Сюжеты

ПЯТЬ ПОЛКОВ ДЕЗЕРТИРОВ

Этот материал вышел в № 47 от 09 Июля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Если в ближайшие годы у нас не будет профессиональной армии, появится армия, воюющая с коммерческими палатками и автолюбителями По своей популярности служба в Российской армии идет сразу после перспективы тюремного заключения. Романтика...


Если в ближайшие годы у нас не будет профессиональной армии, появится армия, воюющая с коммерческими палатками и автолюбителями

  
       По своей популярности служба в Российской армии идет сразу после перспективы тюремного заключения. Романтика боевого братства сильно потускнела после разоблачительных материалов о дедовщине, а репортажи из горящего Грозного напрочь отбили у молодежи тягу к военной технике. Былое «отслужу, как надо, и вернусь» сменилось массовым уклонением от призыва на военную службу. И массовым дезертирством...
   
       Каждый год Российскую армию незаконно покидают примерно 5 тысяч военнослужащих. Пять полков дезертиров. Целая мотострелковая дивизия.
       По статистике, 86% самовольно оставивших часть — это новобранцы. Те, кто провел в казарме не более года. Они — не слабаки и не трусы. Только 24% дезертиров наотрез отказываются вернуться в казарму, остальные служить готовы и хотят лишь сменить место отбывания воинской повинности.
       Вдумайтесь: за год потери Российских Вооруженных сил составляют, по данным Министерства обороны, около пятисот человек. А по подсчетам правозащитных организаций, каждый год гибнут от 2 до 5 тысяч человек (не считая жертв войны в Чечне). Из них каждого десятого убивают сослуживцы. Еще около тысячи солдат совершают самоубийства. Во всяком случае, так сообщают их родственникам.
       Сотни жизней — цена непрофессиональной армии.
       
       «Школа жизни»
       В Московском военном округе на проблему дезертирства смотрят своеобразно. «Периодически бегают. И даже с оружием. Вот, к примеру, месяца два или три назад ушел один младший сержант с поста с оружием. Пришел сам и сдался. Зачем убегал? А я, говорит, хотел привлечь внимание. Вот я писал рапорт, чтобы меня в Чечню отправили. А меня не отпустили. В Нижегородской губернии бегали два младших сержанта. Ушли с оружием — и один, и второй. Вертолет подняли, все части, силы МВД. Когда их задержала разведрота, начали спрашивать: чего пошли? Оказывается, решили поиграть в Рембо. Прокурор их допрашивал: «По какой причине? Били?» — «Нет» — «Неуставные взаимоотношения?» — «Нет». Учебная часть. Один из них метр девяносто ростом, сержант, здоровый такой. Ну и что? Вот решили поиграть, попробовать свои силы. Насмотрелись, скорее всего, фильмов».
       В Союзе комитетов солдатских матерей России думают иначе. «Почти всегда самовольный уход из частей вызван теми ужасами, которые творятся в армейских казармах. С каждым годом становится все хуже и хуже. Причем количество побегов не связано с расположением части. Одинаково издеваются над ребятами и на Камчатке, и в Московской области. Министерство обороны на армейскую «неуставщину» смотрит сквозь пальцы. А на наши запросы из прокуратуры отвечают стандартными отписками: «В ходе проверки не установлено случаев, когда кто-либо из сослуживцев требовал от (ФИО) «заказывать» у родственников сигареты и лезвия. К нему со стороны сослуживцев и должностных лиц комендатуры неуставные отношения не допускались».
       Сергей И.: «Отслужив пять месяцев в Пушкинском районе Московской области, понял, что живым мне из армии не прийти. Сразу после приезда из учебки «деды» стали требовать хорошие сигареты и деньги. Денег не было, «дедов» это бесило, и они стали каждую ночь избивать новобранцев палками. Кое-как мы доставали немного денег и сигарет. «Деды» стали требовать все больше и больше. В последний раз сказали, что если не принесу 500 рублей, меня убьют. Выход был один — бежать. Поймали дома — утром пришел военком с милиционерами, и забрали. Потом вернули в ту же часть, где я служил раньше».
       Как нам сообщили в Союзе, число молодых людей, самовольно оставивших военные части, в последние годы растет лавинообразно. Если, например, за 1999 год в комитеты солдатских матерей обратились 188 «дезертиров», то в 2000 году их было уже 600.
       
       Дезертир: штрихи к портрету
       Портрет типичного российского дезертира начала тысячелетия четко очерчен сухими фразами официальных отчетов. Беглец мало похож на злодея. Простой парень, наш современник. Как правило, уроженец затерянной в средней России деревни или небольшого городка.
       Биографии беглецов похожи до мелочей. «Воспитывался в неполной семье. В школе авторитетом не пользовался. К уголовной и административной ответственности не привлекался, на учете в районном отделении милиции не состоял». Остальное — из коряво подписанных протоколов допросов:
        «После школы работал слесарем. Поступить в институт даже не пытался — уровень знаний не тот, да и боязно стало. В армию пошел сам. Думал, как себя поставишь в первые дни, так потом и будут к тебе относиться. Попав в казарму, сразу понял: ошибся.
       Посылок с продуктами и сигаретами из дома не получал, платить дань «дедам» было нечем. На родных не надеялся — лишних денег в семье никогда не было. Терпел месяц, два. Потом не выдержал: выждал удобный момент, прихватил автомат — и в бега». А дальше — поиски с милицией и автоматчиками. После задержания причину дезертирства объяснял путано, на суде о ежедневных побоях говорить стеснялся, за что и получил от неулыбчивого судьи по максимуму.
       Пополнение, прибывшее в Вооруженные силы за последние годы, богатырским здоровьем и примерным поведением не отличается. Устойчивая склонность к употреблению спиртных напитков обнаружена у 14%, наркотики пробовал каждый десятый, людей с низким уровнем нервно-психической устойчивости и психическими заболеваниями — 17%, у 5% были травмы головы, 10% имели приводы в милицию. До призыва нигде не работали и не учились 38%. При проверке интеллектуальных и умственных способностей 70% не справились с простейшими математическими задачами и тестами. Около 30% не имеют полного среднего образования.
       Цифры привычные — солдат «поколения «Пепси» трудно назвать «чудо-богатырями». Страшнее то, что около 60% новобранцев считают неуставные отношения обязательным элементом армейской жизни.
       
       Беги, солдат, беги!
       Солдаты бегут, чтобы спастись. Бегут от регулярных побоев, поборов, вымогательств.
       Чаще бегут без оружия. Иногда — с автоматом. В единичных случаях прорываются на волю со стрельбой и кровью, убивая своих обидчиков и ни в чем не повинных сослуживцев. Статистика побегов с оружием, по словам представителей Главной военной прокуратуры, — тема закрытая. Правда, число таких инцидентов можно подсчитать по публикациям в СМИ: за год случается около двадцати «громких» побегов.
       Случается, убегают сразу десятками. В прошлом году во Владивостоке корабль Тихоокеанского флота покинули 40 матросов. Из части в Буденновске в один день бежали 10 человек, в течение года — 42.
       Массовые побеги пока еще в диковинку. Но уже никто не удивляется, когда из части уходят один-два военнослужащих. А такое случается едва ли не каждый день.
       Хроника побегов за май этого года. В Ставропольском крае самовольно оставил свой пост рядовой-десантник Байдуков (застрелился). Александр Баев, тяжело ранив караульного, бежал из части в Псковской области, Сергей Рыженков — из Всеволжской (оба пойманы). Сергей Строчихин хотел укрыться в Финляндии (оказавшись в окружении, покончил жизнь самоубийством). В Туле воинскую часть покинули сразу трое: Роман Миронов и Константин Баташков (пойманы), а также Петр Дубынин (прячась от патруля, утонул в реке). В Чите рядовые Константин Терехов и Петр Мозгунов, решив бежать, убили начальника караула Бориса Валова, а потом и пытавшегося их остановить генерал-майора Сергея Баева.
       
       Поисковая машина
       Мы узнаем только о тех беглецах, кто, покинув часть, совершил преступление, застрелил сослуживца или погиб сам. Обычные «самоволки» проходят мимо внимания журналистов. Да что там СМИ — половина побегов вообще нигде не регистрируется. Скрывать случаи дезертирства выгодно: показатели не портятся, командиры спят спокойно. «Мертвые души» переводят из одной части в другую, их там ставят на довольствие, потом снова переводят. И так до прокурорской проверки.
       По словам одного из сотрудников Главной военной прокуратуры, сегодня дезертиров задерживают случайно. Стройная система поиска «СОЧ» («самовольно оставивших часть») ушла в прошлое. Искать сбежавшего солдатика будет разве что пара его непосредственных командиров. И то — крайне непродолжительное время.
       В каждой воинской части есть план поиска пропавших бойцов. Сначала солдата ищет его родное отделение, затем — взвод, потом — рота. И так далее, по нарастающей. На деле поиски заканчиваются уже на второй-третьей ступени розыскной иерархии. А расстроенный командир части пишет гневное письмо в военкомат, призвавший пропавшего разгильдяя на военную службу. Военком, получив подобную весточку из армии, пару раз наведывается с милицией к родителям дезертира и, как правило, на этом успокаивается. Уже через два-три месяца беглец может чувствовать себя в относительной безопасности. Попасться он может только при случайной паспортной проверке.
       Согласно 337-й статье российского Уголовного кодекса самовольное оставление части продолжительностью от 2 до 10 суток наказывается арестом на срок до 6 месяцев или содержанием в дисциплинарном батальоне на срок до 1 года. Отдых от тягот воинской службы, затянувшийся на месяц, грозит солдату лишением свободы на срок до 3 лет. Дезертир, не вернувшийся в часть в течение месяца, рискует попасть в тюрьму лет на пять.
       Нижние границы наказаний законом не предусмотрены. Поэтому пойманным беглецам, как правило, дают условные сроки и снова отправляют служить. Или «выписывают» пару лет дисбата. Формально срок в дисциплинарном батальоне судимостью не считается. На деле два года «дизеля» переносятся гораздо хуже, чем трехлетний срок в обычной зоне. Здесь те же «воры», «мужики» и «опущенные». А в придачу к уголовщине — бесконечные часы строевой подготовки.
       Теоретически издевательства сослуживцев признаются российским законодательством веской причиной для побега. Уголовная ответственность с пострадавших от «дедовщины» снимается. На деле же беглецу придется доказывать, что он исчерпал все законные возможности решить свою проблему. То есть жаловался во все инстанции, просил помощи у отцов-командиров, писал письма правозащитникам. А также собирал справки о нанесенных побоях, хотя местный медик — большой друг начальства и сослуживцев — упорно путал перелом лицевых костей черепа с последствиями легкого насморка. Но главное, что потребуется от потенциального дезертира — это дожить до собственно побега, не попав под руку старших товарищей.
       За решеткой оказываются только те беглецы, кто за время отсутствия в части совершил уголовные преступления. На совести дезертиров лежит примерно треть преступлений, совершаемых военными. Чаще всего вырвавшиеся из казармы солдаты угоняют машины и грабят магазины.
       Розыск с привлечением милиции и других силовых ведомств начинается только тогда, когда дезертиры прихватывают с собой оружие. Оцените масштаб мероприятий. Рядового Дубынина, например, искали 1250 милиционеров и 300 десантников. А в затянувшихся почти на неделю поисках рядовых Барсукова и Шмонина участвовали три тысячи военных и сотрудников МВД.
       Беглецам, прихватившим с собой автомат, светит нешуточный срок, даже если они ни разу не выстрелили. Дезертирство, совершенное с оружием, вверенным по службе, наказывается лишением свободы от 3 до 10 лет (статья 338 УК РФ).
       Истории побегов с оружием в руках почти всегда заканчиваются трагедией. В 1998-м на Сахалине рядовой-пограничник, бежавший из части, расстрелял семерых сослуживцев. Еще одного едва не зарубил топором. Недавно был вынесен приговор суда: пожизненное заключение.
       17 лет в исправительной колонии строгого режима получил Александр Хохлов. В сентябре 1999 года он бежал из части в Бурятии, отобрав у часового автомат АКС-74. Через несколько дней из этого оружия он убил продавца коммерческой палатки — деньги и еду Хохлов добывал грабежами. Задержали Александра только на восьмой день поисков.
       Военный обозреватель «Новой газеты» майор Вячеслав Измайлов: «Отношения в обществе изменились. Раньше новобранцев просто били. Теперь у них требуют деньги, продукты. За благополучное прохождение службы приходится платить.
       Как не каждый может быть пианистом, так не каждый может быть солдатом. Система призыва себя исчерпала, ее надо менять. Армия должна быть наемная, а те, кто служит добровольно, имеют право на льготы. Сейчас же они лишь терпят притеснения.
       Устав Российской армии возлагает на офицеров, отвечающих за личный состав, множество обязанностей. А зарплата у них — мизерная. Содержать семью на нее невозможно. Поэтому многие офицеры даже в служебное время пытаются подработать. Ситуация стала традиционной. Вместо того чтобы следить за всем самому, офицер или прапорщик перекладывает свою работу на старших солдат. И ему нет дела до того, что творится в казарме.
       Не хватает работников военных прокуратур. Следователей посылают в часть тогда, когда там совершено убийство. В остальных случаях прокурору проще довериться мнению командира части, в которой было совершено преступление. А тот в раскрытии дела не заинтересован — начальство накажет. Чаще всего следствие по случаям неуставных отношений ведет так называемый «военный дознаватель». Это командир соседней роты. Сегодня он дознаватель, а завтра уже к нему придут с расспросами. Поэтому и покрывают командиры друг друга.
       Все эти причины надо рассматривать в совокупности. У нас больное общество, поэтому и армия больная».
       Изуродованные армией солдаты, вырвавшись на свободу, мстят всему обществу. Облавы, стыдливо именуемые призывом, уголовщина, скрывающаяся под термином «дедовщина», — все это не имеет никакого отношения к обороне страны. Жертва в солдатской форме не может быть защитником. Пока в России вместо профессиональной армии марширует армия мечтающих о побеге невольников, бессмысленно тратить деньги на модернизацию ракет.
       Пять тысяч человек в год. Целая дивизия, сбежавшая с позиций. Пять полков, скрывающихся среди мирного населения. Не слишком ли много даже для такой страны, как Россия?
       
       P.S.
       Недавно Минобороны Грузии выступило с любопытным предложением. Отсрочка от службы на год будет стоить призывникам 200 долларов, а полное освобождение от исполнения воинского долга обойдется в 1000 у.е. Все официально. Никакой коррупции.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera