Сюжеты

НА СЦЕНЕ МЫ НЕ ДУМАЕМ О ДЕНЬГАХ

Этот материал вышел в № 44 от 28 Июня 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

НА СЦЕНЕ МЫ НЕ ДУМАЕМ О ДЕНЬГАХ Пресс-конференция знаменитой группы «Прокол Харум» планировалась сразу после прибытия в гостиницу. Телекамеры и журналисты с ожиданием вглядывались во внутренности подъехавшего микроавтобуса, когда из него...


НА СЦЕНЕ МЫ НЕ ДУМАЕМ О ДЕНЬГАХ
       
       Пресс-конференция знаменитой группы «Прокол Харум» планировалась сразу после прибытия в гостиницу.
       Телекамеры и журналисты с ожиданием вглядывались во внутренности подъехавшего микроавтобуса, когда из него вышел совершенно седой сутуловатый человек в потертых джинсах и незаметно прошел мимо. Это был Гэри Брукер, — вокалист, пианист и лидер легендарной группы «Прокол Харум», которого-то все и ждали. Опознать его среди длинноволосых усатых хиппарей на обложке диска, изданного в конце 60-х, было почти невозможно. Только через несколько секунд все спохватились, помчались вдогонку, обступили и засыпали его вопросами. Короткая пресс-конференция была чем-то похожа на пинг-понг
       
       — Мистер Брукер, как вы относитесь к той ситуации, что ваши гастроли в Москве проходят одновременно с выступлением группы «Иглс»?
       — Такое уже случалось. В свое время мы брали их в свой концертный тур «для разогрева» публики.
       — Но ведь завтра ваши концерты пройдут одновременно, не отберут ли они у вас значительную часть аудитории?
       — Не думаю, Москва — большой город. И вообще, пусть «Иглс» беспокоятся, ведь это мы выступаем в Кремле, а не они.
       — Какие у вас проблемы перед концертом?
       — Проблема одна: найти в Москве хороший хаммонд-орган, наш не пропустили на таможне.
       — Знаете ли вы, что в мире, в том числе и в России, вышло довольно много подпольных альбомов, записанных на ваших концертах?
       — Да, у меня все они есть.
       — Как вы к этому относитесь?
       — Не очень хорошо, ведь мы не получаем за это никаких денег.
       — Мистер Брукер, некоторые ваши композиции содержат цитаты из Баха, и за прошедшие тридцать лет в исполнении «Прокол Харум» их услышали больше людей, чем за предыдущие три века от ВСЕХ других музыкантов!.. А как быть с наследниками Иоганна Себастьяна Баха? Они получают отчисления с концертов?
       (Это был уже мой вопрос с подковыркой. Дело в том, что по прошествии 70 лет со дня смерти автора произведение получает статус «паблик домейн», то есть становится общественным достоянием, поэтому наследники ни на что не могут претендовать. Ответ был в том же духе.)
       — Да, безусловно, я лично слежу за тем, чтобы они получили все, что им причитается!
       Пресс-конференция закончилась хоровым исполнением Happy Birthday, ведь на следующий день Брукеру исполнялось 56 лет.
       Уже после этого состоялась наша краткая эксклюзивная беседа.
       — Мистер Брукер, скажите, какова атмосфера в коллективе? Мы знаем, что некоторые из «Роллинг Стоунз» друг с другом уже и не здороваются, а вы с Мэтью Фишером знакомы тридцать пять лет, как вы с ним ощущаете себя на сцене: по-прежнему получаете удовольствие от совместной игры или просто зарабатываете деньги?
       — У нас на сцене возникает тот же драйв, как и тридцать пять лет назад, и даже больший, ведь мастерство за эти годы только выросло. Мы действительно играем вместе с удовольствием и на сцене о деньгах не думаем, хотя, конечно, заработать всегда хочется побольше.
       — Я слышал вас в позапрошлом году в составе All Starr Band, и вот, что странно: когда пел сам Ринго, все вокруг радовались как дети, а когда раздались первые аккорды Whiter Shade of Pale, люди стали плакать. Скажите, это нормальная реакция?
       — Ну, у нас с Ринго Старром совсем разная музыка. У него довольно комичный имидж и веселые, беззаботные песенки, я сам от них получаю огромное удовольствие. У меня — совсем другое. На одном из концертов мне пришлось петь Salty Dog сразу после Yellow Submarine, в любом другом случае такой порядок был бы просто нонсенсом, а от нас люди ждут именно эти песни, поэтому получается занятный контраст.
       — Скажите, а тридцать лет назад вы могли предположить возможность приезда в Москву?
       — Честно говоря, мы и тридцать лет назад все время ждали приглашения. Мы тогда уже выступали в Венгрии, Польше, Чехословакии и никак не могли понять, почему нас не зовут в СССР! Нам и в голову не могло прийти, что в нашей музыке есть что-то антикоммунистическое, поэтому мы решили, что здесь нас просто не знают.
       В этот момент к нам подошла молодая дама, вежливо кивнула мне, а потом обратилась к Брукеру:
       — Гэри, на улице довольно прохладно, поэтому, перед тем как выйти, обязательно одень курточку. Где она у тебя, я принесу. И ребятам скажи, особенно Мэтту, у него, я видела, совсем легкая футболка.
       — Спасибо, Фрэнки, обязательно. Это моя жена. Она не всегда ездит с нами, но попасть в Россию ей было очень интересно.
       — Мистер Брукер, а почему не приехал Кейт Рейд?
       — Он очень хотел приехать, но ему не дали визу.
       — ?!
       — На границе просто не могли понять, зачем человек, который пишет стихи, должен ехать в составе группы, которая играет рок-музыку!
       — Простите, я не сразу понял, что это шутка. Она, наверное, хорошо проходит в других странах, но у нас, особенно в День пограничника, это звучит слишком похоже на правду.
       — Да ладно меня разыгрывать!
       — Хорошо, больше не буду, продолжим тему поэзии в музыке. Вы можете назвать тексты Кейта Рейда поэзией?
       — Пожалуй, нет. Он сам очень не любит, когда его называют поэтом. То, что он пишет, просто очень хорошие тексты — в меру образные, в меру философские. Большая поэзия — это совсем другое.
       — Почему для музыкантов, популярных в 60—70-е годы, литературная составляющая была так важна, а сегодняшние звезды совершенно забыли о своих текстах? Как получилось, что «чувство слова» в музыке сегодня совершенно потеряно?
       — Да потому что люди сегодня просто перестали читать и писать! Они не используют свое воображение при формулировании мыслей, даже просто грамотно разговаривать уже перестали! А сегодняшние поп— и рэп-звезды не столь уж виноваты, они просто копируют манеру разговора и способ изложения мыслей своей публики!
       — Скажите, сколько еще лет вы планируете работать на сцене?
       — Как можно это планировать? Еще лет пятнадцать назад я вообще не планировал возрождать «Прокол Харум», а тем более приехать с группой в Россию! Как судьба ляжет... Но если бы мне была дана возможность выбирать, как я хочу умереть, то я бы, конечно, хотел умереть на сцене. И чем позже, тем лучше!
       — Если можно, теперь я задам вопрос из совсем другой области: вы родились в то время, когда Британская империя простиралась на полмира. В процессе вашего взросления она становилась все меньше и меньше. У нас сейчас такая же ситуация, и многие россияне, теряя статус «граждан сверхдержавы», чувствуют себя как бы униженными и обкраденными. Как британцы относятся к факту потери владений в Африке, Америке, Азии, и что вы можете посоветовать нам?
       — Перестать испытывать чувство унижения. Индусы и зулусы не крали британскую землю, это мы в свое время отобрали ее у них. Думаю, что у вас, с эстонцами например, точно такая же ситуация, ведь это их земля! Нельзя насильно заставлять людей жить вместе, будь то семья или государство. Скажу больше, подобные же проблемы могут ожидать создаваемый сейчас Европейский союз. Ну не хотят большинство французов жить с нами в одной стране, а большинство британцев — с ними! Чем все это закончится, никто не знает.
       Наша беседа закончилась, я считал себя не вправе дальше утомлять артиста, уставшего после перелета, но был приятно удивлен, получив от принимающей стороны приглашение на вечеринку, посвященную дню рождения Гэри Брукера. Это было очень кстати: в неофициальной атмосфере люди раскрываются куда лучше.
       Скажу сразу, что в вопросах застолья англичан даже сравнить нельзя с американцами, уже свихнувшимися на «здоровом образе жизни». Гордые сыны Туманного Альбиона здесь спокойно могут дать им сто очков вперед. Когда басист Мэтт Пегг и ударник Марк Бжезики запили пивом первую рюмку водки, я робко намекнул, что с этим стоит быть осторожнее, на что они ухмыльнулись, налили по второй, чокнулись со мной и сказали друг другу: «До завтра!» Этот ритм со свистом и гиканьем поддержали все русские гости во главе с Юрием Антоновым.
       Впрочем, безобразий практически не было, а Гэри Брукер и вовсе был как огурчик.
       — Гэри, а в каких еще городах вам приходилось отмечать день рождения?
       — Насколько я помню, день рождения — это праздник, а если праздник удался, то и на следующий день довольно трудно вспомнить, где он проходил.
       Над столом поднялся огромный, как Корнелюк, гитарист Джефф Уайтхорн:
       — Сердж, я ни слова не знаю по-русски, но я умею имитировать языки. Скажи, это похоже: «Уфф, пршикатлам креш стух пувыдлми?»
       — Боюсь, что это по-немецки!
       — Ну ладно, тогда давай выпьем, а потом я еще попробую!
       Веселье набирало обороты, и только органист Мэтью Фишер сидел в некотором отдалении, не вступая в общую застольную беседу. Тогда мне показалось, что «проблема второго» в группе «Прокол Харум» до конца все-таки не решена.
       — Мальчики, мальчики, давайте снижать темп, у вас завтра концерт!
       Это опять Фрэнки Брукер. Сложилось впечатление, что она в группе исполняет роль рок-мамы.
       — Фрэнки, можно я теперь вам задам несколько вопросов?
       — Да, конечно.
       — Я слышу легкий акцент, вы француженка?
       — Я из Швейцарии. Меня можно называть и Франческа, и Франсуаза.
       — Скажите, сложно быть женой всемирно известного рок-музыканта?
       — «Сложно» — это не то слово. Это просто невозможно. Как это нам удалось, я просто не знаю. Наверное, дело в том, что мы до сих пор любим друг друга.
       — А как долго вы уже вместе, лет двадцать?
       — Мы вместе с 1965 года.
       — Что?!!
       — Да. Мы познакомились еще до того, как возник «Прокол Харум». Я знаю, что хорошо выгляжу, так что не буду возражать, если вы напишете, что с ним живу... ну, скажем, с двенадцати лет!
       Несколько ошарашенный, я пошел и выпил еще рюмку водки. Официальная часть с тостами и подарками закончилась, за столом по кругу стали травить мужские анекдоты. Фрэнки Брукер краснела, закрывала уши, но все равно громко смеялась. Для меня наиболее трудно оказалось воспринять тот факт, что музыканты супергруппы «Прокол Харум», слава которой родилась в 60-х годах, пронеслась по всему миру и жива до сих пор, в жизни гораздо более простые и нормальные люди, чем наши доморощенные псевдозвезды.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera