Сюжеты

ДЕСЯТЬ ЛЕТ НА ПУТИ К ГОРИЗОНТУ

Этот материал вышел в № 43 от 25 Июня 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Уровень «слышимости» стремится к нулю, поле гласности сужается, в людях вновь просыпается рабский страх сказать не то, не так и не там Свободы слова в стране пока не получается. Нет соответствующих законов, нет соответствующих традиций, да...


Уровень «слышимости» стремится к нулю, поле гласности сужается, в людях вновь просыпается рабский страх сказать не то, не так и не там
       
       Свободы слова в стране пока не получается. Нет соответствующих законов, нет соответствующих традиций, да и потребность в этой, как и во всех иных гражданских свободах, оказалась в обществе не столь острой. Потому и навыки использования свободы слова у народонаселения не сформировались.
       Провозглашение гласности было вынужденной полумерой, не целью, а средством. Причем навыков этой гласности не было ни у кого, кроме, может быть, группки диссидентов, последовательно и непримиримо пользовавшихся даже не свободой слова, а обязательствами, взятыми на себя СССР по Хельсинкскому пакету соглашений. И потому первые шаги гласности давались с мучительным трудом.
       Если рассматривать свободу слова как узаконенный союз между «гласностью» и «слышимостью» (то есть обязанностью соответствующих властных структур реагировать на полученную непосредственно или опубликованную информацию), то квазисвобода слова существовала скорее в советские времена, когда печатались читательские письма, когда публикация в партийной газете воспринималась как прямое указание к принятию мер, а не в нынешние, когда письма охотно игнорирует редакция, а публикации — власть.
       
       Привычка реагировать на выступления прессы долго мучила власть. Даже те, кто гласность провозглашал, нервно реагировали на ее проявления. Известный пример — реакция Михаила Горбачева на публикацию некролога Виктору Некрасову в «Московских новостях» в 1987 г. Но под давлением выходящей из-под контроля прессы привычка начала притупляться — невозможно было реагировать на растущий вал разоблачений, исторических расследований и обвинений. Наступило время, которое кто-то не очень прилично, но чрезвычайно точно назвал «бешенством правды-матки». И на болевых рецепторах власти стали отчетливо нарастать мозоли: гласность продолжалась — слышимость слабела.
       Надо принять во внимание еще одно обстоятельство. Рубежный факт отмены цензуры, воспринятый во всем мире как окончательный прорыв к свободе слова, был не так однозначен, как казалось и нам самим, и нашим друзьям и исследователям за рубежом. Мы все как-то забыли, что отмененная цензура — отнюдь не односторонний клапан или фильтр. Не пропуская доступную только верхам информацию к «широким массам трудящихся», цензура одновременно фильтровала и сигналы обратной связи.
       Населением интересовались специально назначенные органы, печать контролировалась — соответственно ее можно было не особо принимать во внимание, и картину происходящего в реальности рисовали для власти предержащей специализированные художники — льстивые и лукавые. Эту привычку власти смотреть на народ через очки специальных служб власть не потеряла и тогда, когда народ стали именовать электоратом.
       Пресса быстро, не оглядываясь на свое прошлое, закрасила на своих парусах лозунг «Наша цель — коммунизм» и написала новый — «Вперед, к демократии», так и не озаботившись совершить над собой даже подобие ритуала исповеди. Корабль плыл под парусами с новым лозунгом, все реже оглядываясь на берег, где поначалу еще было видно, что кто-то машет руками и флагами, а потом это стало не так уж и важно, ибо по борту корабля проступила надпись: «Четвертая власть».
       А между тем на забытом прессой берегу — инерция сохранения информационной девственности, усталость от изобилия информации, неготовность к непрерывному совершению выбора в постоянно обновляющихся обстоятельствах привели к тому, что сегодня больше половины населения охотно вернули бы цензуру.
       
       Вот в контексте всех этих ситуаций, тенденций и обстоятельств следует рассматривать десятилетнюю историю Фонда защиты гласности.
       Мы начинали как «скорая помощь журналистам»: оказывали поддержку уволенным за инакомыслие, вытаскивали журналистов из тюрем, помогали севшим на мель газетам. Но «защитой гласности» мы назвались скорее из застенчивости, чем по здравому разумению. Понимание разницы между гласностью и свободой слова пришло позже, а первые два года только ленивый не спрашивал у нас, почему мы не защищаем свободу слова или вообще гражданские права и свободы. На нашей первой пресс-конференции редактор «МК» Павел Гусев решительно поддержал идею создания Фонда и не менее решительно осудил его название, считая гласность еще одним миражом, обманкой, подброшенной нам партийными функционерами.
       Существенно подвинул нас к осмыслению разницы в понятиях август 1991-го — путч. Фонд был едва ли не единственной демократической организацией, публично выступившей 22 августа с протестом против закрытия партийных газет, поддерживавших путчистов. При свободе слова газеты не закрывают, даже если высказанные в них суждения и оценки диаметрально расходятся со взглядами новой власти.
       В 1992-м мы открыли первую школу «Права СМИ», которую возглавил друг Фонда Юрий Михайлович Батурин — соавтор Закона о СМИ. Первые восемь специалистов, прошедших специальный курс по информационному праву, — это наш вклад в создание правового пространства для деятельности СМИ. Наши выпускники трудились в Информационном суде во время выборов 93-го и в Судебной палате по информационным спорам.
       В 93-м году в дни противостояния президента и парламента мы совершили маленькое открытие: поскольку журналистов били и убивали в основном в Москве, сведения об этом стекались к нам в Фонд непрерывно. Мы собирали и систематизировали эти знаки беды, а потом отправляли их министру внутренних дел Ерину. А в 1994 году мы стали заниматься мониторингом нарушений прав СМИ в России, создавать базу данных зафиксированных конфликтов, анализировать их и давать им юридическую оценку. Развивая систему мониторинга, мы обросли партнерскими организациями: региональными центрами защиты прав СМИ, корреспондентскими пунктами.
       Первую книгу — «Журналисты в горячих точках» — с правилами техники безопасности для журналистов, направленных в командировки, мы выпустили еще до Чечни, в 1993 г. Затем вышли «Законы и практика СМИ», серия «Дела СМИ» — от «Дела № 1. Грачев против Поэгли» до «Дела № 10. Пасько против ФСБ», «Информационная война в Чечне», «Власть и пресса в Белоруссии» — всего около 40 названий. Сейчас готовим к изданию двухтомник «Основные дела Европейского суда в Страсбурге по Х статье Европейской конвенции — свобода информации».
       
       Хотелось бы мне завершить этот неполный перечень достижений чем-нибудь оптимистическим. Увы!
       Давайте попытаемся подсчитать, каков коэффициент полезного действия всех наших усилий, успехов и достижений. То, что он невелик, мы поняли давно, не обманывались. Недаром девизом Фонда мы выбрали черепаху гласности, медленно ползущую к горизонту свободы слова. Итак:
       1. Доступ к информации становится все более трудным. Закон о свободе доступа не принят, поле доступных архивов скукоживается, как шагреневая кожа, пресс-центры работают как PR-агентства и навязывают гражданам свои беззаконные правила игры, экологи и журналисты становятся объектами повышенного интереса для спецслужб, государственный ресурс информации продается из-под полы. Между Чернобылем и «Курском» в смысле доступности важнейшей общественной информации можно ставить знак равенства.
       2. Ни один гражданин не защищен от несанкционированного доступа к его телефонным разговорам, переписке, продаже его персональных данных, собранных государственными учреждениями. Базы этих данных продаются и покупаются. На очереди — электронная почта и интернет.
       3. Государственная монополия на средства массовой информации движется к апогею: абсолютное большинство районных и городских газет привязано к административным органам и управляющим рычагам. Типографии — государственные, телебашни — государственные, значительная часть распространения прессы управляется административными рычагами. Вдобавок к губернаторским и мэрским газетам, радио и телевидению в большинстве округов добавляются генерал-губернаторские медиахолдинги президентских полпредов.
       4. Страна, как завороженная, движется к пропасти нового единомыслия: парламент управляем, суды послушны, молодежь «идет вместе», инакомыслие становится чем-то вроде льва в зоопарке: рычит, но не выскочит. Российская Академия наук требует от ученых не устанавливать контакты и не получать заказы на исследования и гранты из-за рубежа без соответствующих регистраций и разрешений.
       5. Доктрина информационной безопасности, сочиненная спецслужбами, принята, одобрена и пока, как «наш бронепоезд, стоит на запасном пути». Стрелки для выхода на основной путь переведены, а некоторые орудия уже постреливают, не дожидаясь команды.
       6. Уровень этических стандартов в прессе напоминает афоризм Станислава Ежи Леца «Я опустился на дно. Вдруг снизу постучали». Ложь, развязность, слив компромата, «черный пиар», газеты-двойники, рост исков СМИ друг к другу — картина не внушает и толики оптимизма. Журналистика сама себя признает продажной и даже публикует расценки. Доверие к СМИ понизилось за 10 лет в четыре-пять раз.
       7. Уровень «слышимости» стремится к нулю, поле гласности сужается, в людях вновь просыпается рабский страх сказать не то, не так и не там.
       Именно поэтому вместо торжественного заседания с поздравительными речами, веселыми шутками и памятными подарками мы по случаю своего десятилетия обратились к М. С. Горбачеву с предложением совместно провести эту конференцию. Гласность — одно из немногих завоеваний российской демократии — нуждается в защите. Фонд не может и дальше белеть как парус одинокий, охраняя гласность для журналистов. Она ведь иногда нуждается и в защите от журналистов тоже. Мы хотим расширить и укрепить ряды защитников гласности от двуличия власти, амбициозности властителей, несовершенства правосудия. Особенность гласности в том, что ей есть только одна альтернатива — безгласность.
       


       

Отзыв

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera