Сюжеты

ГОРОД ДОМНИКОВА

Этот материал вышел в № 49 от 16 Июля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Он ловил события весело, как попутки. И легким шлепком по крыше отсылал их дальше, что-то заметив, но никогда не собираясь уезжать. Он мог начать материал о сибирских учительницах так (я по памяти цитирую): «Сейчас расскажу вам, как из...


       
       Он ловил события весело, как попутки. И легким шлепком по крыше отсылал их дальше, что-то заметив, но никогда не собираясь уезжать.
       Он мог начать материал о сибирских учительницах так (я по памяти цитирую): «Сейчас расскажу вам, как из тургеневских девушек получаются некрасовские женщины». Он мог где-то откопать, что шествие с факелами — не древний обычай, а придумки пиарщиков Третьего рейха: они не хотели при свете дня показывать народу толстых и кривоногих первых соратников фюрера. Это он в каком-то споре привел последний аргумент: русскую народную песню «Во поле береза стояла» сочинил татарин Нигмат Ибрагимов.
       Он пошел однажды в зоопарк написать про нашего подшефного жирафа Самсона и занудно выспрашивал, хватает ли зверям места в клетках. Набросал трактат: львам не надо территории! Они никуда не ходят. Выражаясь по-человечески, писал Домников, льву для счастья хватает дивана, телевизора и запасной пачки «Явы». А дальше глумился: не это ли имел в виду могучий Лев Толстой в «Много ли человеку земли нужно», где гениально предугадал будущий территориальный идеал до сантиметра — стандартный российский диван.
       Он был несметно талантлив. Абсолютно обязателен и при этом ленив. Если бы я писал диссертацию «Лень как средство спасения совести» — то на его материале. Этот пальцем не шевелил, если ему было не интересно. Конвертация души в «бабки» у него не проходила, хотя мимоходом мог заметить: «Отсутствие денег — не повод курить плохие сигареты».
       Я очень хочу прочитать после него книжки, где он что-то подчеркивал.
       Без него стало много меньше жизни, которой можно пользоваться. Она проходит, неразобранная, мимо, а он бы взял, поигрался, покрутил у тебя перед носом: смотри, как сверкает, если потереть! Просто ты не заметил, а я обогрел — и выросло. Оставил бы горсть на работе, а по дороге домой придумал бы еще столько же для Сашки.
       Очень плохо без него. А он твердит своего Бунина: самая большая беда — это печаль.
       
       Дмитрий МУРАТОВ
       
       P.S.
       Игорёха — так его называют Руфина Семеновна и Александр Сергеевич, которые в этот день прилетели из Томска и будут с нами, а мы с ними. Памятник Игорю мы открываем на Люблинском кладбище сегодня.

       
       
Игорь ДОМНИКОВ
СОВЕТЫ ОСТАЮЩИМСЯ
       
       Никакого завещания Игорь, конечно, не оставил. Но в нас живет уверенность, что он не все еще нам сказал. Открываем какой-нибудь номер нашей газеты — и вот она, встреча. Талант не прерывает своего общения с нами. Даже если человека, в котором он жил, уже нет.
       С Игорем очень много хорошего и светлого ушло от нас. Но многое осталось.
       Эти выдержки из того, что писал Домников, — не завещание: мы воспринимаем их как советы остающимся
       
       Проверено: жизнь и настроение значительно улучшаются, если не включать с месяц ТВ.
       
       Меня сердят хорошие манеры коллег. Нужно ли интеллигентно дискутировать по любому поводу? Пока есть дураки, должны быть и табу.
       
       Закономерность: лучшие интервью получаются, если журналист или хозяин опоздал на встречу минут на 5—10. Нас, видимо, сближают именно слабости. Точнее, взаимопонимание строится именно на слабостях.
       
       Одно решающее обстоятельство погубило отечественный феминизм — все это не мужской разговор.
       
       Единственное, чем действительно отличается сапиенс от животного (и от Бога, что поражало греков), — способностью к самоубийству, так и то потому, что мы смерть сделали как бы частью жизни, тогда как животное просто перестает дышать.
       
       Нужно курить что-то приличное. А также пить, заигрывать с печальными соотечественницами и читать «Новую газету». Словом, вести роскошный образ жизни, отвоевывая по сантиметру свою личную жизнь у кризиса.
       
       Умолчание простых вещей — первый шаг к мифологизации сознания.
       
       Лучшее средство для самоочищения, самоусовершенствования и искупления в муках — огурец с молоком.
       
       Я думаю, не стоит беспокоиться о большинстве. Нельзя ожидать от большинства, что его приведут в движение какие-либо мотивы, кроме низменных.
       
       Не расслабляются лишь бесхребетные люди. Не смеют, поскольку лишены станового столба и понимают, что если они хоть раз расслабятся, то выпрямиться им уже не удастся.
       
       Если вы мысленно уменьшите себя до размера собственной кошки, то убедитесь, что это вы с семейством жметесь в двухкомнатной советской хрущевке, ваша же кошка живет под тридцатиметровыми потолками в залах размером со стадион.
       
       Для кошки мышь — это не младший брат, вообще не «форма жизни», а что-то вроде убегающего кусочка прожаренного бифштекса. В той же мере вы сами садист, когда ловите острой вилкой скользкий пельмень на тарелке.
       
       Если кто много ест, то это вовсе не значит, что он голодный (вспомните своего мужа).
       
       Измена — неудача.
       
       Нужно бояться «национальной идеи». Под ней ведь понимают простую вещь — мы самые крутые.
       
       Наше поколение, не говоря уж об отцовом, было воспитано в раннехристианском или, если угодно, советском духе презрения к содержимому любых штанов и колготок.
       
       Нужно начинать жить. И соответствовать естественным требованиям жизни, а не суррогатным. Нужно наконец встряхнуться, работать, совершить что-нибудь непотребное, доказать себе, что еще жив.
       
       
Игорь ДОМНИКОВ
ИЗ ПИСЬМА СЫНУ
       
       ...Мы тебя сдали бабушке и дедушке, потому что только они могут тебя вытащить в интеллигенцию. Это раз. Ты — как бы аванпост нашей (меня и мамы) семьи в Томске. Это два. Теперь, если ты потрешь голову, вызовешь прилив крови к своим небольшим мозгам, то сможешь соединить два этих тезиса в одно умозаключение: никакие сраные мэ-клубы не стоят бабушкиных нервов и ее жизни (спроси, сколько ей лет, и прикинь, что это значит). Долги нужно отдавать, Шурка. Во что бы то ни стало. Это честь. Отдавай их за себя и за нас хотя бы в такой форме, как отказ от какого-то удовольствия.
       Санька, вообще я тебе говорю всерьез: не дай тебе бог вырасти с принципом «хочу, значит, это правильно, значит, это сделаю». Слишком легко стать рабом собственных удовольствий. И жизнь тогда будет потеряна, уж поверь. А лет в 30 (это уже скоро, не думай, что долго) начнешь платить за веселую юность. Плата будет в диапазоне «невозможная тоска — или застрелиться». Это страшнее, чем ты думаешь.
       Не думаю, что ты сейчас поймешь это, но постарайся поверить на слово.
       
       Педагогическая поэма закончена, переходим к прозе.
       Проза посредственная. Долбаные выборы, долбаная политика и при этом нет денег. Слава богу, есть книги, пианино и компьютер. Но прорвемся, я надеюсь...
       
       
КТО УБИЛ НАШЕГО ДРУГА?

       
       Прекрасно понимаю: вопрос мой в чем-то наивен и даже глуповат. Год розыска убийцы (или убийц?) Игоря Домникова без конкретного результата все же не дает оснований отчаяться и укорять сыщиков за безделье — нелюдей, которые пробили нашему товарищу голову, ищут профессионально и старательно.
       Три десятка лет моей службы в МВД убедили меня в том, что для раскрытия подобных преступлений нет как и срока давности, так и срока победного завершения. И ни один опер никогда не назовет вам имени убийцы до тех пор, пока не усадит его за решетку. Но что поделаешь, далеко не у всех наших читателей есть ментовское прошлое, не каждый смыслит в сыске и не у каждого папа юрист; и по телефону, и в письмах, и по электронной почте они без конца задают нам один и тот же вопрос: «Кто убил Игоря Домникова?»
       Вот какой разговор состоялся у меня с капитаном Панферовым в конце прошлой недели.
       — Володя, это заказное убийство?
       — Возможно.
       — Вы в чем-то нуждаетесь?
       — Нет, у нас есть все необходимое.
       Вот тут я с Панферовым не соглашусь. Его опергруппа завалена множеством дел, которые за этот год скопились, ребятам приходится вести поиск десятков убийц, которые появились в зоне их внимания за этот долгий год. Все теми же силами: у Панферова под рукой только оперы Сергей Чаадаев и Максим Могилин. Нетрудно понять и то, что за дерзкие убийства, случившиеся за последнее время, начальство спрашивает куда строже, чем за те, которым уже год и больше.
       Поэтому просьба редакции к руководству ГУВД и УВД ЮВАО: укрепите группу Панферова большим числом сыщиков, дайте ребятам возможность не гоняться по множеству следов!
       Так, впрочем, и было в первые дни после покушения на Домникова: в ночь, когда это случилось, тогдашний министр внутренних дел РФ Владимир Рушайло официально заявил, что расследование взято под его личный контроль.
       У нас есть большие сомнения, что сменившему Рушайло Борису Грызлову было доложено об убийстве нашего товарища, что его информируют о ходе розыска убийц.
       А потому просьба к министру внутренних дел: имеющимися в его распоряжении средствами активизировать ход следствия по делу об убийстве Игоря Домникова, взять его уже под свой контроль. Излишне говорить, что правда о мотивах убийства журналиста необходима и нам, и обществу.
      
      
       Сайт, памяти Игоря Домникова:
       Domnikov.NovayaGazeta.Ru

       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera