Сюжеты

ВЛАСТЬ ИМИДЖА

Этот материал вышел в № 51 от 23 Июля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Государственный рекламный бизнес: российская политика встает на ролики. Телевизионные Имидж Формирование в России системы управляемой демократии переходит на новый этап — этап легализации. В официальную линию власти превращается ключевая...


Государственный рекламный бизнес: российская политика встает на ролики. Телевизионные
       
       Имидж
       Формирование в России системы управляемой демократии переходит на новый этап — этап легализации. В официальную линию власти превращается ключевая черта этой системы — замена реальности имитацией. На словах это делается в интересах России, на деле — в интересах тех, кто находится у власти. Правда, сами они этой разницы понимать не хотят, полагая, что они и есть Россия.
       Под легализацией имитации понимается взятый чиновниками курс на «исправление имиджа» страны. Об этом говорят все — и президент, и министры, и депутаты. Составляются соответствующие проекты, выделяются деньги. У российского способа решения этой проблемы такие специфические особенности, что оставить их без внимания нельзя.
       Во-первых, те, кто ставит вопрос об исправлении «имиджа страны», пытаются не замечать объективных причин, по которым он «испортился». Создается впечатление, что таким он был всегда, ничего не менялось со стародавних времен таинственной для Европы Московии, по улицам которой, согласно слухам, разгуливали медведи. Собственно, ничего нового в таком подходе нет, он просто сохранился с тех времен, когда раздумья над реальными проблемами, влиявшими на образ страны, могли привести к крамольной мысли о ликвидации советской власти. Сегодня лучше не вспоминать о двух полномасштабных войнах на собственной территории, дефолте 1998 года, коррупции, достигшей невиданных ранее размеров.
       Вторая особенность — отождествление образа России с имиджем власти. Вспомните лето 1999 года, когда борьбой против России государственные телеканалы дружно называли любую информацию о темных финансовых делах Ельцина и его окружения. Те, кто находился тогда у власти, просто не могли представить себе, что символом государства может оказаться представитель другого политического лагеря. Оппозиция, все, кто имеет иную точку зрения, автоматически оказывались худшими врагами страны, народа.
       А ведь разговор был совсем не об образе страны, напротив, о людях, от действий которых она-то в первую очередь и пострадала. Это их имидж стал никуда не годным. На страну они, конечно, тоже бросили тень, однако и это не повод говорить, что после приватизации по Чубайсу всех русских считают ворами, а после того, что происходит в Чечне, — и того хуже... Так дело хотят представить именно те, кто действительно виновен, с двумя целями — «поделиться» виной, записав в «подельники» всю Россию, и отодвинуть на второй план единственную претензию, которую действительно можно предъявить гражданам: продолжение пребывания этих людей и назначенных ими «наследников» у власти.
       Сегодня речь идет уже не только об оправдании просчетов и преступлений ельцинского окружения. Чечня, возвращение сталинского гимна, разгром НТВ, превращение комиссии по помилованию из института, представляющего гражданское общество, в бюрократическую структуру — все это никак не работает на желанный образ демократической российской власти. Он явно нуждается в исправлении, вернее, в ретуши.
       Масштабность методов ретуширования — третья особенность российского государственного имиджмейкерства. Прямое отношение к нему имеет установление контроля власти над гражданским обществом, на которое первым обратил внимание Григорий Явлинский. Речь идет о создании и «раскрутке» параллельных структур. Так, рядом с критикующим власть Союзом журналистов появляется профессиональная корпорация под названием «Медиа-союз», члены которой имеют свои представления о том, что такое свобода слова.
       Попыткой вывести эту схему на более высокий уровень можно считать озвученный на встрече президента с представителями отобранных его администрацией общественных организаций проект создания «Союза общественных союзов».
       В результате формируется система ориентированных на власть гражданских организаций, призванных не только демонстрировать видимость благополучия самим своим существованием, но и активно представлять происходящее в нашей стране в выгодном для власти свете. Схема такова: Союз журналистов говорит, что в стране идет наступление на свободу слова? Так он неправду говорит, вот вам другие журналисты, которые готовы засвидетельствовать совершенно обратное.
       
       Власть
       В ходе предвыборных кампаний и первое время правления новой администрации противопоставление позиций шло в режиме информационной войны на уничтожение. Чиновники и близкие к ним журналисты фактически обвиняли своих оппонентов в измене родине. Сейчас представители параллельных структур пытаются имитировать диалог, но он тоже получается специфическим, с заранее известным исходом. Как в шахматной задаче: белые начинают и выигрывают.
       13 июля в Москве должно было состояться любопытное мероприятие — форум «Свобода прессы-2001», организованный при содействии «Медиа-союза» и «Газпром-медиа». Организаторы пригласили очень разнообразную публику: Альфреда Коха и представителей ушедшего с захваченного НТВ коллектива, журналистов «Новой газеты» и ведущих программы «Однако», Ястржембского с Лесиным и представителей Союза журналистов... Цель прозрачна. Перед саммитом «восьмерки» в Генуе нужно продемонстрировать стране и миру, что эпоха информационных войн закончена. К сожалению организаторов, очень многие потенциальные участники от приглашения отказались. Альфред Кох тут же обвинил их в нежелании вести диалог, который доказал бы, что «пресса у нас самая свободная».
       Чем являются такие «приглашения к диалогу» на самом деле, очень хорошо показывает история взаимоотношений коховского «Газпром-медиа» и «Эха Москвы». Они являются прямым продолжением взаимоотношений медиагазовой компании с НТВ. Там разговора не получилось, после чего тележурналистов обвиняли и в использовании служебного положения в личных политических целях, и в высокомерной попытке представить себя чем-то отличающимися от работников завода «Кристалл», у которых тоже сменили менеджмент, и в невежливом общении с Альфредом Кохом...
        «Эхо Москвы» на переговоры пошло. Представители радиостанции шли на уступки, заключали соглашения, делали все, чтобы добиться передачи акций в руки журналистов. Однако, когда такая возможность стала казаться реальной, начались всем известные странности: срыв достигнутых договоренностей, блокирование работы совета директоров... Когда же радиожурналисты посмели выразить свой протест и отказались участвовать в той самой конференции, на них посыпались стандартные обвинения в «неконструктивности».
       Вывод можно сделать только один: как бы ни шел разговор, на каком-то этапе представители «государственной» точки зрения все равно «обидятся», найдут способ спустить на оппонентов всех информационных собак просто потому, что их цель — совсем не переговоры, а утверждение своей реальности, потому что предмет его совсем не свобода слова, а условия сдачи.
       
       Пропаганда
       Все более расходящийся с реальностью имидж, конечно, не может существовать без мощной пропагандистской поддержки. В условиях имитационной демократии она приобретает особый размах, из средства достижения целей власти превращается в главную и единственную цель.
       В конце февраля этого года Михаил Лесин выступил с очень характерным заявлением о том, что в сентябре Россия намерена провести в США широкомасштабную «PR-акцию по пропаганде позитивного образа России», добавив, что аналогичная кампания была проведена в России в минувшем году. Ответ на вопрос о деньгах, необходимых на серьезную рекламную кампанию, был коротким: «Жалеть не будем».
       Впрочем, государственный рекламный бизнес, хотя он и обернется неизбежными и немалыми затратами, это еще полбеды. Настоящая проблема — превращение в имиджевую рекламу всей российской публичной политики. Чисто рекламными мероприятиями оборачиваются многочисленные внешнеполитические акции с участием президента страны. Разберем только один пример — российско-германский саммит, состоявшийся в апреле этого года.
       Основу посвященных ему новостных сюжетов составили репортажи о встречах и приемах, в которых было много улыбок, слов о дружбе и сотрудничестве, укреплении отношений между двумя странами, а также личных отношениях между двумя государственными мужами. Полный успех.
       Однако для того, чтобы сделать такой вывод, нужно забыть о главной проблеме российско-германских отношений, решения которой ждали от саммита, — о долгах. Конкретных решений по российским долгам, которых традиционно ожидают от встреч с крупнейшим кредитором, принято не было. Напротив, Шрёдер отказался от собственной идеи конвертации части долга России в инвестиции.
       Нельзя сказать, что конкретика замалчивается вовсе, она присутствует во мнениях экспертов, появляется в некоторых газетных статьях, но остается на периферии информационного потока, хорошо контролируемого пропагандистами власти. Свежий пример того, как этот контроль осуществляется, — обсуждение перспективы ввоза в Россию отработанного ядерного топлива.
       В открытой дискуссии, которая велась с декабря прошлого года, сторонники ввоза ОЯТ потерпели полное поражение. Министр по атомной энергетике Евгений Адамов был вынужден уйти в отставку. После этого политика федеральных телеканалов была скорректирована. «Атомная» тема из их передач не исчезла. Исчезла дискуссия. Чиновники, атомщики и депутаты без помех обвиняют экологов и журналистов в создании «негативного образа» атомной энергетики, как бы забывая, что какое-то отношение к нему имели и Чернобыль, и множество других совсем невыдуманных катастроф.
       В результате публичная политика исчезает, подменяется хорошо выстроенными пропагандистскими заявлениями, а содержание политики становится делом власти, о которой гражданам по большому счету нужно знать только одно — она есть. Обратная сторона медали — превращение политиков в актеров, снимающихся в рекламных роликах. Улучшить, таким образом, можно только актерское мастерство политиков, но никак не положение в стране, где власть становится рабой собственного имиджа.
       Подмена заботы о благополучии заботой о его видимости становится актуальнейшей проблемой. В Чечне все населенные пункты взяты и неоднократно зачищены, информация почти полностью подменена пропагандой. А война продолжается, каждый день гибнут люди, не прекращаются теракты. Знаменитая «борьба президента с олигархами» ни в коей мере не мешает существованию олигархов лояльных и не просто существованию, а их превращению в фактических владельцев целых субъектов Федерации. Так произошло с Романом Абрамовичем, в «кормление» которому фактически отдана Чукотка, так произошло с Олегом Дерипаской, который при попустительстве Министерства по антимонопольной политике стал фактическим владельцем Горьковского автомобильного завода, а вместе с ним и всей Нижегородской области. «Укрепление вертикали власти» не прекращает, а даже усиливает политический произвол на всех уровнях.
       
       Результат
       Определенный эффект усилия имиджмейкеров, конечно, дадут, но вряд ли он будет соответствовать даже заявленной цели. Бодрые разговоры о российской демократии не заглушат другого сигнала, получаемого гражданами страны и ее соседями. Этот сигнал — само по себе возвращение к жизни пропагандистской машины и других традиций недавнего прошлого.
       Единственное, чего можно добиться за рубежом, сведя к минимуму деятельность альтернативных источников информации внутри страны, — это исключение России из европейского контекста, формирование мнения, что все происходящее соответствует и национальному характеру загадочных русских, и состоянию развития их общества.
       Именно с этой точки зрения можно и нужно рассматривать наметившееся в последнее время ослабление внимания европейских лидеров, приезжающих в Россию, к проблемам внутренней политики российской власти. Многими аналитиками это воспринимается как свидетельство нашего успеха в информационных баталиях, а на самом деле нас просто перестают считать европейцами, переводя в разряд, близкий к постсоветским режимам Средней Азии.
       Для наших соотечественников укрепление системы имитационной демократии становится знаком возвращения во времена двоемыслия, когда отсутствие надежды на изменение ситуации заставляло приспосабливаться к ней.
       Что же делать?
       Во-первых, борьба с искажением образа страны должна быть конкретной. Не «чисто конкретной», а заключающейся в максимально аргументированных ответах на каждый случай лжи. Если аргументы будут действительно реальными, с ними можно будет пойти и в зарубежные суды. Не сомневаюсь, что такая тактика окажется гораздо полезнее лесинского пиара. Во-вторых, «имиджевые» усилия должны быть лишь дополнением к исправлению реального положения дел.
       Это, казалось бы, несложно понять, да вот беда: организаторы всероссийской имитации, похоже, не верят, что такое возможно. Альфред Кох, до того как начал играть свою нынешнюю роль бизнесмена-патриота, был известен совсем другими взглядами на жизнь и в знаменитом американском интервью 1998 года заявлял, что никакой другой роли, кроме сырьевого придатка на Западе, Россия играть не сможет, а все умные и талантливые люди ее скоро покинут. Отсюда и ставка на одну лишь имитацию.
       Срабатывать бесконечно она, конечно не будет. На каком-то этапе всероссийская имитация рухнет, так же как рухнула построенная на песке финансовая система в 1998 году. Как и тогда, отдельным людям, занимающимся рекламным проектом, эта ставка, безусловно, может принести дивиденды. Однако для страны это ставка на заведомый проигрыш.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera