в воздухе.
       «А я считаю, что правильно!» — крупье неожиданно мягок по отношению к знатокам. Шесть-пять!
       Все! Девушка отпускает мою руку, я — Ксюшину.
       Максим Поташев и Федор Двинятин, не дожидаясь финала, встают и выходят. Слово просит Виктор Сиднев. Он говорит, что команда 90-х достойна играть в финале, но недостойна такой победы — это унижение. Но Сиднева не слышат. Прямой эфир заканчивается...
       Все, словно в замедленной съемке, выходят. Меняют смокинги на джинсы. Курят.
       Судьба клуба решится в субботу. Еще есть время.
       
       Михаил БАРЩЕВСКИЙ, хранитель традиций клуба «Что? Где? Когда?», по совместительству полномочный представитель правительства РФ в Конституционном суде:
       — В течение многих лет эта программа — мое хобби, вспрыск интеллектуального наркотика два раза в год. Буду очень расстроен, если программа прекратит свое существование. Если кому-то дорога память Ворошилова, то единственное, что можно сделать в память о нем, — продолжить его игру. В последние годы мы были друзьями с Ворошиловым, поэтому я имею право сказать «криминальную вещь» — первые две передачи этой серии мне показались интереснее, чем последние программы Ворошилова, за исключением юбилейной. По существу передача не изменилась, но у нового ведущего есть свое лицо.
       
       Александр ДРУЗЬ, магистр «Что? Где? Когда?»:
       — Я считаю дурной приметой говорить о судьбе игры загодя, но постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы программа продолжила свое существование. С уходом Ворошилова мы много потеряли. Он был душой клуба. Я до сих пор прихожу в Охотничий домик к Ворошилову, его дух здесь остался.
       Ворошилов и новый крупье разные, их нельзя сравнивать. Для меня существенно важнее, что игра с Ворошиловым у меня получалась, а вот получится ли с новым крупье?..
       
       Андрей КОЗЛОВ, продюсер программы:
       — Скажу банально: «Что? Где? Когда?» — это жизнь. Первый раз я увидел программу в 1978 году в студенческом общежитии и сказал себе, что надо запомнить название передачи, чтобы не пропустить в следующий раз. С 1986 года я в клубе, и с 1990-го здесь работаю.
       Сейчас все зависит от знатоков. Проиграют — программу закроют навсегда, выиграют — она будет, но ее ждут большие перемены. Конечно, перемены связаны с трагичным уходом Ворошилова, но и независимо от этого программа бы менялась. Например, публика не заметила, что уже второй сезон знатоки перестали делать ставки. Когда они только появились — это был шок, а убрали — как будто так и было. Сравнивать электронный голос с Ворошиловым мне в голову не приходило. Но после игры команды 80-х я вышел с чувством, что посмотрел лучшую игру 80-х, которой она осталась в памяти, а не на пленке. До самой последней секунды не понимаешь, правильно ли ответили знатоки — четыре раза за игру крупье их разыграл. Как ведущий «Брейн-ринга» я понимаю, что это практически невозможно!
       
       Борис КРЮК, режиссер-постановщик и генеральный продюсер проекта:
       — Как вы относитесь к тому, что инкогнито из Нескучного сада все ассоциируют с вами?
       — А что же им остается делать? Ворошилов же завещал!..
       — Вам не кажется, что надо «очеловечить» инкогнито?
       — Я всегда считал, что ведущий должен быть за кадром, и Ворошилов знал мою точку зрения. Он сам появился в кадре, только когда все уже знали, что это он ведет «ЧГК». Мне вообще нравится закадровое ведение как подход. Нет панибратства — ему неоткуда было появиться, нет и большой дистанции. Хотя в первой игре она была — знатоки озирались, не понимали, что это за голос. А теперь освоились — правда, для этого надо быть Федором Двинятиным. Сегодня даже спокойный Алексей Блинов не выдержал напряжения, а громкий Жарков затих.
       — На карту поставлена судьба программы. А если знатоки проиграют...
       — Сейчас я выбираю между тем, что надо сказать, и что хочется. Если говорить, что хочется, — то игра отбирает у меня столько сил, что для меня ее прекращение будет облегчением. Но Ворошилов хотел, чтобы игра продолжалась, и я не могу этого не сделать. Не имею права. На самом деле мои проблемы начнутся, если знатоки выиграют. А вы видите, как они играют, — они хотят, чтобы «ЧГК» продолжалось, поэтому эмоции перехлестывают. Если б все не было поставлено на карту, Двинятин так бы упирался по поводу вопроса? И игроки так бы не открывались в обыкновенной, рядовой игре. Все сложности придумываются для игроков, чтобы они к каждой игре относились как к последней! Их надо пугать.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera