Сюжеты

МАМОНТЫ УХОДЯТ ЗА БУГОР

Этот материал вышел в № 49 от 16 Июля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Новый бизнес: из России контрабандой вывозят коренное население. Теперь — и динозавров От режиссера этого кино потребуется передать пьянящую атмосферу безнаказанности и коррупции в научных кругах. Антураж: разруха, ободранные кабинеты НИИ,...


Новый бизнес: из России контрабандой вывозят коренное население. Теперь — и динозавров
       

   
       От режиссера этого кино потребуется передать пьянящую атмосферу безнаказанности и коррупции в научных кругах. Антураж: разруха, ободранные кабинеты НИИ, скромно обставленные офисы, воюющие друг с другом эксперты, кости древних животных. И запах денег.
       Начало девяностых. Российская действительность. Как всегда, тяжелая. По всей стране бродят банды «черных копателей». Они собирают фоссилии для продажи за рубеж. Иностранцы скупают уникальные палеонтологические объекты за бесценок
       
       Справка
       Фоссилии — они же окаменелости, они же ископаемые останки доисторических животных. Бивни мамонтов (волосатый слон, морозоустойчивый), скелеты пещерных медведей, черепа динозавров и проч. Большая часть фоссилий стоит сущие копейки (несколько тысяч долларов), но встречаются и уникальные экземпляры. Купленный недавно Чикагским музеем динозавр потянул на 8 миллионов «зеленых».
       
       «Русские мощи»
       Скромный научный сотрудник из Палеонтологического института РАН (ПИН) Аркадий Захаров создает под крылом альма-матер фирму «Русские фоссилии» (в дальнейшем, дабы не смущать читателей, «Русские мощи». — Ред.). Институт отправляет Аркадия в поездки на места раскопок. Предприимчивый ученый привозит оттуда фоссилии и продает их на Запад. Все легально, даже лицензия имеется.
       Шли годы. «Русские мощи» подмяли под себя весь палеонтологический рынок России. Фирма стала самостоятельной. Но дружба с руководством ПИНа только крепла. Тем более что другой основатель компании — Юрий Губин — из института не уходил.
       А в это время из российских палеонтологических музеев начинают пропадать экспонаты. Особенно ударными темпами они исчезали из музея ПИНа. Но, как говорится, если где-то убудет, то в другом месте обязательно появится. Кости древних животных обнаружились за границей. Их находили не потому, что искали: руководство ПИНа не заявляло о пропажах в милицию. О краденых фоссилиях сообщали купившие их ученые-иностранцы. Так, в Германии объявился череп амфибии — лабиринтодонта. Вскоре выяснилось, что немец, переправивший его из России, сделал это на законных основаниях. То есть получил все необходимые справки и заключение экспертизы, свидетельствующие, что череп — сущий пустяк и ничего не стоит.
       Фильм обретет черты крутого детектива, когда выяснится, что экспертизу проводят лишь в одном месте — в ПИНе, а герр Вордеманн, перевозивший животинку, был давним приятелем руководителей института и партнером фирмы «Русские мощи». Позже его задержат на Выборгской таможне — при попытке вывезти из России ископаемые ценой несколько миллионов долларов. Груз принадлежал все тем же «Русским мощам».
       Следователь, разматывающий клубок преступлений, подозревает, что сотрудники ПИНа крадут в собственном музее экспонаты, а затем продают их через фирму «Русские мощи». За рубеж останки мамонтов переправляли через границу с Эстонией — на ПИНовском грузовичке с прицепом. Далее — в Финляндию и Германию. Таможенный досмотр для экспортеров краденого — чистая формальность. Там проверяют лишь наличие требуемых законом документов на вывоз.
       Документы эти дает Министерство культуры, но в нем работают всего 15 человек экспертов. На всё: от античности до Ренессанса. Специалистов по окаменелостям, естественно, нет. Вот и штампуют они любую бумажку, поступившую из ПИНа. Впрочем, следователь (а это, кстати, очень решительная женщина) исчезает уже в середине фильма. Когда дело Вордеманна было в самом разгаре, а сам он был задержан и переправлен в Москву, ее вынуждают уйти «по собственному желанию». Дело о контрабанде вскоре прикрыли, посольство внесло залог, и больше Вордеманна в России не видели.
       Вскоре господа из ПИНа решают торговать костями без посредников. Заместитель директора института (кстати, председатель экспертной комиссии) Игорь Новиков прихватывает с собой в заграничную поездку древнюю зверушку, жившую миллионы лет назад. На таможне такую шутку не оценили — животное, вернее, то, что от него осталось, пришлось вернуть.
       Кульминация. По ориентировке ФСБ на другой таможне (Смоленской) задерживают груз с фоссилиями. Экспортер — фирма Захарова «Русские мощи». Получатель — «Норд-Фоссилии» во главе с господином Вордеманном из Германии. С документами все в порядке: экспертиза, проведенная замдиректора ПИНа Новиковым, свидетельствует: вывозимые ископаемые никакой ценности не представляют.
       Однако таможенники упорствуют. Аркадий Захаров нервничает. Беглые взгляды, раздраженные голоса. Зритель ждет автоматной очереди. Но крови не будет. Будут новая экспертиза и вывод: цена фоссилий занижена в сотни раз. Реальная стоимость костей — около 3 миллионов долларов. Груз конфисковали.
       Измена, решает Аркадий. Обойденные вниманием «Русских мощей» эксперты мстят его фирме.
       В принципе, вряд ли фильм соберет большую кассу. В нем не будет погонь и взрывов. «Бабки» вроде бы крутятся огромные, но все обходится без убийств. Бизнес с костями так и не стал бизнесом на костях. Если картина и порадует чем-то зрителя, так это стильной незавершенностью.
       На случай успеха в прокате готов сценарий продолжения фильма. События в сиквеле развиваются следующим образом.
       В 1997 году Российская академия наук создает ООО «Международное академическое агентство «Наука». Во главе агентства становится сотрудник ПИНа Николай Парин. Его помощником была назначена дочь директора ПИНа.
       РАН предоставляет агентству монопольное право вывозить музейные коллекции на выставки за границей. После этого решения многие экспонаты Палеонтологического музея переехали на ПМЖ в Европу и Америку. Деньги, полученные за выставки, оставались в ООО «Наука».
       Раньше, кстати, выставочной деятельностью занимались государственные учреждения — выставкомы. Вывозить разрешали только те экспонаты, у которых имелись дубли. А теперь, как говорится, почувствуйте разницу. «Наука» — частная организация, поэтому — если, к примеру, какая-нибудь уникальная коллекция пропадет за границей — спросить будет не с кого.
       Впрочем, окончательно отказываться от схемы изъятие — легализация — переправка за рубеж герои нашего фильма тоже не стали. Проблема, как помним, была одна: несговорчивые эксперты. И — эврика! В конце 1999 года директор ПИНа Алексей Розанов (членкор РАН) устанавливает новый порядок выдачи экспертных заключений. Оценивать коллекции фоссилий теперь могут лишь те специалисты, чья кандидатура утверждена в ООО «Наука». Круг замкнулся. Финал далек от оптимистического. Зато, как в жизни.
       Последний кадр: объявление в интернете о выставке The Great Russian Dinosaurs. Поместил рекламу господин Розанов. Там же приведен прайс-лист на слепки динозавров. Цены — приемлемые. Скелет тарбозавра оценили всего в 62 тысячи долларов. Где он сейчас?..
       
       Цена вопроса
       Россия — родина мамонтов. Их останки находят только у нас да еще на Аляске. В год откапывают около 30 тонн бивней. (Для сравнения: на Аляске добывают максимум полторы тонны, да и то сомнительного качества.) Как правило, вес в граммах совпадает с ценой в долларах (а иногда доходит до трех долларов за грамм). Путем несложных математических операций получаем сумму в 30 миллионов долларов. А ведь это только бивни! Есть еще аммониты (ракушки). К примеру, одна лишь фирма «Русские мощи» заявила к вывозу 12 тысяч экземпляров. За рубежом цена на аммониты достигает трех тысяч долларов за штуку. Несложно посчитать, сколько фирма получит за проданную коллекцию. Государство же от экспорта останков не получит ничего — даже десятипроцентный налог на вывоз был отменен под давлением «палеонтологического лобби».
       
       «Экспертиза»
       Как экспортеры и ангажированные ими эксперты обманывают Минкультуры и таможню? Например, скелеты вывозить нельзя. Но их можно продекларировать по частям. Каждая кость по отдельности научной ценности не представляет. Стоимость вывозимого груза занижается в разы.
       В своих показаниях по «смоленскому делу» замдиректора ПИНа и главный эксперт Игорь Новиков был предельно откровенен: палеонтологические объекты он осматривал в гараже директора «Русских мощей» Захарова, с которым находится в дружеских отношениях. А экспертное заключение было составлено по фотографиям.
       Пристального внимания заслуживает стахановский почин эксперта РАН и ООО «Наука» А. А. Шевырева. На анализ одной тонны аммонитов, принадлежащих «Русским фоссилиям», у него ушло всего 4 дня — с 5 по 9 января. Даже если учесть, что Шевырев работал в Рождество, получится странная картина. При восьмичасовом рабочем дне на каждую из 12 тысяч ракушек эксперт затратил около 8 секунд. Неудивительно, что в своем заключении он не указал ни одного аммонита, представлявшего научную ценность. В Минкультуры удивились таким результатам и попросили другого эксперта и посмотреть коллекцию. Оказалось, что стоимость ее занижена в десятки раз, а сами ракушки не могут быть экспортированы.
       
       Владимир ЖЕГАЛЛО, уполномоченный эксперт Министерства культуры:
       — Понятно, что независимого эксперта можно запугать или дискредитировать. Как правило, запугать не удается. Поэтому распространяются слухи о том, что независимый эксперт — плохой специалист, что он зависит от конкурирующей фирмы. Есть негромкий, но очень упорный «наезд» со стороны РАН и ПИНа на Министерство культуры.
       У нас вообще плохо работает система лицензирования в области недропользования и экспортной деятельности. Не учтены качественные изменения «коллекционного» бизнеса, который приобрел индустриальные масштабы. Никто не контролирует ценовую политику, поскольку расценки на один и тот же товар (бивни мамонтов) для разных экспортеров отличаются более чем вдвое.
       Экспонаты, которые «Наука» и ПИН вывозят на зарубежные выставки, являются уникальными. А некоторые из них — эталонными экземплярами. Так, за границу отправили лонгискваму — «ящерицу», летавшую на спине (на чешуйках). Это единственный экземпляр в мире. Возраст — более 220 млн лет. Нигде в мире оригиналы на выставки не отправляют. Постоянное перемещение этих хрупких объектов, а также смена температурного и влажностного режимов приводят к их разрушению.
       
       Потерялся мамонт...
       За последние несколько лет из ПИНа были украдены 27 элитных образцов лабиринтодонтов (вся тихвинская коллекция). От 20 практически полных черепов эреозухов осталось только пять. Пропало не менее десятка типовых или очень редких экземпляров амфибий и рептилий. Исчезли несколько черепов динозавров, десятки рыб из озера Каратау (юрский период), шесть бивней мамонтов. От найденных в 1969 году советско-монгольской экспедицией 50 яиц динозавров не осталось ни одного. «Сделал ноги» полный скелет плезиозавра. Теперь он в музее японского города Иваки. Купили скелет за 500 тысяч долларов — именно тогда там проводилась выставка экспонатов ПИНа.
       Все это — верхушка айсберга. Обнаружена пропажа лишь тех экспонатов, что были на виду. И Бог весть, сколько их исчезло со складов и хранилищ, при том что учет предметов из палеонтологических коллекций (между прочим, это федеральная собственность, а не собственность ПИНа или РАН) ведется из рук вон плохо. «Это может показаться парадоксальным, но наибольший урон нашей коллекции был нанесен вовсе не ворами, а нашим скверным ведением дел. Неразбериха неслучайна, дело сознательно ведется плохо», — сказал нам один из сотрудников ПИНа.
       Когда начинают расследовать кражи, то следов взлома при проникновении в институт не находят. Витрины не разбиты, сигнализация в порядке, все цело — только экспонатов нет. А охраняет ПИН структура, созданная при ООО «Наука».
       
       Из доклада Международной рабочей группы по возвращению украденного российского ископаемого материала:
       Коллекции ПИНа систематически грабились хорошо организованной группой, состоявшей преимущественно или исключительно из штатных сотрудников, которая имеет прямой доступ к коллекциям ПИНа, налаженные контакты с зарубежными дилерами и возможность перемещать украденные образцы через российские таможни.
       
       Лариса ДОГУЖАЕВА, доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник ПИНа:
       — Большинство окаменелостей, добываемых в России, не встречается в других частях света, и это вызывает на Западе все— возрастающий коммерческий интерес. В стране наблюдается небывалый размах нелегальной деятельности, связанной с добычей или хищениями окаменелостей. Дирекция ПИНа стремилась скрыть исчезновение материалов из институтских коллекций, кражи замалчивались, уголовные дела не возбуждались. Параллельно с волной хищений в институте была развернута торговля ископаемыми.
       
       Подумаешь, воруют!..
       В прокуратуре Юго-Западного округа искренне удивлялись: мол, какая новость — воруют! Пройдитесь с описью по хранилищам — глаза на лоб полезут. Зачем об этом писать?
       Зачем? В ПИНе хранится более четырех тысяч коллекций — это почти миллион экспонатов. Хватит на то, чтобы обеспечить безбедное существование целого выводка директоров, их замов и покровителей в РАН.
       Страдает наука, деградирует, разрушается сам институт. Из ПИНа планомерно выдавливают лучшие кадры. Сотруднику Мащенко, который заявил в милицию о пропаже бивней мамонтов, родная дирекция предложила поработать с радиоактивными материалами. Той же самой Ларисе Догужаевой понизили зарплату — доктор наук получает теперь столько же, сколько и лаборант. Мария Геккер, подписавшая обращение в прокуратуру, восстанавливалась на работе через суд. Владимир Суханов, исследователь с мировым именем, обнаружил на складе рядом с мусорным ведром завернутую в бумагу древнюю черепаху. Так ее приготовили к выносу. Потом, на заседании комиссии по расследованию хищений из ПИНа, он поддержал коллег, обратившихся в милицию. В наказание за нелояльность руководство института вывело Суханова за штат. Других специалистов такого класса в стране нет.
       И похоже, беспредел, царящий в академических кругах, волнует только иностранцев. Журнал Nature в пяти (!) публикациях сообщал о том, что творится в ПИНе и ООО «Наука». Зарубежные ученые создали комиссию по розыску и возврату нам фоссилий, украденных нашими же деятелями от науки. Письма руководству РАН остаются без ответа. И неудивительно: вице-президенты РАН Николай Лаверов и Рэм Петров входят в наблюдательный совет «Науки».
       
       P.S.
       Помимо РАН, учредителем ООО «Наука» стала американская компания «Плеадес Паблишинг Инк.». Ее доля в капитале — 46%. Фирма знаменита тем, что послала в предвыборный штаб Джорджа Буша чек на 250 тысяч долларов. Деньги вернули обратно: репутация у компании сомнительная. Бушу бы долго потом пришлось открещиваться от контактов с такой конторой. Наши академики — другое дело.

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera