Сюжеты

ДОМАШНЯЯ КРАСОТА — ЭТО ЗАРАЗНО

Этот материал вышел в № 47 от 09 Июля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Наш корреспондент побывала на съемках «Квартирного вопроса» Квартирный вопрос может все испортить. Может все улучшить. Во всяком случае, программа НТВ «Квартирный вопрос» улучшает. Банальную комнату дизайнер превращает в чудо-картинку из...


Наш корреспондент побывала на съемках «Квартирного вопроса»
       

  
       Квартирный вопрос может все испортить. Может все улучшить. Во всяком случае, программа НТВ «Квартирный вопрос» улучшает. Банальную комнату дизайнер превращает в чудо-картинку из глянцевого журнала. Телекамера наблюдает, как он это делает.
       В отличие от журнального варианта в этих комнатах можно жить. И можно их сделать самому. «Квартирный вопрос» научит — даже если на «помпадуристый будуар» или «марракеш» вы не отважитесь, то решитесь хотя бы перекрасить стены в веселый желтый цвет.
       Решиться — самое главное.
       Телевариант этой переделки уже был в эфире в минувшую субботу. Еще раз смотрите его на НТВ в четверг, в 11.30.
       
       Визит
       Сначала смелых искали среди знакомых и знакомых знакомых — кто отдаст квартиру на растерзание телевизионщикам? Теперь желающие решить свой квартирный вопрос встают в очередь. Из них выбирают особо «живых» — темпераментных, эмоциональных. Чтоб уж точно отреагировали на свежий интерьер, чтобы «эмоции вывалились прямо в камеру». Закричат — спасибо. Заплачут — пожалуйста. Только б не бесстрастно проглотили.
       Лена и Володя — профессиональные актеры. Научены и собственные чувства выражать, и чужим подыгрывать. Идеальные телегерои.
       Первым их посетил оператор. Он флегматично отснял квартиру, хозяев, их соображения по поводу имеющегося интерьера и идеи на будущее. Хозяйка Лена сказала в камеру, что хотела бы жить в «помпадуристом будуаре». Будуар — это диванные подушки, балдахины, тяжелые складки, помпадур — темные насыщенные цвета, приглушенный блеск, интим и страсть восемнадцатого века.
       На «помпадуристый будуар» попалась дизайнер Вика Кручинина. Она выбирала из нескольких семей, чьи квартиры заснял оператор. Вика подумала, что с актерами и помпадуром будет интересно работать. Для начала она едет пить кофе и смотреть квартиру.
       Квартира Володи и Лены — «двушка» в башне спального района. Вокруг все не ниже четырнадцати этажей, деревья и до второго еще не доросли. В большой комнате, которую отдали под «Квартирный вопрос», — полосатые обои с золотом, стенка, раскидистая китайская роза, засиженный диван, одинокое кресло. Телевизор, видик, книжки, кассеты. Как у всех нас — опрятно, но банально.
       Вика приехала сюда искоренять стенку и стереотипы пространственного мышления.
       — Скажите, а вы сильно огорчитесь, если мы вам стенку распилим?
       Вика убеждена, что стенка — мебель бесполезная. Ее ведь для чего покупают? Чтобы много лет запихивать в нее неограниченное количество барахла. На самом деле в нее влезает мало, а места она занимает много. Если есть куда распихать вещи, то от стенки стоит отказаться.
       — Н-у-у-у... Пилите!
       — И вообще выкидывайте, что хотите! Я бы и сам давно все это выкинул! — активизируется муж. — Мы ремонт делали-делали, что-то напридумывали, как закончить, недодумали, поэтому делайте, что хотите!
       — А чего вы совершенно не хотите?
       — Авангарда какого-нибудь жуткого! Чтобы ложки алюминиевые с потолка свисали! Вот только ложек не вешайте, пожалуйста!
       Вика могла бы и не спрашивать. Дизайнеру в рамках программы можно все. И Вика действительно может все: ее собственная квартира — чудо из журнала по интерьеру. Вика сама сделала свою квартиру. Лене и Володе с Викой повезло. Вике с ними тоже. Я, например, ненавижу стенку в своей квартире, но пилить ее никому не дам. Разве что сама распилю.
       Но тут стенка выжила.
       
       Нашествие
       Старый диван завален набок, выходишь из лифта — и сразу в него упираешься, китайская роза бесцеремонно выставлена на площадку, два новых лиловых дивана в целлофане заблокировали соседские двери, телекамера стоит в ванной, на кухне — буфет от стенки, оставленный дома лабрадор забился под диван, два строителя в зеленых куртках, три рабочих в синих комбинезонах, два оператора в черных майках НТВ, прораб, дизайнер, помощник дизайнера, ведущая, гримерша, вторая гримерша, звукорежиссер, режиссер, режиссер-постановщик, директор программы, администратор, два пришлых журналиста, фотограф и еще какие-то люди.
       Если бы Лена с Володей видели, какой табун бегает по их сорокаметровой квартире, им стало б страшно.
       Но их отправили гулять до вечера, и поэтому с ними все в порядке. Они терпят, не звонят в квартиру каждый час, чтобы спросить, как дела. Первые герои программы в ночь съемки заглядывали в свои окна — хотели узнать, какого цвета их новые стены.
       Дизайнер Вика выбрала мебель, краски, ткани, ковровое покрытие, столы, стулья, светильники, цветы, свечи и не имеющие названия милые вещицы, которые можно назвать пылесборниками, а можно — «штучками». У Вики есть свой магазин «штучек», успешный и нарядный. Участие ее «штучек» в съемках — вроде платы за их неявную телерекламу, и диван, который привезли из большого салона диванов, — тоже тихая реклама, и ковровое покрытие из большого магазина ковров, и краски, и светильники — поэтому все это после съемки останется у хозяев квартиры. Как компенсация за съемки «рекламного ролика» на их площади. Потому что диван стоит гораздо меньше минуты рекламного времени НТВ. Выгода обоюдная.
       Стены уже оклеили обоями под краску, покрасили нежно-фиалковым, прикрепили семь огромных, от пола до потолка, зеркал, постелили ковровое покрытие из чего-то колюче-натурального («самое модное в сезоне!» — шепчет режиссер), теперь комнату окантовывают плинтусами. Плинтусы оказываются светлее ожидаемого, их придется покрывать темным лаком, а съемки и так уже отстали от плана — вместо четырех рабочих и двух дрелей прислали двух рабочих и одну дрель. На покраску плинтусов рабочих не хватает. Плинтусы берется красить директор программы Володя Денисов. Я никогда еще не видела директора телепрограммы, который красит плинтусы. Мой редактор, конечно, тоже трудяга, но плинтусы, наверное, красить все-таки не стала бы. А этот — красит.
       Ведущую Наташу Мальцеву, в чем-то нежно-фиалковом под цвет стен, гримируют прямо на кухне. Там же заваривает себе кофе Вика, рабочие ищут веник, режиссер Роман пьет минералку, звукорежиссер тянет провод. Телевизионная жизнь — публичная и скученная. Заскочившая на десять минут журналистка из телегида спрашивает Наташу:
       — Ну расскажите что-нибудь смешное про съемки!
       — А у нас смешного нет. У нас все стрессовое...
       И вот пожалуйста: рабочие очень сильно отстали от графика. Они не поставили розетки в нужное Вике место, слишком долго клеили обои, теперь неспешно красят стены в коридоре. Вика нервничает и пьет одну чашку кофе за другой. Разговоры о дизайне ее успокаивают.
       — Сделать хорошую квартиру нетрудно. Трудно найти подходящего дизайнера. И поверить ему пока трудно: он человек творческий, мало ли что у него в голове! Ты отдаешь ему старую, но уютную квартиру — а он камней намостит каких-нибудь, паутину развесит, гвоздей ржавых понатыкает и скажет, что вот тут и надо релаксировать! А людям же там жить!
       — Это риск, а не халява, — осторожно, чтоб не мешать гримерше, говорит Наташа.
       — Вот мы сейчас сделаем вместо шкафа колонну из шелка, куда хозяева будут одежду прятать. Красота, конечно, а кто-то скажет: пылесборник! — наливает себе бессчетную чашечку кофе Вика. — Но и стенку не надо выкидывать! А то прямо мода какая — все сразу на помойку. Нет, надо перекрасить, по-другому собрать — все надо использовать!
       — Мы для этого и программу делаем! — гримерша невозмутимо красит ресницы Наташе. — Вот зритель сидит на стуле, смотрит программу — пусть, пока нас смотрит, думает, что с этим стулом можно сделать: вот так покрасить, вот так обить!
       В коридоре одновременно укладывают паркетную доску, доклеивают обои и красят уже наклеенные в глухой синий цвет.
       — Не въезжаю я что-то в этот синий, — задумчиво говорит Роман.
       — А вот мы сейчас кремового рядом добавим — сразу коридор раздвинется! Еще вот сюда светильники... А где розетка? Где вся электрика? — Вика идет искать розетку.
       Уже половина пятого, воскресенье. Ремонт идет больше полутора суток, а даже и до середины работ не дошли. Только что сняли, как Наташа красит плинтус. Наговорив в камеру синхрон, Наташа продолжает красить плинтус уже без камеры. Потом у нее забирает кисточку администратор Георгий — все равно пока снимать нечего. Оператор Саша ложится на пол.
       — А прошлый раз на пол бамбук стелили, не поваляешься...
       Сверлят потолок под прямой карниз для штор и два полукруглых для колонн-шкафов. Приехала картина — обнаженная дама в очечках, начало прошлого века, картину для съемок одолжил друг Вики, тенор Большого театра.
       Приходит соседка. У нее тоже ремонт, она зовет снимать и ее квартиру.
       — Тоже можете все разломать!
       Все смеются. И тут разом отказывает дрель, и хочет уехать звукорежиссер, и рабочие окончательно обрывают проводку, прилаживая столетнюю медную люстру.
       В кадре всего этого, конечно же, не останется. Но это не компромат. Это нормальный рабочий момент.
       Можно попробовать перенести съемку на завтра. Согласна дизайнер, согласны операторы, согласны хозяева квартиры. Наташа звонит в Останкино — заказывать телекамеры на завтра. Но завтра все телекамеры поедут снимать Жака Ширака, свободных нет. Значит, программу во что бы то ни стало надо отснять сегодня. Наташа отправляется искать дрель у соседей. Вчера соседи не дали ей даже веника. Первая дверь открывается только на третьем этаже. Дрель нашли. Она маломощная и едва работает. Другой нет. Но программу отснимут сегодня. Это — телевидение.
       
       Исход
       Хозяева должны прийти к одиннадцати. К одиннадцати мало что готово. Не повешены шторы, балдахин, картины, полки, не занесли мебель, не повесили ни одной из двух люстр, не записали два синхрона, но Наташа так же улыбается и так же добродушно спрашивает, не хочу ли я кофе. Я кофе не хочу, я лучше пойду шторы вешать.
       Роскошного вишневого цвета штор из тафты бесконечно много — на колонны, на окно, на балдахин — килограммов пять штор, в петельки которых режиссер Миша с невероятной скоростью продевает крючочки и так же стремительно вешает их на карниз, не забывая, что его снимают, что надо быть спокойным и улыбаться, хотя летняя ночь уже совершенно чернильно-черная и хозяева, выдворенные из гостей, уже час как дожидаются конца съемок около подъезда. Хозяев развлекает шеф-редактор Элла. Они согласны ждать, хотя Лене завтра на работу вставать в четыре утра.
       Наташа и Вика методично обрывают ценники со свечек, привезенных Викой из магазина в трех больших мешках. Ценники слипаются в комок, из него торчит: 396 руб., 365 руб., 279 руб.
       Люстра не желает висеть ровно. Потом не желает светить. Потом на нее уже не обращают внимания. Починят после съемок.
       Вносят лиловый диван, раскидывают бархатные подушки, расставляют чудесные столики, подносы, бокалы, развешивают балдахин, зажигают свечи — и все пока разрозненные предметы оказываются дружным хором. Натуральный будуар на семнадцати квадратных метрах, вполне роскошный, очень уютный, совершенно жизнеспособный.
       — О, мне самой нравится! Это редко бывает, — Вика довольна собой. — Я бы тут и сама пожила...
       Наташа с одного дубля записывает один синхрон, другой. «Умница, умница», — шепчет Вика. Половина второго ночи, пора звать хозяев. Поднимают бумажки, собирают с потолка налетевших на свет софитов комаров, расставляют камеры, за дверью цепляют микрофоны-петлички Лене и Володе. Звукорежиссер в наушники слышит, как хозяева за дверью наткнулись на огромную, в ногу толщиной и с ребенка высотой, свечу, которая в интерьер не вписалась, и радостно кричат. Звукооператор поправляет уровень высоких и довольно говорит режиссеру: «Сейчас будет шоу». Все прячутся.
       — О! О! О-о-о! О Господи! О! О, держите меня! — Лена, актриса, натурально лишилась дара речи. Команда улыбается: они сделали интерьер, хозяева сделали шоу. Им дарят спонсорский пылесос.
       Как только десять минут живительной (в два часа ночи) радости зафиксированы, у телекамер садится последний аккумулятор. Все, снято.
       Вика, Наташа, Лена, режиссеры Миша и Роман, администратор Гоша, директор Володя рассаживаются в будуаре и пьют победное шампанское, закусывая реквизитным сыром. Сын Лены и Володи Максим прыгает на диване. Володя кидает в Наташу подушки. Наташа восторгается Викой, Вика — Наташей, Лена — всеми, все — друг другом. Искренне.
       В четыре утра Вика привозит меня домой. В девять ей встречать самолет во Внукове. В одиннадцать начинается монтаж у Наташи. Доброй ночи.
       
       Выход
       Володя, Лена и Максим успешно осваивают свой помпадуристый будуар. Пылесос работает. Лампа светит. Тенор Большого театра забрал картину с голой тетенькой в очечках. На ее место Лена присматривает другую.
       Домашняя красота — это заразно. Очень заразно. После первого эфира программы младшая сестра ведущей до трех ночи обдирала в своей комнате обои. Режиссер отказался от съемной квартиры, где хозяйка не разрешила сменить цвет стен. Оператор в свое удовольствие перекрашивает кухню.
       «Квартирный вопрос» только испортил их.
       
       P.S.
       Я хочу выкинуть свою стенку и покрасить комнату в фисташковый.

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera