Сюжеты

ПЫТКИ НА «ГОРЕ»

Этот материал вышел в № 41 от 18 Июня 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ПЫТКИ НА «ГОРЕ» Вместо вечернего кино, «на десерт», офицеры в Чечне истязают людей Человек не чувствует чужой боли — так начинаются войны. Человек счастлив при виде чужой боли — так войны продолжаются. Сегодня в Чечне происходит именно...


ПЫТКИ НА «ГОРЕ»
Вместо вечернего кино, «на десерт», офицеры в Чечне истязают людей
       

 
       Человек не чувствует чужой боли — так начинаются войны.
       Человек счастлив при виде чужой боли — так войны продолжаются.
       Сегодня в Чечне происходит именно это. Массовые, сотнями и тысячами, исчезновения людей, пытки и расправы — вот главная здешняя «эпидемия» последнего времени. У нее, естественно, целый список объяснений, аргументов, поводов и причин. Однако основная — ничем не ограниченное, махновское всевластие военных в «зоне борьбы с международным терроризмом» и удовольствие, которое испытывают многие из них, мучая беззащитных людей. Дальше — одна современная чеченская трагедия. Рядовая и тривиальная — и в этом ее ужас. Место действия — мы, и, значит, уже нет никакой возможности списать на что-то далекое — НКВД, Берия, Сталин...
       
       ...Старик сидел на табуретке, съежившись, и был похож на воробья, забитого стаей ворон, но пока еще живого. Подбирая ноги все выше к груди и превращаясь почти в комок, ронял слова медленно, будто трудился над приговором:
       — Тридцать пять лет я убеждал своих учеников, что мы живем в лучшей стране мира. Я гордился. Я женился на русской. А сейчас? Я — беглец из Чечни. Меня презирают в Иванове. И я теперь считаю, что русских с оружием надо убивать...
       — Вы? И убивать?
       Мы знакомы уже целый год. Прошлым летом, в июле, старик подолгу просиживал на ступеньках аптеки в Гудермесе — там был предвыборный штаб ныне депутата Госдумы Аслаханова — в надежде на помощь: его, бывшего сельского учителя, на пенсии выстроившего ферму, с приходом новой, «русской», власти затаскали по МВД и ФСБ, нагло вымогая взятку как раз за эту ферму.
       Ошарашенный, старик показывал свои мозоли больше суставов и, все еще веря, что это аргумент, говорил: «Работай, как я, и у тебя все будет...» И добавлял: «Я — мусульманин. Оружие в руки не беру. Нельзя. А мне говорят: «Твоя ферма для боевиков построена...»
       И вот июнь 2001 года. Теперь, чтобы поговорить, мы прячемся в квартирке на окраине города Иваново. Кроме старика, в комнате его сын Шамиль, молодой рослый мужчина — бледный, минорный и раздумчиво-тихий, как бывает с тяжелобольными, утратившими надежду.
       Прошлым летом за старика заступились многие влиятельные граждане мира сего, и федералы от него отстали, но, выждав паузу, выместили свое зло на сыне, применив к нему ту меру наказания, которую у нас с легкостью называют «адресной зачисткой», совершенно не понимая, что это такое.
       Шамиля «вычистили» из дома в селении Курчалой
       7 января 2001 года. Пришли люди в масках и увели.
       — Меня долго куда-то везли, бросили в яму, а потом много ночей пытали. Вот и все, — говорит Шамиль и без души, и без боли. — Брали на пытки. Как приедут с зачисток, час-полтора пройдет — и меня из ямы тащат. Первые две-три ночи пытали контрактники, потом я перешел к офицерам — в палатку, оборудованную под спортзал. Офицеры пытали с пристрастием — палатка с контрактниками показалась мне сказкой... У офицеров был патологоанатомический набор — щипцы, скальпели, пила для ампутации... Все — в кожаной сумке. Они подвязывали меня за ноги на спортивную перекладину, вниз головой. Сначала щипцами пальцы ног и рук дробили, ими же хватали язык, зубы, ногти... Шило под ногти загоняют. Потом один рацпредложение внес: «Давайте ему развяжем глаза, чтобы видеть ужас в его глазах». Так я сумку с набором увидел.
       
       ...Шамиль говорит, а я и не знаю, как реагировать: не может ведь быть, чтобы офицеры — щипцами... Язык, шило... Мы с этими людьми, по рассказу, ровесники, значит, в соседние школы ходили, одни фильмы про фашистов смотрели... А старик все не плачет — и это мне тоже очень странно, отец все же. Замер и не шевелится на своей табуретке. Будто надгробие самому себе...
       — Щетина у меня тогда уже большая была — так они зажигалкой ее жгли, спалили губы и кожу вокруг рта. Я и очнулся от боли. Слышу: «Нормально, не притворяется». Взяли ведро воды и давай отливать. Выльют ведро, приду в себя — опять подвесят... Потом руки отдавили каблуками...
       — Как это?
       — Сказали: положить руки ладонями вниз на какую-то железяку. И бегали по ним. Когда я уже несколько раз терял сознание, стали делать уколы в перепонки между пальцами. С тех пор пальцы онемевшие. Говорили: «Курок ты больше не будешь нажимать».
       — Так чего же они хотели? Какие вопросы задавали?
       — Говорили: «Ах ты, тракторист, как с нашими делал? Так?» Водкой голову обольют, пакет на голову — и душат. Током, естественно, пытали.
       — У офицеров было приспособление для пыток током?
       — Мне не разрешали снимать повязку с глаз. Знаю, что прибор шумит, когда бьет током. А они водят проводами по голове, облитой водкой, — чтобы побольнее. Потом тычут проводами в другие части тела... Повторяли: «Будешь молчать — будешь мучаться».
       — Значит, какую-то информацию от вас все-таки требовали?
       — Да. «Назови людей в селе, у кого есть «бабки», «капуста». Доллары то есть.
       
       ...Пока Шамиля пытали, семья старика бегала по Чечне. Так сегодня делают все семьи, откуда федералы кого-то «адресно зачистили»: бродят ежедневно от Ханкалы до Гудермеса, через все КПП всех дислоцированных тут воинских частей. С одним вопросом: не у вас ли?.. И с одним предложением: что хотите за весточку?.. Рядом с семьей старика на тех же КПП стояли родные других таких же бесследно сгинувших курчалоевцев — из одного их села только 7 января увели 16 человек без всяких обвинений, ордеров и санкций... Куда увели? Почему?.. И эти толпы у КПП — их-то как теперь называть? Опять — ЧСИРы!.. И все это — ренессанс скорбных очередей 30-х — в Кресты да в Бутырки?..
       Если у вас еще есть сомнения в корректности такой исторической параллели, то напрасно. А отличие 2001-го от 1937-го только одно: коммерческая основа. И трупы (это убитые федералами), и живые души (это чудом уцелевшие) сегодня в Чечне покупаются и продаются — для этого между военными и семьями исчезнувших безостановочно снуют посредники-чеченцы. «Шакалы» и «твари» — зовут их в чеченских городах и селах. Но пользуются.
       Посредники донесли старику, что Шамиль — на «горе», а хуже этого ничего не может быть. «Горой» в Чечне именуют одну из самых зловещих территорий — холмы между селениями Аллерой, Новогрозненский и Бачи-Юрт, где располагается сводный мобильный отряд, включающий 33-ю бригаду внутренних войск, спецподразделения ГРУ, части Минобороны и Минюста. В Чечне уверены: увезенный на «гору» исчезает с лица земли, выбравшиеся с «горы» — инвалиды и долго не живут...
       
       – Прошло почти двадцать ночей, и я уже был весь обмороженный, — продолжает Шамиль. — После пыток, всего в крови и мокрого, меня возвращали в ямы. А ведь мороз. Первая «моя» яма была еще ничего — высотой метра три, с нишей: свернешься там, и теплее. Потом перевели в яму пошире и без ниши. Я очень мерз. От щипцов ноги уже гнили, раздулись, руки вспухли. Вонь от гниения даже в яме была ужасной. Шесть суток я не садился, не ложился и не спал — боялся, умру во сне от холода. Галлюцинации преследовали. Как-то меня привели в палатку-спортзал, обмотали веревкой горло, подвесили — и быстро веревку отпустили. Я понял: послабление. Позвали медбрата, и тот перевязал мои раны. И потом, в яме, я бинты разматывал и наворачивал себе на ночь на уши, чтобы не мерзнуть, и на ступни вместо носков. Как-то утром меня вытащили из ямы — я сам уже не мог, под мышки втащили в БТР. Подумал: сейчас прикончат. Ехали минут двадцать. Остановились. Выволокли, поставили на колени, и офицер тихо сказал на ухо: «Мы тебя отпускаем. Через десять минут можешь двигаться». БТР завелся, и я поверил, что меня не убьют. Я был в кювете. Рядом — асфальт. Я вылез на дорогу, две машины не остановились, третья подобрала. Оказалось, это граница с Дагестаном и двадцать первая ночь после ареста.
       
       Люди, сжалившиеся над Шамилем, привезли его к себе в дом — в больницу побоялись. Сначала он был без сознания, а когда очнулся, спросили: «Ты кто?» Шамиль назвал адрес — так старик узнал, что сын жив. Месяц выхаживали, а потом, прилагая все книжные знания о конспирации, переправили в Иваново. Пыточная эпопея закончилась, ее сменила больничная — Шамилю предстоят долгие годы борьбы с приобретенной инвалидностью.
       — Нам повезло. — Старик подводит черту, но верит ли он действительно в везение, не знаю. — Из тех, кого забирали из Курчалоя в ту зачистку, многие сгинули. Родственники до сих пор ищут Умара Аслахаджиева, Нур-Магомеда Бамбатгириева, Турпал-Али Наибова. Пишут заявления, караулят прокуроров... И ничего.
       — А рядом с вашей ямой были на «горе» другие? С людьми?
       — Да, — отвечает Шамиль. — Я слышал, как приезжали БТРы и солдаты весело кричали: «Принимай груз «200»! «Грузом «200» там называют чеченцев.
       
       Старик смотрит в пол. Он затравлен. И наступает время приговора. Всему — и своей жизни, и нашей:
       — Я ни одного русского не убил. Я отрицал оружие. Но если бы я был сейчас главой чеченского племени, то сказал бы так: «Все идите домой. Берите в руки, у кого что есть — вилы, лопаты, автоматы. И УБИВАЙТЕ ВСЕХ РУССКИХ С ОРУЖИЕМ... Это не армия. Терпение закончилось».
       
       Середина 2001 года. Финиширует второй год войны.Чеченский кризис получил формалиновую инъекцию стойкой неуправляемости: армия делает все, что хочет, и никакой президент той «горе» не указ. Упущен шанс воздействовать и на тысячи пострадавших от зачисток семей — они уже не могут не мстить, поставьте себя на их место. И это наш крах — слишком многим хочется крови.
       Рецепт выживания? Закон! Немедленный запрет на все зачистки — задержания лишь по санкциям прокуратуры, и никак иначе. Самый скорый вывод войск. Но не в свои гарнизоны — только не это! А на длительную реабилитацию силами лучших психиатров со всего света.
       А для поддержания порядка в Чечне — введение международного миротворческого контингента. И не надо рвать волосы на голове — черт не так страшен, как его малюют наши «патриоты», зато ситуация слишком серьезная, чтобы отказаться от любого шанса на спасение.
       
       Анна ПОЛИТКОВСКАЯ, Москва — Иваново — Чечня
      
      
ДОСЬЕ
ХРОНИКА КОНТРТЕРРОРИСТИЧЕСКОЙ ОПЕРАЦИИ
       13 июня. 9 утра. Аргун. Центр города. БТР (бортовой номер — 620) наехал на автомобиль «УАЗ", раздавил его и сразу уехал. В образовавшемся месиве из фрагментов человеческих тел определить точное количество жертв оказалось невозможным.
       5 июня. Грозный. Центральный рынок. Зачистка. Увезены все находившиеся там мужчины — примерно 200 человек, начиная с 10 лет.

       26 мая. Урус-Мартан. Зачистка. В своем доме по ул. Больничной сотрудниками районного временного ОВД арестован Юнус Маккаев, сам боец чеченского ОМОНа, и доставлен в Урус-Мартановский фильтрационный пункт, расположенный в здании бывшего детского интерната. Сначала Маккаева пытали, а потом родственникам было предъявлено требование о выкупе. Спустя двое суток Маккаева обменяли на 500 долларов и 4 автомата.
       24 мая. Веденский район. Селение Дышне-Ведено. Зачистка. Арестованы отец и сын Мальсаговы — Асвад и Булат (ул. 8 Марта, 26). В комендатуре Веденского района родственникам сообщили, что не знают, где они и какое подразделение проводило зачистку. 25 мая Дагман Мальсагова, жена Асвада, заслуженная учительница РСФСР, нашла останки мужа и сына на окраине села Петропавловское. Их трупы, видимо, взорвали. Фрагменты тел были разбросаны в диаметре нескольких десятков метров. Дагман хватило одного холщового мешка, чтобы увезти их для похорон.
       18 мая. Шалинский район, село Сержень-Юрт. Зачистка. У себя в доме застрелен Асхаров Аслан. Военные в масках увезли труп с собой. Позже родственники нашли его на окраине села, на пустыре у бывшей АЗС. У Аслана были вырваны зубы, сломаны пальцы рук и ног, снят скальп. В тот же день арестованы еще несколько мужчин. На третий день пятерых из них в поле выбросили с БТРа — с вырванными плоскогубцами зубами, со следами пыток и ожогов на теле.
       15 мая. Грозный, микрорайон 15-й участок. Зачистка. Арестованы и увезены в неизвестном направлении Дакаев Хасан, Идилов Шамиль. 20 мая их трупы найдены около здания 49-й средней школы.
       12 мая. Аргун. Зачистка. Задержан Махатдин Хасбулатов. 13 мая его обезображенное тело (снят скальп, разбит череп, отрублена рука) найден в районе гаражей. Рядом — еще два трупа со следами пыток.
       6 мая. Селение Шатой. Военные зверски убили сына муфтия Шамаева. Труп привязали к БТРу и таскали по селу. При этом солдаты кричали: «Если бы не вы, предатели, мы давно были бы дома со своими женами!» (Муфтий Шамаев поддерживает главу республики Кадырова.)
       2 мая. Селение Курчалой. Блокпост на въезде. Военные задерживают двоих работников Шалинского райсуда — Мажалаева Тимура (помощника судебного пристава) и Сайдаева Беслана (судебного пристава), ехавших на служебной машине. С мешками на головах их запихивают в вертолет, забрав документы, табельное оружие и машину. Один из военных говорит Сайдаеву: «То, что ты являешься судебным приставом и едешь на работу, не дает тебе права указывать нам, что мы должны делать. Мы сами знаем, кого и когда задерживать. А вы, прихвостни, нам не указ, надо будет — и вашего Кадырова вместе с Ильясовым задержим". Через некоторое время обоих сбросили с вертолета с шестиметровой высоты в районе селения Цацан-Юрт.
       (По материалам информационного центра Общества российско-чеченской дружбы)
       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera