Сюжеты

НАСТАЛО ВРЕМЯ НЕ СЧИТАТЬ ПАРТНЕРОВ ИДИОТАМИ

Этот материал вышел в № 51 от 23 Июля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Во всей этой ситуации самые ключевые слова — это когда неожиданно Ниязов в конце говорит в ответ на какую-то реплику Вяхирева: «Вы волк, вы самый хищный волк». Ниязов бегло перечисляет проекты, которые были торпедированы не без участия...


       
       Во всей этой ситуации самые ключевые слова — это когда неожиданно Ниязов в конце говорит в ответ на какую-то реплику Вяхирева: «Вы волк, вы самый хищный волк». Ниязов бегло перечисляет проекты, которые были торпедированы не без участия «Газпрома».
       В Туркмении есть газ, но у туркменского газа нет выхода на внешние рынки. Потому что вся трубопроводная система, по которой газ идет на внешние рынки, газпромовская. Эта зависимость — главный рычаг «Газпрома». Несколько лет туркменский газ вообще никуда не выходил через газпромовские трубы.
       Но к 1999 году сложилась иная ситуация. «Газпром», который трансформировался в некое транснациональное образование, государство в государстве, в корпорацию, которая вынуждена прогибаться перед сильным и топчет слабого. Такие организмы могут выжить за счет поедания более слабых, за счет экстенсивного развития, а не интенсивного. И, естественно, советский ресурс развития «Газпрома» был проеден. А чтобы полноценно работать, чтобы ежегодно равномерно поставлять газ на экспорт и при этом развиваться, существенную часть прибыли надо вкладывать в затратные вещи: разведку новых месторождений, их разработку.
       «Газпром» этого практически не делал. И к концу века сложилась ситуация, при которой «Газпром» рисковал сорвать свои экспортные обязательства. То есть его газа могло просто не хватить.
       К тому же газ, который сейчас «Газпром» экспортирует на Запад, идет с Ямала, из Западной Сибири. Это далеко. И, соответственно, каждый лишний километр — увеличение себестоимости. Туркменский газ, конечно, выгоднее, потому что находится гораздо ближе.
       Возникла и еще одна очень серьезная для «Газпрома» ситуация: Туркмения, оказавшись в экономической блокаде со стороны «Газпрома», начала искать пути самостоятельного выхода. Был вариант строительства трубопровода через Афганистан и Пакистан, о котором упоминал в этом разговоре Ниязов. Этот вполне реальный вариант «накрылся» при очень активном участии Москвы: война в Афганистане, уже вроде бы заканчивавшаяся, перешла в новую фазу, фазу стабильного противостояния, во многом благодаря тому, что Россия поддержала тогда Северный альянс — противников талибов. И, естественно, реализацию этого проекта отложили на долгое время.
       Второй вариант — трубопровод через Каспий, Закавказье и Турцию. С турками туркмены подписали контракт. В разговоре Ниязов постоянно ссылался на этот проект и без конца повторял громкие имена западных корпораций. Реализация этого проекта для «Газпрома» означала двойную катастрофу, потому что «Газпром» к тому моменту сам подписал контракт с Турцией ровно на такой же трубопровод и почти на те же объемы поставки газа. Тоже через море, но уже Черное. А самостоятельное появление туркменского газа в Турции «Газпрому» совершенно не нужно — ни тогда, ни сейчас, ни дальше, потому что он будет, безусловно, по себестоимости дешевле. Более того, туркменский газ, естественно, там бы не остановился — через Турцию он пошел бы в Европу.
       «Газпром» оказывался в ситуации, когда, во-первых, срывал контракт, то есть не мог поставить необходимое количество газа, а во-вторых, получал мощного конкурента в лице Туркмении.
       Поэтому «Газпрому» стало жестко необходимо вернуть себе Туркмению. Получить туркменский газ и поставлять его как свой. То есть, получается, поставлять как свой чужой газ. Простая и циничная схема: конкурента и противника превратить не в союзника и партнера, а в подчиненного и покупать у Туркмении газ за минимальную цену, которую Вяхирев называл.
       «Куда вы денетесь?» — звучало со стороны «Газпрома» убедительно: в России активно шла кампания «не позволим тянуть трубопровод через Каспий, потому что это может нарушить экологию». На что туркмены говорили: подождите, а Черное море — что, не море? Там вы экологию не нарушаете? При этом Туркменбаши не хотел и, видимо, не хочет рвать с Россией. Он понимает: чем больше выходов во внешний мир, тем лучше: у него появляется возможность выбора, возможность маневра. Но он хотел быть партнером, а не вассалом. И переговоры, которые прошли в декабре 1999 года, завершились маленькой победой Туркмении над «Газпромом» — первой с июля 1991 года. Ниязов не подписывал долгосрочный контракт, понимая, что попадет в кабалу. Он рассчитывал, что в 2002 году газ пойдет по «независимой» трубе.
       Но у этой истории из декабря 1999-го есть продолжение в сегодняшнем дне. Транскаспийский газопровод тоже благополучно «накрылся»: из этого проекта вышли основные западные компании. «Голубой поток» — газпромовский газопровод — практически уже начал работать, то есть почти готов, и туркменский газ если и попадет в Турцию, то только через «Газпром».
       Правда, выяснилось, что Рем Вяхирев — не самый хищный волк, потому что сейчас другие хищники обедают старым Хищным волком.
       И никакого урока, что политики, а не монополисты должны определять долгосрочные международные отношения, пока не извлечено.
       

       доктор исторических наук — специально для «Новой газеты»

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera