Сюжеты

БРАТЬЯ ПО КОНФЕССИИ

Этот материал вышел в № 54 от 02 Августа 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Перестрелку тоже можно считать обменом мыслями. Акрам МУРТАЗАЕВ и Иосиф ВЕРДИЯН пока до этого не дошли. Но мины-ловушки уже друг другу расставляют. Правда, сдерживая улыбку. (Начало см. № 45 и № 49) Здравствуй, брат! С какой же...


       
       Перестрелку тоже можно считать обменом мыслями. Акрам МУРТАЗАЕВ и Иосиф ВЕРДИЯН пока до этого не дошли.
       Но мины-ловушки уже друг другу расставляют. Правда, сдерживая улыбку. (Начало см. № 45 и № 49)

       
       Здравствуй, брат!
       С какой же тщательностью мы бродим по городу им. 5-го пунктика! Тут сравнения с бдительностью сапера даже некорректны. Мы осторожны, как полнеющая женщина, ступающая на весы. Поэтому сам вопрос — уже почти ответ. Ведь основное в нем то, что он — звучит.
       В прошлом письме я написал: «Людей — люблю, народы — ненавижу (точнее — не вижу)». Ты мне в ответ: «В розницу — да, а оптом — нет? Не знаю, дорогой друг, как можно любить дерево и ненавидеть лес».
       Я не пойму: лукавишь ты или опровергаешь ради шума? (Публичность слова придает большое значение звуковым эффектам.) Я лес — люблю. Но смешанный, а не одной породы и посаженный квадратно-гнездовым способом по линеечке и повзводно. И имя ему — искусственный! Леса, как и народы, в чистом виде практически не существуют. Ну разве что в резервации.
       Или в строю. Где строевая песня исполняет обязанности народной. А всякая иная порода, вне строя, исполняет обязанности вспомогательного материала.
       Как-то на встрече руководителей Белоруссии, Украины и России наш президент сказал: мол, «наши народы» объединяют общие вера и культура. Этим, мне кажется, он ограничил свои полномочия этническими рамками. И рамками конфессиональными.
       Я не попадаю в число его народа. Не думаю, что он опечален этим. В рамках его культуры печаль по данным вопросам не зарегистрирована.
       А помнишь ты, и сербам Россия помогала, «потому что они — наши братья». Не только по крови (не все славяне нам братья), но и по конфессии. Заметь, не справедливость мы защищали, не людей, но этнос плюс конфессию.
       Поскольку по параметрам я в братья не гожусь, то и взять под защиту сербов не мог. Просто был против бомб в решении политического вопроса. Которых, кстати, могло бы и не быть. Если бы Москва точнее понимала, как следует относиться к неумному брату.
       Еще я думал: а почему босниец мне не брат? Или хорват? А вдруг мне брат — албанец?
       Тут как-то друг ко мне приехал. Русский. Из Ташкента. В метро документы проверяли только у меня. Я, смеясь, даже закричал: это же он приезжий. Напрасно.
       Я понимаю, вопрос не к тебе, но все же: почему нерусский гражданин России для Родины чужой, а русский иностранец — свой?
       Вот тебя изумляет объединение не по географическому или политическому признаку, а по конфессиональному — конференция исламских государств. Уже в самом названии ты видишь грозный перст и слышишь: «Карабах».
       Но разве не на единой вере скреплен союз Москвы и Еревана? Ведь не к якутам армяне имеют склонность, не к татарам и не к эвенкам даже. Но — к русским. А если завтра (этнос — штука непредсказуемая) в России русских будет меньшинство? (Каюсь: применил гиперболу, чтобы дойти до крайности.) И не патриарха запустят в Кремль, а муфтия? То что? Конец дружбе?
       Мне постоянно напоминают чужеродность. Вот почему, скажи, Россия и Белоруссия должны скрепить Союз? Главный довод: славяне должны жить вместе. (А тюрки — вместе?)
       Я смеюсь: должны, но ГДЕ?
       Кстати, еще один вопрос из области крайностей (не зря же это обрезают). Почему из состава России может выйти лишь один народ, а остальным — война за шаг в сторону или прыжок на месте?
       Я не верю в равенство народов. Как сказал классик, оно бывает только на кладбище. Перед законом не равны ни люди (денег на адвоката у многих нет), ни народы. Я признаю: один народ — талантлив и глуп — другой. Но эта оценка для внутреннего пользования!
       Вот ты дорог мне потому, что ты каждый день пишешь о том, что твой народ — прекрасный. Но никогда — что он ЛУЧШИЙ. Превосходность может стать основанием для превосходства. Богоизбранность всегда кончается погромами, концлагерями и зачистками...

       Понимаю, что тебе известен ответ, но лучше, если его озвучу я. Что ж, говорю. Мир обеспокоен исламским фундаментализмом — экстремизмом — терроризмом (цепь понятна?) Но удивительно, что Москве (ярому борцу с этим «измом») это не мешает в общении с Тегераном. Да и Ереван в исламском мире прижимается к самому фундаментальному и опасается Анкары, которую, в свою очередь, привечают евреи назло Ирану.
       Не игра ль в угрозу? (Хотя она и есть, как есть угроза Ольстера и Тель-Авива.)
       Я думаю, что самые опасные те пчелы, на чей улей ты невольно наступил. Вот они — террористы. У остальных есть просто жало.
       Кстати, как тебе нравится фраза: руководители стран-изгоев встретились в Генуе? Мне кажется, что изгои те, кто говорит: «страна-изгой».
       Ты помнишь, в разговоре в Ереване твои друзья-журналисты спросили меня: мол, почему Россия так «прохладна» в отношениях с Арменией. И тут же сами прояснили все своим вторым вопросом:
       — Потому, что понимает, что нам никуда не деться?
       — Если дружбу можно купить дешево, то зачем платить дорого? — тоже вопросом ответил я.
       Брат, ты улыбнулся. Я тоже. Мы думаем одно. Мы знаем, что по железной дороге в Москву кратчайшая дорога через Тбилиси. А на дороге жизни не миновать Баку.
       Я ищу слова. Это вот — не точное, это как наждак. По ране. Но и умолчание — не антисептик. В мозгу вдруг появилось слово «гной». Еще «гангрена».
       У нас говорят: если жмут туфли, то весь мир кажется тесным. Вот и у вас мир сузился до одной дороги.
       Невольно вижу, как обострился твой слух. Ты думаешь, что вслед за «Баку» добавлю «Анкара»?
       Считай, добавил. Мы понимаем: ненависть — тупик, а разум все равно обязан находить дорогу.
       Понятно, единственное условие, при котором возможно начало переговорного процесса, — признание геноцида. Миром и Анкарой.
       Ты знаешь, брат, мне трудно и тут найти слова, которые бы не расходились со смыслом сердца и ума (их заносит то в одну сторону, то в другую). Я просто вспомню совет одного охотника. Так вот он говорил:
       — Если хочешь избежать сражения со львом, дай ему возможность покинуть поле боя львом.
       По-моему, так говорил Чингисхан (большой, кстати, дипломат, не только воин). Дать возможность уйти львом, а не зайцем!
       И напоследок вопрос:
       Скажи, брат Иосиф, почему каждый ребенок в Армении знает про геноцид, но почти никто не знает о роли в нем дашнаков и Москвы? И почему при этой самой роли Москва сама десятки долгих лет не признавала геноцид. Страна, которую вы называете единственной надеждой.
       А в заключение хочу сказать, что ты — мой брат по вере. Не по конфессии — тут мы с тобой соседи. И не более. А вот по вере — брат ты мне.
       Во-первых, верим мы в одно.
       Во-вторых, коль Бог един, то все, кто верит в Бога, — братья.
       А дети конфессий мне неинтересны. Братья по обрядам — скорее филателисты, чем единоверцы.
       Твой Акрам
       
       Дружище Акрам!
       В этом твоем письме сплошные мины-растяжки: тут и Баку с Анкарой, и Израиль с Турцией, Иран, и русские, и сербы, и Белоруссия... Какая еще там осторожность полнеющей женщины, становящейся на весы! (К слову, у любимой женщины даже недостаток очарователен.)
       Пули летят со всех сторон, за строками о конференции исламских государств и Карабаха видны тени целых континентов и забытых предков. А не придаем ли мы конфессиональному фактору слишком большое значение в межгосударственных отношениях?
       И, конечно же, союз России с Арменией скреплен не в последнюю очередь на единой вере. В этом деле сыграли важную роль, думается, два момента: угроза пантюркизма, претендующего на регион аж до Урала с охватом, естественно, и республик, как нынче модно говорить, Центральной Азии и Северного и Южного Кавказа (сужу по заявлениям идеологов пантюркизма), — это, во-первых, и заодно ответ на твое риторическое — и тюрки должны жить вместе, но где, дескать. Во-вторых, когда Армения выбирала Россию, то, помимо прочего, руководствовалась соображениями большей продвинутости северной страны в цивилизованных вопросах. А вера — что? Если не совпадает — ну и ладно, а совпадает — так вообще хорошо. Я так думаю.
       Глупо темнить в армяно-турецких вопросах. Я и не собираюсь. Потому и признаюсь, что в школе не задумывался, а может, и даже не догадывался, что мои одноклассники — дети разных народов. Что Саша Хоришко — украинец, а Сема Гуральник — еврей, что Галя Минаева — русская, а Ленька Пеев — болгарин. А вот что Халилов Мамед — азербайджанец, я знал уже в первом классе. Есть в этом вина моя или моего азербайджанского сверстника? И дальше в разрезе наших дней — есть ли вина современного турка в том, что в 1915 году руками их предков были истреблены полтора миллиона армян?
       Вот в метро тебя с московской пропиской проверяли, а русского товарища из Ташкента — нет. Тебя это возмущает, меня тоже. А теперь представь, что только из-за цвета волос и разреза глаз тебя и полтора миллиона тебе подобных потопили в Средиземноморье, сгноили в пустынной Месопотамии, искромсали ятаганом у порога собственного дома или заживо сожгли в церквях.
       Когда Чингисхан говорил о льве, то он имел в виду льва, а не шакала. Один такой по кличке Гитлер в августе 1939 года на совещании фашистской верхушки в Оберзальцбурге, призывая к уничтожению славян и евреев в Польше, заявил: «Кто же теперь, в наше время, помнит об истреблении армян в Турции». Это цитата из «Нью-Йорк таймс» за 24 ноября 1945 года (обрати внимание, Акрам, к русским не апеллирую).
       По-моему, другие должны радоваться, а не обижаться, что более всего с друзьями не везло армянам и евреям. Нам к тому же не повезло и с врагами. Поясню. Немецкий канцлер Бранд преклонил колени перед памятью жертв варшавского гетто, и современная Германия выплачивает огромные штрафы израильскому государству. Способна ли Анкара на покаяние? Хочется верить, что способна, но не готова.
       На днях ереванский коллега рассказал о встрече с турецкими журналистами в Анкаре: «Многие из них не отрицают факта геноцида вопреки официальной политике страны». 24 апреля текущего года в Ереван приехала делегация европейских турок, чтобы возложить венок к обелиску жертвам геноцида. В позапрошлом году в Стамбуле я нередко слышал слова сожаления по поводу нашей национальной трагедии. Покаяние зреет медленно. Гроздья гнева поспевают быстро. Жаль, что не наоборот.
       Я не столь наивен, чтобы роптать на несправедливость мироустройства. Будь оно справедливым, навряд ли человечество получило гениальные жалобы Шекспира и Сервантеса. Фраза того англичанина о непостоянстве человеческих привязанностей и постоянстве национальных интересов объясняет если не все, то почти все в калейдоскопической смене партнеров на политической арене. Прочее — нелепая попытка законами физики растолковать химические процессы. Так или иначе.
       Разговор у нас пошел горячий, друг мой, я бы сказал, местами с ожогами разных степеней. Иной раз в середине фразы осекаюсь: а обертон недовольства Османской империей начала прошлого столетия не будет ли воспринят с обидой туркофилами от Москвы и тем более до самых до окраин? Да вряд ли, вот ведь никому не пришло в голову обвинить Тиграна Петросяна в антисемитизме только за то, что отнял шахматную корону у Михаила Моисеевича Ботвинника. Мы же условились или говорить правду, или класть трубку.
       Нынче затеяна великая стирка, и рекламная тетя Ася к ней не имеет никакого отношения. Маленькие люди гибли, не успев стать маленькими большими героями. Гибли тысячами, десятками, сотнями тысяч, миллионами. Геноциды начинаются из локальных этнических чисток, ничего общего не имеющих с самоочищением Этны — выбросом из чрева вулканического гнева не по расовому признаку, а по причине вполне земной, в смысле геологической. Быть может, дружище, самое опасное — это когда оценка народов для внутреннего пользования становится служебной установкой?
       «Когда похороненный патруль уйдет и коршуны улетят. Приходит о мертвом взять отчет мудрых гиен отряд. За что он умер и как он жил — это им все равно. Добраться до мяса, костей и жил им надо, пока темно».
       Это Киплинг, а перевел Константин Симонов, его родственник по духу. Хорошо получилось, потому что оба верили в восход солнца.
       Искренне Иосиф       
       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera