Сюжеты

ЦЕНА ЧЕЛОВЕКА И ЕГО СЕБЕСТОИМОСТЬ

Этот материал вышел в № 41 от 18 Июня 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Окончательный анализ первоначального накопления капитала Вот вышел олигарх из офиса, аккуратно дверь за собой прикрыл. И задумался: ради чего, собственно, крутится колесом, зачем человеку так много денег, отчего настоящие друзья...


Окончательный анализ первоначального накопления капитала
       

 
       Вот вышел олигарх из офиса, аккуратно дверь за собой прикрыл. И задумался: ради чего, собственно, крутится колесом, зачем человеку так много денег, отчего настоящие друзья растерялись? Заповеди Божьи вспомнил...
       Верите в эту хохму?
       Нам говорят: рынок и большой бизнес двигают экономику вперед. Согласимся.
       Нас убеждают: «Мы на пути к цивилизации». А кто спорит?
       Вот только спросим: «А почему к цивилизации, экономическому прогрессу и процветанию нас ведут люди с такой, мягко выражаясь, неважной репутацией?»
       По нашим представлениям, олигархи — преступники и воры, жизнь их роскошна и неправедна, а бизнес — нечестный и кровавый. Пусть платят налоги и создают рабочие места — народ все одно кроет их матом.
       Понятно, олигарх — «профессия» трудная. Попробуй оторви себе кусок по закону — намаешься. А сколько нужно корма, чтобы размножать эти денежки? И все-таки почему в России ни один олигарх не гордится тем, как разбогател? И почему в России нет ни одного, которого бы уважали?
       Масштабные задачи большого бизнеса диктуют правила игры: эффективно лишь то, что дает деньги. Олигарх рискует и нарушает законы. Он циничен и не гнушается сомнительными средствами и приемами в борьбе с конкурентом. Его стратегия и тактика — голая мотивировка и абсолютная рациональность, мораль вторична, ее истребляют, как сорную траву на поле чудес.
       Английский философ Фрэнсис Бэкон утверждал, что для добродетели богатство — большая обуза: «... то же, что обоз для армии: без него не обойтись, нельзя также бросить его, но он затрудняет движение, а забота о нем стоит подчас победы».
       Древние же философы писали, что умножение добродетели в человеческой натуре зависит от хорошего устройства общества. В том, что общество наше устроено все еще паршиво, вряд ли кто сомневается. А может быть, именно на олигархах оно проходит тест на качество собственного устройства? А может, законы большого бизнеса становятся над моралью, размывают границы дозволенного только тогда, когда сами люди не диктуют бизнесу законы человеческой морали?
       Энергия больших денег и масштабных возможностей не может не менять людей. Но говорить о сокровенном с олигархами — дело безнадежное: наивно рассчитывать на откровенность и на «неэффективную» трату времени — стрелка отсчитывает не секунды — деньги.
       Перелопачивание души требует времени и усилий. «Жертва» — не для всякого.
       И все же нашелся замечательный собеседник, Юлий Анатольевич ДУБОВ, — личность известная: заместитель генерального директора «ЛогоВАЗа», доктор технических наук, сподвижник Березовского. Не скрывает, что дружит с опальным олигархом и многим ему обязан. Не кокетничает в формулировках — качество, редкое для человека, владеющего энергией денег.
       Написал откровенный роман о русском бизнесе, наполненный неожиданно глубокими философскими обертонами. Книжка под названием «Большая пайка» (вышла в прошлом году огромным тиражом) стала сенсацией года, получила очень лестные рецензии, а автор — престижную премию «Бизнес-Олимп» «За лучшее художественное произведение о современном российском бизнесе».
       Но Юлий Анатольевич — не олигарх, о чем предупреждает сразу. По слухам, богатый. Но внешне похож на человека. Живой образ-опровержение: интеллигентный профессор с академической бородой.
       И вправду: по «табели о рангах» — просто управляющий, наемный работник. Однако хорошо знает не только законы бизнеса, но и очень многих олигархов.
       В кабинете — фигурки черепах всех мастей и размеров. Часть большой коллекции. На стене — картина: большая тортилла c волшебным царством-государством на спине возлежит в море-океане, к ней плывет одинокий белый парусник, внизу картины — казенная табличка: «Мест нет». Художественная метафора предельно ясна. Хотя и многослойна.
       «Вам черепахи нравятся за мудрость?» — спрашиваю. «У них с двух сторон очень прочный панцирь», — ответ-философия. Невольно думаю, что отсутствие морали у олигархов — тоже защита. От инфаркта
       
       — Юлий Анатольевич, вас называют «одним из самых известных капитанов флибустьерского отечественного предпринимательства», «человеком Березовского» и даже «олигархом», что в народе равносильно казнокраду или преступнику.
       — Человек стоит столько, во сколько его оценивают окружающие люди? (Пауза.) Или нет? (Пауза.) Это вопрос вам.
       — Для меня себестоимость значит больше, чем рыночная цена. Значительно важнее то, как я сама себя оцениваю и что о себе думаю.
       — Абсолютно правильно! Попытки утвердиться в жизни для внешней оценки не приносят ничего. Еще никогда внешний мир не делал человека счастливым. Человеку хорошо или плохо только от того, что у него внутри. Что снаружи — по большому счету все равно.
       — Я бы сказала — почти все равно. Но давайте поговорим об олигархах...
       — Не люблю я это слово.
       — Давайте его закавычим. Или заменим на более покладистое — «магнаты». Что движет ими — деньги, власть, возможность менять жизнь? Вы, например, в каком-то интервью говорили, что они стремятся стать Богом. И за это будут наказаны.
       — Я и сейчас так думаю. Именно это желание стать Богом — а по Стругацким, это трудно! — и отделяет «олигархов» от «неолигархов». Деньги как движущая сила — это смешно. Представьте себе Бога, у которого больше денег — он что, от этого больше Бог?
       Есть особая категория людей, которые спокойно жить не могут, им обязательно нужно мир переделывать. Их можно назвать преобразователями мира. И власть, и деньги им нужны лишь постольку, поскольку они дают возможность осуществлять преобразования. В них присутствует изначальная внутренняя потребность менять то, что привычно, — обывательское спокойствие и устоявшийся порядок вещей. Они двигают прогресс. Это есть не у всякого.
       — Такие люди сконцентрированы в большом бизнесе?
       — Не только. В политике, например. Ленин не занимался бизнесом, но он тоже преобразователь мира. Так же, как Наполеон, Цезарь или Александр Македонский. Не самые приятные субъекты. Но тем не менее эти люди привлекательны — они заставляют мир двигаться. Без них Земля была бы скучной.
       — Интересная тема для исследования: «Аврора» как средство от скуки. Значит, примерились к божьему Олимпу и начали строить мир по своему разумению. Но для того, чтобы менять мир, нужны ресурсы, а не только «Божья» воля.
       — Разумеется! Ресурсами могут быть деньги, политическая позиция или несколько сотен тысяч людей, которые идут за тобой по улице, а ты впереди с флагом. И кажется — можешь все! Почти Бог! И деньги здесь — лишь один из ресурсов, но не единственный и не определяющий. Главное — изначальная установка: мне не нравится мир — я буду его менять.
       — Что происходит с этими «преобразователями мира» в процессе осуществления их грандиозных планов? Например, когда человек меняет структуру питания, у него меняются цвет лица, осанка, самочувствие. Преобразование мира тоже меняет человека на «химическом уровне»?
       — Если бы мы с вами разговаривали при советской власти, вы мне этот вопрос задали бы по-другому: «Высокая должность в партийной иерархии меняет человека?»
       — Так ведь горький опыт показал — меняла, и еще как! Теперь другое время. Для многих деньги — это некий космический энергетический ресурс...
       — Давайте поделим людей на две части. Есть люди, которые живут ради ресурсов. Типичный пример — пушкинский Скупой рыцарь. Он по вечерам запирался, считал свои талеры, которые отнял у несчастной вдовы, и от вида денег становился счастливым — всего достиг! Но больше ничего не делал! Настоящим преобразователям не нужны талеры сами по себе или власть. Важна задача, для которой нужны и талеры, и власть. И такие люди мне, не могу сказать, что нравятся, но очень интересны, поскольку двигают экономический и общественный прогресс.
       — Значит, большой бизнес — мотор прогресса. А вот вы в книге писали, что, входя в большой бизнес, мораль нужно оставить за дверью. Получается, что законы человеческой морали несовместимы с эффективностью в материальном мире?
       — Оставляя за дверью общечеловеческую мораль, ты точно знаешь, что делаешь. Кстати, почему все привязались к бизнесу? Да, бизнес так устроен. А революция устроена по-другому? Кто-нибудь когда-нибудь видел в истории моральную революцию, которая руководствовалась бы именно принципами этики, а не совершенно непреодолимой тягой к уничтожению противника? Никогда таких революций не было! Любой революционный путь преобразования мира аморален.
       — Но у революций были гуманные лозунги...
       — Лозунги вывесить не сложно: «Мы, бизнесмены, дружбой сильны своей, цель нашей мирной жизни — счастье простых людей!..» Вот, к примеру, принято считать, что победа Советского Союза над гитлеровской Германией есть моральный акт. А бездарно погубленные под бомбами женщины и дети той же самой Германии? Это что — морально?
       — Это издержки благородной цели.
       — Нет, это абсолютно точно поставленная задача. Если бы не было Сталина, такую же задачу поставил бы кто-нибудь другой, иначе не было бы нас. Задача-то понятная! Каждый солдат прекрасно осознает, что стояло за приказом «Ни шагу назад!» или за словами Эренбурга «Убей немца!»
       — Вы имеете в виду только Великую Отечественную войну, или, по-вашему, всякая освободительная война аморальна?
       — Когда вы начинаете убивать, то будете убивать и дальше. Вы понимаете, ради чего это делаете. Вы чувствуете, что ваше дело правое. Оно и есть сто раз правое! Но ради него вы будете убивать ни в чем не виноватых людей.
       — Но война — это чрезвычайная ситуация, особые обстоятельства. А мы живем в относительно мирное время.
       — Вы считаете перестройку мирной? А Чечня? А Карабах, Узбекистан, Прибалтика, Приднестровье? А перестрелки и поножовщина на улицах городов? А проституция, всплеск наркомании?
       — То есть у нас сейчас революция?
       — Конечно! Но сейчас она, возможно, пошла на спад.
       — Значит, революция — аморальна, а в период застоя, когда революции не было, выходит, было больше морали?
       — Тогда ничего не происходило. Ну жили как-то все сами по себе, и все. Да, стучали, да, сажали. Люди... Ничто человеческое им не чуждо. Не было человека, который бы сказал: «Идите за мной. Я знаю, как надо». Потому что для того, чтобы взять и поставить мир с ног на голову или наоборот, нужно иметь, выражаясь современным языком, «драйв». Должен быть человек, который способен сказать: «Я хочу и могу это сделать». И за ним пойдут.
       — Из того, что вы говорите, получается, что и большой бизнес, и само общество одинаково аморальны.
       — Любая целенаправленная деятельность прежде всего руководствуется своими собственными интересами — в ней изначально морали просто нет. Только сами люди могут ставить себе определенные ограничения. Или не ставить.
       Например, можно себе сказать: «Я буду ковать оборонный щит Родины, но никогда не буду пользоваться трудом заключенных». Как известно, Лаврентий Павлович формулировал по-другому: «Давайте больше заключенных — завтра будет оборонный щит Родины». Это целенаправленная деятельность. Если вы начинаете ее сковывать моральными ограничениями, она, как любой процесс, который ограничен, продвигается медленней. Ну а дальше считайте про себя — на что вы идете. Либо вы жертвуете моралью, либо тем, для чего вы это делаете.
       — Значит, цель и средства всегда неадекватны?
       — Это несовместимо. Нельзя килограммы мерить километрами. Вот цель — всеобщее счастье. Вот препятствие — «иуда Троцкий», который стоит на дороге и мешает, вот ледоруб... Не будет Троцкого — двинемся дальше!
        — И все же — человечество выработало некую мораль для своего выживания. «Преобразователь мира» выходит из своего рабочего кабинета и возвращается в общество людей, где существуют общечеловеческие ценности. И остается наедине с вечными вопросами.
       — Зачем же для этого выходить из кабинета?
       — Чтобы оставить там суровые законы бизнеса, где, как вы сказали, нет места морали. Ведь в большинстве своем люди все же пытаются следовать Моисеевым заветам...
       — Кто эти люди?
       — Ну хорошо — просто человек.
       — Здесь невозможны абстракции. Вопросы совести и морали можно ставить только в первом лице — «я». Как у Киплинга: «И каждый за грех, совершенный вдвоем, отвечает сам за себя». Надо думать о том, что ты делаешь, ради чего и как. Нарушать заповеди или нет — это вопрос интимный. И никто не вправе указывать, как правильно его решить. Это личный риск, личная ответственность — не перед людьми, перед Богом. За каждого убитого по дороге. Вот это для меня при всей возможной неправильности или нелогичности — моральная позиция.
       — А вы верите в неизбежность наказания?
       — Верю. Поправший законы морали будет наказан здесь, при жизни. Например, человек, убивший другого человека, никогда не останется тем же, он будет другим. И это — самое главное его наказание. Все зависит от того, насколько хорошо он понимает, чем собирается за сделанное платить. Я знаю людей бизнеса, которые готовы платить за свои поступки, знаю тех, кто не готов. И тех, кто на эту тему вообще не размышляет.
       Большой бизнес — это огромный риск. И нужны очень сильные стимулы и масштабные цели, чтобы посвящать этому жизнь.
       У японского писателя Рюноскэ Акутагавы есть притча про бататовую кашу.
       У одного очень бедного крестьянина была мечта — поесть бататовой каши. Но не было денег. Прошли годы, он постарел, но мечту свою так и не осуществил. Однажды к нему пришел самурай и сказал: «Пойдем ко мне, я тебя угощу бататовой кашей».
        Долго шли они через горы и леса, сражались с бандитами, перебирались через болото, тонули в реке, их кусала змея. Наконец после месяца странствий пришли к самураю в дом, где в огромных чанах варилась бататовая каша. «Вот тебе бататовая каша», — сказал самурай. Но крестьянин вдруг понял, что он ее уже совсем не хочет.
       Самое страшное — дойти до цели. Когда к чему-то рвешся, получаешь и вдруг понимаешь, что тебе это абсолютно не нужно.
       — И что тогда происходит с человеком?
       — Это очень тяжелая штука. Я видел, как люди ломаются. Пить начинают, уходят, и больше их никто не видит. Очень серьезная трагедия.
       — Причина в том, что у человека нет личной идеологии?
       — Совершенно верно! Средство подменило цель. Потому что всю жизнь хотел бататовой каши сам, а не чтобы у всех людей была бататовая каша. Кто-то хочет иметь сто тысяч долларов. Ему говорят: «На! И пошел вон». Он выходит и понимает, что жизнь кончилась. Синдром Шуры Балаганова. Такие люди понимаемы. А есть другие, которые хотят непонятного, недостижимого — чего в этом мире нет. Для них важны не деньги, а процесс, чтобы что-то происходило. Вот они-то по-настоящему и двигают историю...
       — ... и в этой исторической миссии соображения целесообразности становятся для них главенствующими? Ведь в бизнесе все строится на эффективности. Нужно выбросить за борт эмоции, пожертвовать дружбой, отказаться от иррациональных поступков. Не страшна ли такая рациональная философия?
       — Отсутствие эмоциональности и рациональность цели ничего общего между собой не имеют. Например, Иосиф Виссарионович пытался реализовывать то, чего не могло быть, — построить из страны идеальный механизм. Все, что он делал, являлось только средством для решения этой задачи. При этом он был абсолютно антиэмоционален и иррационален, потому что, как Сизиф, пытался втащить камень на гору, а тот все время скатывался обратно. Он хотел построить Божий мир по своим законам и действовал методично, без всяких эмоций: сегодня стреляем этих, завтра сажаем тех.
       — Значит, среди наших олигархов есть и иррациональные, и рациональные?
       — Конечно! Гусинский, к примеру, — абсолютно рационален. Березовский — совершенно иррационален, потому что хочет невозможного.
       — Известно, что любовь — категория иррациональная, ну совершенно неэффективная. Ведь эффективнее заплатить путане и получить то, что ты хочешь. По вашим наблюдениям, олигархи способны на любовь?
       — Они способны на все, на что способны люди. Просто в тот момент, когда что-то из необязательного мешает делу, это отбрасывается. А вообще нацеленность на эффективность — это тактическая рациональность. И к стратегии никакого отношения не имеет. Это разные вещи.
       — Не знаю, насколько это тактично, но рискну спросить: а господин Березовский может безумно влюбиться?
       — Я мало знаю таких эмоциональных людей, как он. Если влюбляется — может бросить все: дела, тысячу людей, горящие проекты... Он вообще специальный человек. Отдельный.
       Большинство людей-преобразователей по природе своей — тоже эмоциональные люди. Неэмоциональный человек не может поставить перед собой недостижимую задачу — завоевать небо. Вот не придет это в голову, и все. Он может заработать десять или сто миллионов. Или стать миллиардером. Но оттого, что у него денег больше, чем у дворника, он что — более интересен? Ведь человек интересен как элемент мироздания. А тут... Ну вымахало дерево в четыре этажа. А другие выросли маленькие. Ну и что?
       — Ваш литературный герой — глава «Инфокара» Платон — невероятно одинок, он не верит ни маме, ни папе, ни друзьям, никому. Чем успешнее его бизнес, тем больше разрушаются человеческие связи, тем дальше он уходит в одиночество. Бизнес губит дружбу?
       — Дружба может пережить очень многое — неравенство доходов и социального статуса, соперничество — даже из-за женщины. И генерал может дружить с солдатом. Но дружба не может пережить иерархии. Это же относится и к любви. Иерархия — конец любви.
       Помните, чем кончается замечательная книжка «Три мушкетера»? Кардинал Ришелье презентовал д'Артаньяну патент под названием «Лейтенант королевских мушкетеров», и тому ничего не стоило вписать туда свое имя. А он этого не захотел сделать! Потому что в этом случае его друзья — люди более опытные и значительные — оказались бы у него в подчинении. Он обращался к ним: ребята, впишите себя! Но они отказались — это неэтично между дворянами. Но из мушкетеров все уволились. Потому что дружбу ценили больше, чем пребывание в системе иерархии. В те времена существовал благородный закон дворянства. А друзья ведь тоже между собой дворяне.
       — Это объясняется тем, что бизнес — это вид деятельности, который ничего, кроме диктатуры, не терпит?
       — Да, это так. Можно советоваться — пять минут, ну десять. Потом обсуждение заканчивается и принимается решение. И подлежит немедленному исполнению. И никакого голосования — это никому не интересно. Если я отвечаю за дело, то я и приказываю.
       — А вам не кажется, что масштабные цели большого бизнеса опасно раздвигают для всех границы дозволенного в области морали? Человек рассуждает так: «Известные бизнесмены поступают так, значит, и мне можно». Если попирается мораль, не окажется ли прогресс в действительности регрессом?
       — С соблюдением законов во все времена было неважно. И я не могу сказать, что сейчас стало хуже. Правда, не стало и лучше. В этом смысле человек достаточно инертен и мало меняется. И совершенно неважно, какой он деятельностью занят. Я вас уверяю, что, не занимаясь большим бизнесом и не делая революцию, а просто подметая улицу, обществу можно напакостить ничуть не меньше.
       Есть всего-навсего одна вещь, которую я хотел бы рекомендовать всем: знать, что написано в Нагорной проповеди, и сопоставлять то, что ты делаешь, с тем, что там написано. Надо четко понимать, что ты делаешь и почему. Мне противны те, кто оправдывает свои поступки высшими мотивами. Это безнадежные люди.
       — Но человек по сути своей все же существо не демоническое. Выстроенный в свое оправдание миф — наверное, обязательное условие любого поступка.
       — Человек должен понимать, что никакая благородная цель ему на самом деле ничего не разрешает. Разрешает себе ТОЛЬКО ОН САМ. И не надо придумывать оправдания. Это нечестно. Ну зачем себе врать?
       — Скажите, а эффективность в большом бизнесе имеет знаки «плюс» и «минус», как у простых, честных людей, которые не возьмут, к примеру, деньги сомнительного происхождения? По законам большого бизнеса, подкупая человека, который может помочь, вы поступаете честно?
       — Подкупить и перекупить — разные вещи. Ввязываясь в драку, я вынужден руководствоваться теми правилами, которые существуют в данном сообществе. Это сообщество диктует правила игры и состоит часто не из самых приятных людей. Но я отдаю себе отчет, в каком месте, что и как я нарушаю.
       — По этим правилам взятка — преступление?
       — Преступлением она называется только в Уголовном кодексе. Сейчас законы таковы, что давать и брать взятку — одно удовольствие. Если экспертизу моего предложения нужно пройти в какой-то фирме, я пойду туда и заплачу ей за это. Я действую по законам бизнеса. Более того, по законам, существующим в любом деловом сообществе. Все легально. Я не нарушал законов. Хотя все мы понимаем, что на самом деле я дал взятку. Кстати, в Нагорной проповеди про взятку, кажется, ничего не написано.
       Каждый человек стремится что-то сделать, по возможности не нарушив законы человеческого сообщества. И у него всегда есть выбор. Человек поступает по закону, потому что не хочет садиться в тюрьму. Но разве можно назвать его моральным только потому, что он не нарушил закон? Конечно, нет! Пока он шел по дороге, все что можно из важных, непреходящих вещей нарушил.
       И не надо успокаивать себя тем, что действовал во имя высшего блага. Если ты не знаешь про то, что грешишь, — у тебя нет возможности покаяться. Ты закрываешь себе эту дорогу. Свои пакости полезно пересчитывать и быть с собой откровенным.
       — Юлий Анатольевич, а что для вас этот кабинет, эта престижная должность?
       — Ничего. Совершенно неинтересно! Это не есть цель моего существования. Ну сидишь, ну люди, ну деньги, ну операции разные, которые нужно придумывать, ну деятельность. Целенаправленная. Это способ зарабатывать себе на жизнь. Мне интересно общаться с умными людьми, которых я уважаю.
       — Вы сейчас рассуждаете как наемный работник. А могли бы сами стать олигархом, который изменяет мир?
       — У меня другие жизненные установки. Я не получаю удовольствия от преобразования мира. Мое удовольствие — в других вещах.
       — Например, в чем?
       — Проснулся. На часах семь утра, рядом спит любимая женщина. На стенке — солнце. За окном — елка. На елке — белка. Что еще нужно? Между прочим, это совсем ничего не стоит. Если вы, конечно, не нанимаете специальных людей, которые всю ночь разгоняют тучи, чтобы с утра светило солнце.
        — А вы получили удовлетворение от написанной книги, ставшей сенсацией прошлого года, от премий, хвалебных рецензий и слов?
       — Фантастическое! Вот ради этого стоит жить. Когда делаешь что-нибудь такое, чего никогда не делал. А люди посмотрели-почитали и сказали: «Это хорошо». А то, что я для компании заработаю три или тридцать миллионов, кто это заметит, кроме господ-акционеров? Деньги — не видны. Они вообще любят тишину и полумрак. Но эту работу нужно делать добросовестно.
       — А господин Березовский прочел вашу книгу? Какая была его реакция?
       — Разговаривать с Борисом Абрамовичем про мою книжку — занятие бесперспективное. Потому что и мне, и ему понятно, что книга не про него, хотя многие пытаются находить реальные прототипы моих литературных героев. Книга не вызывает у него никаких негативных эмоций.
       — Прошло уже больше десятка лет со времени образования «ЛогоВАЗа». По вашим наблюдениям, наш большой бизнес как-то цивилизуется или по-прежнему остается диким, таким, как вы его описали в книге? Становится ли экономической категорией честное имя?
       — Честное имя и тогда ценилось, и сейчас ценится в ограниченной профессиональной среде. Конечно, было много всяких обманов, но в конце концов те, кто выжил, заработали себе некую репутацию людей, которые отвечают за свое слово. Однако сказать, что если кто-то из наших олигархов придет, например, в «Чейз Манхэттэн Бэнк» и скажет: «Ребята, мне нужно сто миллионов под мое честное имя», и ему их дадут, я бы не решился.
       — Сближаются ли интересы государства и большого бизнеса?
       — Они не могут совпадать.
       — И никогда не будут?
       — То, что у нас в течение некоторого времени этого не произойдет, — абсолютно точно. Потому что наше государство — это самодовлеющая сила и всегда было таким, со времен царя Ивана Васильевича. Государство страну строит под себя — чтобы было удобно существовать. Поэтому вряд ли тут возможно полное тождество интересов.
       — Два наших крупных «олигарха» пребывают за границей. Как вы думаете, политика Путина — это стремление равноудалить олигархов от власти или попытка разобраться с самыми нелояльными из них?
       — У меня нет ощущения, что президент ставил задачу избавиться от Березовского с Гусинским и сразу решить все проблемы. Его задача другая. Он занимается строительством государства, державы и убирает все, что мешает ему это делать. НТВ мешало — убрали. Читали Толкиена — «Властелин колец»? Хоббит Фродо мог бы надеть на палец кольцо власти и сразу решить все проблемы, но он этого не сделал, потому что иначе стал бы таким же, как Саурон — владыка Мордора. Сауроном быть никто не хочет, а к кольцу тянутся. Нельзя надевать на палец кольцо, потому что останешься, как владыка Мордора, — один. Это опасно.
       У Путина сейчас фантастически высокий рейтинг, и объясняется он тем, что очень много людей также считают, что страну надо приводить в порядок. Но здесь существует опасность — державу хорошо отстраивать в Чили или в Китае, но не в России. Потому что у нас в истории это уже было.
       — Мы прошли эпоху «первоначального накопления капитала», знаем, как это «накопление» проходило. На ваш взгляд, какую политику должна избрать сегодня власть — простить все, признать статус-кво, легализовать доходы олигархов или «разобраться» с каждым из них?
       — Не знаю. Но убежден в одном: повторение попытки государства «пронизать» всю жизнь страны сверху донизу для нас вредно и таит в себе большую угрозу. А признавать «Норильский никель» и «Сибнефть» или нет — это лежит совершенно по другую сторону важнейших проблем и ничем не поможет обычному человеку, гражданину страны. Ну отберем «Норникель» — кому от этого станет лучше? Ну сколько от «Сибнефти» достанется Шарикову? А вот если в каждом доме появится Швондер — это страшно.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera