Сюжеты

ОБЩЕСТВО КАЮЩИХСЯ ГРЕШНИКОВ

Этот материал вышел в № 53 от 30 Июля 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Церковь не обязана следовать политкорректности и гуманизму. Откровенные ответы протоиерея Всеволода ЧАПЛИНА на прямые вопросы нашего корреспондента Основным стимулом возрождения Православия, вопреки устойчивому мнению о его спонтанности...


Церковь не обязана следовать политкорректности и гуманизму. Откровенные ответы протоиерея Всеволода ЧАПЛИНА на прямые вопросы нашего корреспондента
       

 
       Основным стимулом возрождения Православия, вопреки устойчивому мнению о его спонтанности или естественности, стала разнарядка ЦК, спущенная горбачевскими аппаратчиками в 1988 году: решение широко праздновать тысячелетие Крещения Руси и повеление столь же широко это празднование освещать в центральной прессе.
       Религия сразу же заняла достаточно сильные позиции в государстве — как по мановению волшебной палочки. Вчерашние атеисты и гонители сделались яростными защитниками Церкви. Телекамеры показывают нам Патриарха рядом с президентом, мэров и депутатов со свечками. Церковь получила неограниченные политические и хозяйственные возможности.
       Однако за 13 лет церковного возрождения критическая масса вопросов накоплена. Чем дольше общество не получает на них ответы, тем более агрессивными эти вопросы становятся.
       Церковь избегает ответов, и причин тому, на наш взгляд, несколько.
       Слишком велик набор негативных фактов о мздоимстве и моральном падении некоторых служителей. Слишком малы усилия Церкви по прояснению острых ситуаций — ее деятели предпочитают делать почти магические пассы, гипнотизирующие слушателя, только не говорить прямо.
       Слишком разный язык внутри церковной ограды и вне ее.
       Сегодня в «Новой газете» — человек, который согласен и умеет говорить с глубоким знанием дела. Мы предлагаем вам фигуру, во всех смыслах весомую, — и по своему положению в Церкви, и в силу соответствия времени, уровню образования и смелости. ПРОТОИЕРЕЙ ВСЕВОЛОД ЧАПЛИН — секретарь по взаимодействию Московского Патриархата и общества.
       Мы надеемся, что эта беседа положит начало откровенному разговору об отношениях Церкви с государством, обществом и личностью. Это — реальные проблемы, публичные темы, и их обсуждение должно быть публичным.
       
       Протоиерей ВСЕВОЛОД ЧАПЛИН — один из самых информированных людей в Церкви. Он сконцентрировал в своих руках интеллектуальные и организационные рычаги Московской патриархии, от него исходят «инициативы» и «мнения», которые появляются от имени Синода и высших иерархов Церкви.
       Светскому читателю поясним: Всеволод Чаплин для Церкви (говоря, конечно, условно) воплощает сочетание лучших «качеств» и «возможностей» Ястржембского, Волошина и отчасти Павловского.
        Отец Всеволод представляется нам наиболее интересной фигурой в чрезвычайно закрытой «для мира» церковной организации, поскольку он готов говорить о частных проблемах и глобальных тенденциях, будучи реальным участником их воплощения. Автор основных документов, разработчик социальной доктрины, при этом один из главных чиновников церковного аппарата и служащий священник. Открытость Чаплина продиктована отчасти его должностью секретаря по связям с общественностью. Но именно он был инициатором создания самой «связи с обществом». Даже говоря от собственного лица, он озвучивает то, что на церковном языке называется «соборным мнением», а в обиходе —«общепринятым».
       Он решается формулировать то, что другие не могут или опасаются проговорить, прячут за косноязычием или богословской терминологией
       
       — Церковь вернулась в общество по воле власти — Горбачев разрешил. А зачем она нужна, прошу прощения за такую формулировку? Что есть Церковь для современного человека?
       — Как и для любого другого — путь к Богу и путь друг к другу в общине верующих.
       — Почему тогда человек не может прийти в Церковь и получить ответ на свой вопрос простыми словами?
       — Причина первая: то, что значительная часть нашего духовенства оказывается не готова дать такой ответ, который был бы близок современнику. Но есть и вторая причина: люди нередко отказываются от того, чтобы принять слово Церкви, под предлогом, что оно выражено как-то не так. А на самом деле оно оказывается для них неудобно, потому что они не хотят изменить привычный образ жизни, связанный с духовной расслабленностью, укоренившимися, «привычными» грехами.
       — Пока вы не являетесь недоступным и загадочным духовным лидером, объясните, пожалуйста, почему речь патриарха такая казенная? Даже государственные чиновники решаются говорить понятно.
       — Я бы не сказал, что речь патриарха чем-то отличается от традиционного церковного стиля. Он особый, он не может быть похож на журналистский, популяризаторский. Патриарх должен соотносить свои слова с очень многими обстоятельствами, чувствами разных людей и со многими реалиями нашей жизни, что, конечно, накладывает отпечаток на каждое его слово. Оно по определению имеет свою стилистику, свой способ обращения к людям, оно не может быть похоже ни на обычную проповедь, ни на лекцию, ни на риторику телеведущего. Не должно никого обижать, не должно восприниматься как спор, как публичная дискуссия. Если взять стиль документов Ватикана, то они отнюдь не отличаются в сторону легкости.
       — Когда вы, отец Всеволод, станете Патриархом...
       — Никогда.
       — ...я приду к вам и попрошу рассказать, как вы преодолели ясность речи и приблизили ее к риторическим образцам генсеков.
       — Я говорю казенным языком чиновника. Послушайте церковных публицистов — они говорят ярко. А представьте, что так заговорят патриарх или папа. В словах духовного лидера не может быть легковесности. Вот и вся разница. Легкость речи ценится в рамках поиска комфорта. А Церковь не относит комфорт к вещам безусловно полезным.
       — Церковь — это кто? Епископы, преодолевшие свою греховную природу, к которым идут за «изменением» слабые люди?
       — Церковь — это не только священнослужители и профессиональные церковные работники. Это организм, состоящий из клира и мирян, поэтому, если приходят новые люди, если они переживают духовную перемену, это означает, что Церковь меняется вместе с ними — не в том плане, что размываются ее духовные основы, а в том плане, что в нее вливаются новые силы.
       — Многие любят рассуждать: наша школа, милиция, армия — здоровые образования. Взяточничество, садизм, дедовщина идут из общества, оно виновато. Недостатки церковной жизни тоже можно объяснять пороками общества?
       — Отчасти так. Церковь — это богочеловеческий организм, в ней имеется неизменный Божественный элемент, но в то же время она состоит из людей. Церковь — это сообщество не святых, а кающихся грешников. В нем, конечно, отражаются все элементы, присущие окружающему обществу. После 70-летнего пленения люди пришли в Церковь не в самом лучшем состоянии. Они имеют мало опыта церковной жизни, мало знаний, не готовы изменить прежним привычкам. Нужно очень тщательно, пастырски работать с людьми.
       — Но как же сообщество кающихся грешников может лечить друг друга и мир? Самим бы излечиться...
       — В Церкви есть много примеров святости, есть учение Христово, есть Божия благодать — действенная таинственная сила, которую Церковь несет миру. В православии нет посылки «я исцеляю общество, я несу благодать». Рассчитывать на слабые человеческие силы невозможно. Но, по учению Церкви, даже через грешного человека может действовать благодать Божия. Сила Церкви не в том, что все ее иерархи, пастыри и миряне обязательно являются высшими примерами святости. Сила Церкви в том, что через нее говорит и действует Сам Бог.
       
       Не мир, но меч
       — Видно, власть очарована этой формулировкой и поэтому благоволит Церкви. Допустим, так. Но зачем Церковь, верящая в свою мощную духовную силу, борется за политическое влияние и за так называемую каноническую территорию?
       — Это большой вопрос. Она не борется за территорию в общепринятом смысле слова. Мы не понимаем территорию так, как понимает ее государство. Термин «каноническая территория», строго говоря, имеет отношение к разделению ответственности в рамках одной Церкви.
       Этот же принцип довольно долго применялся и в отношениях между православными, с одной стороны, и древними восточными Церквами, католиками, англиканами и некоторыми лютеранами — с другой. Если мы хотя бы в какой-то мере признаем их Церквами, значит, надо договориться о разделении канонических территорий. Но сегодня мы видим, что Ватикан все больше отходит от «сестринского» отношения к Православным Церквам, которое им раньше провозглашалось. Из-за этого наши отношения могут скатиться к тем, которые существуют, например, со «Свидетелями Иеговы». Они считают нас еретиками и проповедуют среди православных. Мы их вообще не считаем христианами, а значит, не можем признавать за ними никакой «канонической территории», поскольку среди них нужно проповедовать и обращать их в православие, иначе они погибнут духовно. Это понятие — из области внутрицерковных и межцерковных отношений. За их рамками оно теряет смысл.
       — Дальнего любить проще, говорят. Патриарх охотно встречается с далай-ламой, раввинами, муфтиями. Почему встреча с Папой выросла в проблему? Вот уже и Путин Папу пригласил в Россию.
       — Святейший Патриарх встречается и с неверующими людьми — такие, например, бывают среди послов, лидеров государств. Взаимоотношения между двумя Церквами отличаются от взаимоотношений с иными конфессиями, нецерковными структурами, светским миром. Это давняя история. В 60-х годах Церкви вроде бы договорились, что переходят от соперничества к сотрудничеству. Добрая воля была проявлена именно католической стороной. Обе Церкви отказались от стремления обращать в свою веру паству друг друга, признали Таинства, стали вести диалог. Но конфликт на Украине в начале 90-х годов изменил очень многое. А потом началась проповедь Ватикана в России и по всему СНГ.
       Сегодня нужно прояснить наши отношения. Если они остаются братскими, то тогда нужно прекратить конкуренцию, попытки расширить влияние одной Церкви за счет другой. Иначе диалог превратится в шоу перед телекамерами, в иллюзию единства и мира.
       — Очевидно, что заявление Путина о благотворности визитов Папы — шаг к тому, что визит будет. Сравнение Папы и Патриарха, их поведения, манеры обращаться к людям, похоже, становится темой года. Это тот облик лидеров Церквей, над которым работает окружение. И похоже, пиаровские акции католиков более удачные. Вот, к примеру, поездки Папы всегда имеют официальный характер, о них оповещают. Если Папа не вышел к верующим в воскресенье, об этом говорят и пишут. Патриарх уезжает лечиться, уезжает в другие страны — часто как частное лицо. Почему?
       — Каждый человек имеет право на отдых, лечение. Папа тоже удаляется на отдых, и никто не имеет к нему доступа.
       — Но верующие знают, куда он поехал. У нас на патриаршие службы не попасть без спецпропуска... Почему Патриарх не ходит пешком? Сербский патриарх ездит на трамвае.
       — Я боюсь, что если бы это произошло в Москве, то Святейшему не удалось бы успеть на все те встречи, которые он проводит.
       
       Привычка большинства
       — Отец Всеволод, растолкуйте, пожалуйста: Папа все время говорит о современности, о насущном, о сдвигах, а Патриарх призывает к возвращению к религии отцов, корням, традиции. Иисус Христос — это традиция? И любые перемены в Церкви православие считает губительными?
       — В Церкви очень много неизменного — в силу того, что неизменен Сам Бог. А что касается традиции, что в переводе означает «предание», — это то преемство церковной жизни, которое дошло от апостолов через их преемников до наших дней. Естественно, Православная Церковь, как Церковь традиции, уделяет большое внимание тому, чтобы не разорвалась эта связь. Попытка прервать ее была в 1917 году, она прерывается в протестантизме, новых религиозных движениях. Такой разрыв — и мы это видим на исторических примерах — не приводит ни к чему доброму, он порождает конфликты, разделяет людей, отторгает их от Бога. Восстановление связи, возвращение к преемственному развитию общества является одной из задач Церкви.
       — А реформы в Церкви вообще возможны? Почему вопрос о русском богослужебном языке так сложно решить? Ведь переведена православная служба на английский, арабский, японский?
       — Как я уже говорил, в Церкви есть неизменное и изменяемое. Богослужебный язык, конечно, менялся и меняется в зависимости от пространства и времени. У нас есть сотни приходов, где служат на молдавском, украинском, эстонском, татарском и других языках. Церковно-славянский язык за его более чем тысячелетнюю историю также серьезно менялся. В то же время нужно учитывать, что большинство прихожан привыкли к службе на церковно-славянском языке в его нынешнем виде. И для них очень непросто воспринять службу, совершаемую на современном русском. Кроме того, нет хорошего перевода — поэтичного, не допускающего отклонения от смысла, который было бы легко читать и петь.
       — В наших Церквах стоят, в то время как и на Западе, и на Востоке верующие сидят — это тоже привычка большинства верующих?
       — Христианская жизнь — все-таки это подвиг, это труд, а не времяпрепровождение, ориентированное на комфорт. Соображения комфорта при молитве должны стоять на последнем месте, как мне кажется. Между тем мы знаем, что в древней Церкви довольно часто сидели — во время проповеди, во время чтения Псалтири (кафизма — само это слово происходит от греческого глагола «сидеть»). Но нельзя приходить в Церковь отдыхать, как это подчас происходит на Западе.
       — У нас празднуется Новый год, потом Рождество, потом старый Новый год. Почему православные придерживаются старого стиля?
       — Многие Православные Церкви перешли на современный григорианский календарь. Эта идея вызывает среди большинства наших верующих реальное отторжение. Если не вдаваться глубоко в суть календарных споров, можно сказать, что григорианский календарь также неточен.
       — Как же празднуют Пасху православные, которые перешли на новый стиль?
       — Это две разные проблемы — новый календарь и определение даты Пасхи. Большинство Православных Церквей, перешедших на новый календарь, сохраняет «старую», восточную пасхалию, установленную Вселенским Собором. Только Финляндская Автономная Церковь перешла на западную пасхалию.
       — Совпадение католической и православной Пасхи в 2001 году случайное или это волевое решение Ватикана?
       — Это происходит с определенной периодичностью, достаточно часто. Даты Пасхи, исчисляемые по разным системам, иногда совпадают.
       — Почему к священнику обращаются как к отцу? Ведь Иисус Христос сказал, что ни к кому так нельзя обращаться, кроме Бога?
       — Не думаю, что эти слова нужно понимать буквально — иначе и родного отца нельзя будет так называть. Речь шла о том, чтобы не стимулировалось человекоугодничество. В Церкви может быть только один глава — Христос, а из людей — Предстоятель, тот, кто стоит первым на молитве и предстательствует за людей. Поэтому в Церкви не может быть ни личной власти, ни личного главы.
       — Отвечает ли сын за грехи отца? Существует ли такое понятие, как родовой грех, грех народа?
       — Серьезный вопрос, он активно дискутировался во время работы над проектом основ социальной концепции Русской Православной Церкви. Нет в православии учения о покаянии за грехи предков. Но в то же время существует таинственная связь человека с грехами всего общества, всего человеческого рода — то, что мы называем первородным грехом. Сама смерть, болезни, искривления человеческой природы являются следствием греха Адама. Первородный грех довлеет над человеком от рождения, но затем очищается в Крещении.
       Далее. Бывают наследственные пороки, предрасположенности к дурным деяниям. Влияет на человека воспитание в семье, общественный климат. Так что полностью отделить личность от ее родственных связей, от семьи и общества нельзя. В какой-то мере мы несем на себе последствия грехов наших предков и нашего общества. Но, естественно, нельзя считать, что человек виновен перед Богом в грехах, которые он лично не совершал.
       — Тем не менее на практике так: приходит старушка, кается, рассказывает, как ее детям тяжело, а ей говорят: ты грешила, вот потому твои дети, внуки расплачиваются. Это нормально?
       — В этих словах может быть своя правда — ведь греховный «фон» жизни родителей сильнейшим образом влияет на детей. И даже после исповеди, после покаяния последствия греха нередко остаются с человеком — последствия физические, последствия нравственные, душевные раны.
       — Иначе говоря, не остается выхода — ты раскаялся, но дело сделано, а значит, грош цена твоему покаянию, разве не так?
       — Выход есть! Прежде всего в Таинстве Покаяния, в котором Господь прощает все грехи. И затем — в духовной перемене, самовоспитании, молитве, реальном участии в жизни Церкви. Через это изглаживаются из жизни последствия греха. Мы сами не можем избавиться от порочных наслоений. Но Бог, действующий в Церкви, может нам помочь, если мы этого хотим, если просим Его об этом и веруем в Божию помощь.
       — Если все так в Церкви ориентировано на спасение души человека, то при чем тут деньги? А если человек нищий? Почему все действия совершаются за деньги — крещение, отпевание, венчание? Исповедался — заплати, так?
       — Во многих храмах нет фиксированной платы, и, я думаю, эта практика будет расширяться. Если у человека нет ничего, то его и окрестят, и отпоют родственников. Когда меня приглашали освящать квартиры, иногда и сам деньги давал, потому что видел, что люди нуждаются. Я не слышал, чтобы кому-то отказали только потому, что у человека нет денег. В то же время есть традиция, что люди жертвуют за требы. Отмена фиксированной платы, однако, имеет и минусы. Это порождает кое-где, к сожалению, злоупотребления: алтарники, певчие начинают вымогать немыслимые суммы.
       — Позвольте вопрос об имидже. Почему так часто на улице встречаются люди в подрясниках, неопрятные, немытые, с мрачными лицами — ведь это часть образа Церкви?
       — Люди в рясах, собирающие деньги, — обычно никакие не священники и не монахи. Было очень твердое решение Архиерейского Собора, запрещающее священникам и монахам собирать милостыню на улицах, а мирянам — только с письменного разрешения епископа.
       — А просто черные неулыбчивые монахи, идущие по улицам, — это притягательный образ для детей, скажем? Именно таков должен быть облик Церкви?
       — В истории Церкви многие подвижники пренебрегали личной гигиеной ради аскезы. В наших условиях личная культура многое определяет. Одежда может быть бедной, но она, наверное, должна иметь стилистическое единство. На мой взгляд, священник должен носить либо рясу или подрясник, либо приличное светское одеяние, а не то и другое одновременно. Нелепо выглядит красная куртка с драконами поверх подрясника, а такое однажды показывали по телевизору. Как-то видел батюшку в праздничном облачении и желтых шлепанцах... Утрата культуры одежды есть, но это преодолимо, дело времени.
       — Давайте поговорим о тех ключевых претензиях к Церкви, которые светское сознание не может совместить с авторитетом веры, если угодно. Почему в Церкви такой громадный масштаб коммерческой деятельности? И он нарастает, а не уменьшается. И вся коммерция — теневая. О ней нельзя узнать, получить справку.
       — Я думаю, что это масштабы не очень большие. Чаще идет речь не о том, что сами церковные структуры занимаются коммерцией, а какая-то светская организация в сотрудничестве с Церковью реализует тот или иной проект, и Церкви отчисляется определенная часть дохода. В то же время нет и не может быть ничего дурного в том, что Церковь занимается производственной и предпринимательской деятельностью. Это естественная и нормальная вещь, это было и до революции, это происходит в большинстве экономически свободных стран. Ведь дело Церкви — не только молиться. Она всегда была и будет центром организации сельского хозяйства, производства продуктов питания, сырья, вина, ювелирных изделий. Некоторые люди подают это как нечто странное и чуждое Церкви, но такой взгляд — не более чем рецидив советского мышления.
       
       Злоба дня
       — Резиденции Патриарха в Переделкине Лужков подарил кусок земли в 40 га, отнятый у детского туберкулезного санатория. Это нормально?
       — Я не знаю подробностей. О них лучше узнать в Чистом переулке (Мы пробовали навести справки в Патриаршем подворье, однако нас постоянно отсылали по инстанциям, отказываясь прокомментировать данную ситуацию.). На этой территории, насколько я знаю, планируется построить духовно-просветительский центр и использовать его для большого числа церковных программ, которые будут полезны всему обществу, в том числе, надеюсь, и окружающим людям.
       — Церковь не протестует против чеченской войны и тех бесправных действий, которые совершают там федеральные войска. Как это понимать? Полная солидарность с властью?
       — Простой ответ, хотя он отступает от политкорректности и гуманизма, но Церковь вовсе не обязана им следовать. Ценность государственной целостности в православной традиции так же велика, как и ценность человеческой жизни. Для многих первая ценность выше. Когда звучат слова, что не может проливаться кровь за землю, Православная Церковь не дает на это столь однозначного ответа. В истории много раз она призывала верующих жертвовать жизнью ради сохранения Отечества. Естественно, при этом должно защищаться мирное население, нельзя допускать страданий невинных людей. Но нельзя употреблять в этой ситуации (так же, как и на Балканах или в контексте ближневосточного конфликта) те критерии оценки гражданского населения и вооруженных групп, которые возникли в годы Второй мировой войны. Сегодня очень сложно разделить тех, кто является легитимными комбатантами, и тех, кто, будучи формально мирными гражданами, берет в руки оружие и содействует одной из воюющих сторон. Если нам говорят об арестованных и убитых гражданских лицах, нужно помнить, что критерий их гражданскости и мирности отнюдь не так прозрачен, как это было 55 лет назад. Если человек не носит форму, это не значит, что он не может вести боевые действия и так или иначе участвовать в вооруженной борьбе одной из сторон.
       — Получается, что останавливать зло не есть задача Церкви?
       — Церковь всегда старается остановить зло в той мере сил, какой она обладает. Я считаю, что не без участия Церкви предотвращена гражданская война в 1993 году, при ее участии удалось избежать крайностей разделения между народами бывшего СССР, были остановлены трагические события в Литве в 1991 году. Этот список можно продолжать.
       — Кто такие военные священники? Откуда они берутся в армии?
       — У нас сейчас нет профессионального военного духовенства, которое было до 1917 года. Есть священники, которые направляются в горячие точки отделом Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями. Есть священники, прибывающие из епархий вместе с теми солдатами, офицерами и сотрудниками милиции, которые приезжают из этих регионов. Есть священники, которые окормляют ближайшие воинские части.
       — Вопрос об агентах КГБ в рясах существует давно. От имени Церкви не прозвучало ни отрицания, ни признания этого факта. Обсуждается ли внутри Церкви эта тема? Или бывшие агенты не позволяют?
       — Если говорить о тех, кто входил в контакты с прежней властью, то это абсолютно все, кто служил в советское время, потому что от священника требовалось получать справки и разрешения уполномоченных Совета по делам религии, а это были либо сотрудники спецслужб, либо люди, им подотчетные. Другое дело, использовалось ли это во вред Церкви и своим собратьям. Если так, то это греховное деяние. Думаю, что совестливые люди в этом каялись. Что касается версии о засланных священниках, поставленных спецслужбами, то это миф.
       Впрочем, главный вопрос не в том, с какой именно властью священники контактировали, а шло ли это во благо или во зло. Ведь и при царской власти, и в 90-е годы контакты с властью иногда использовались для недостойных действий — для очернительства, для сведения счетов, для получения сугубо личных выгод. Вспомним, Церковь шла даже на контакты с гонителями — и во времена Рима, и в период исламского владычества на Балканах. Церковь не уклонялась от переговоров, пытаясь спасти верующих и ненарушимость совершения Таинств. Кстати, я не могу понять, чем сотрудничество с советской властью было хуже работы на западные спецслужбы диссидентского крыла Церкви, которое получало деньги от недругов России.
       — Как Церковь поступает в отношении гомосексуалистов из числа служителей (На последнем заседании Синода, который проходил в день интервью с о. Всеволодом Чаплиным, были сняты со своих постов, как подчеркивается, «по собственному прошению» два представителя этого «меньшинства» в Церкви — епископ Южно-Сахалинский Аркадий и епископ Красногорский Савва, возглавлявший отдел по взаимодействию с Вооруженными силами.)? Есть даже мнение о голубом лобби в Церкви.
       — В церковной среде, как и везде, очевидно, есть определенное количество людей, подверженных этому греху, а это именно грех. Церковь не должна их изгонять, но они призваны принести покаяние и отказаться от этого образа жизни. Рассматривать такие вопросы в отношении священнослужителей — прерогатива Святейшего Патриарха, Священного Синода и церковного суда, процедура которого сейчас вырабатывается.
       — Власть совершает ошибки — это неизбежно. Почему наша Церковь молчит и никак не выражает своего мнения, как будто она во всем согласна с властью?
       — Это совершенно не так! Заявлений церковного Священноначалия по адресу властей по самым разным поводам множество! И о Чечне, и о социально-экономическом положении в стране, и о невыплате зарплат, и о многом другом.
       — Но этого голоса вообще не слышно. Почему?
       — Нам нужно активнее пропагандировать нашу позицию. Другая причина: СМИ стараются ее замалчивать, особенно если она не имеет отношения к публично обсуждаемым темам, часто искусственно раздуваемым, как восстановление смертной казни или захоронение екатеринбургских останков. И особенно она замалчивается, если не совпадает с доминирующим настроением как общества, так и основной части нашего журналистского мейнстрима.
       
       НАШ КОММЕНТАРИЙ
       Мы хотели услышать голос Церкви по насущным проблемам — вот он. Здесь многое сказано, многое обойдено намеренно. Приоритеты Церкви, как нам кажется, достаточно неожиданны. Церковь не стыдится коммерческой деятельности — она собирается ее расширять. Церковь не скорбит по братоубийственной войне в Чечне — полностью солидарна с армией и спецслужбами.
       Задачей Церкви мы почему-то считаем утоление боли. Сама Церковь состоит из реалистов, которые в первую очередь хотят вернуть влияние и все то, что общество ей задолжало. Общество тайно ждет, что Церковь как по волшебству излечит его раны. Вот она — брешь понимания, которую заполняет, с одной стороны, стремление Церкви заручиться поддержкой власти, а с другой — желание власти обрести вес и некую легитимность благодаря церковному благословению. Но где же здесь место обществу, неужели и власти, и Церкви общество только мешает?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera