Сюжеты

ДУШИТЕЛИ МИЛОСЕРДИЯ

Этот материал вышел в № 56 от 09 Августа 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Продолжается кампания против Комиссии по вопросам помилования при президенте РФ Массированная кампания против Комиссии по помилованию продолжается. Более того, она набирает новые обороты. В начале июля все значимые российские СМИ получили...



Продолжается кампания против Комиссии по вопросам помилования при президенте РФ
       
       Массированная кампания против Комиссии по помилованию продолжается. Более того, она набирает новые обороты. В начале июля все значимые российские СМИ получили некий справочный материал, подготовленный Министерством юстиции по заданию заместителя главы президентской администрации Виктора Иванова. Пестрящий цифрами и фактами, этот материал создает весьма неприглядный образ Комиссии по помилованию, которая, как выясняется, некомпетентна, неразборчива, юридически безграмотна и к тому же питает нездоровое пристрастие к бандитам и убийцам и всеми правдами и неправдами вынуждает президента выпускать этих извергов на свободу. Но элементарный анализ якобы «объективного» материала Минюста показывает, что он основан на полуправде и прямой фальсификации.
       
       К чести наших печатных органов, их подавляющее большинство не купилось на ужасные разоблачения Минюста. Нашлись, однако, и такие (прежде всего те, кто обеспечивает интересы спецслужб), которые ухватились за свежеиспеченную «дезу».
       В чем же обвиняют Комиссию по помилованию? Рассмотрим эти обвинения по пунктам.
       1. Комиссия милует неоправданно широко и прежде всего наиболее опасных преступников. Цитирую из статьи одного ведомственного журналиста: «В прошлом году по рекомендации комиссии были помилованы без малого 13 тысяч человек. Семьдесят шесть процентов из них сидели за совершение тяжких и особо тяжких преступлений. Абсолютное большинство — за убийство (2 тысячи 689 преступников)».
       Как же обстоит дело в действительности? 13 тысяч человек (точнее, 12,8 тысяч) помилованы не за весь прошлый год, а за период с января по начало сентября 2000 г., когда помилование усилиями Виктора Иванова и его соратников было в России фактически прекращено. 2689 человек составляют не абсолютное большинство от 12,8 тысяч, а менее 25%. Но главное не в этом. Главное в том, что тяжкими преступлениями у нас считаются не только убийство и разбой, но и кражи, мошенничество в случае, если они совершались неоднократно (тем более, когда за это уже судили). Если человек украл козу или курицу, а через некоторое время еще одну козу или несколько банок консервов, то он уже квалифицируется как опасный преступник. Часто крадут голодные, нищие люди, доведенные нуждой до отчаяния. Почему их надо держать за решеткой, если они уже отбыли два-три года?
       Вот таких в делах Комиссии по помилованию сколько угодно. Но мало этого: примерно 95% попавших в президентский указ помилованы по ходатайствам администрации мест заключения (в связи с примерным поведением и многочисленными поощрениями). Напомню, эта администрация — структурная часть Министерства юстиции, которое как раз и обвиняет комиссию в непомерной лояльности к преступникам.
       Надо еще иметь в виду, что помилование — это, как правило, не освобождение, а сокращение срока наказания зачастую на полгода или год. При этом, естественно, принимается во внимание не только поведение осужденного, но и его здоровье (среди помилованных много инвалидов, туберкулезников, язвенников, сердечников, людей с другими тяжкими заболеваниями), а также отбытый срок (обычно — не менее половины), раскаяние, возраст, число детей и иные факторы.
       Что же касается членов банд, закоренелых преступников, совершивших по предварительному сговору убийство или разбой, то комиссия их не милует, делая исключение лишь для безнадежно больных и отбывших срок не менее десяти лет. При этом рекомендуется не выпускать их немедленно на свободу, а сократить срок наказания. Сексуальных маньяков, насильников над детьми, виновных в убийствах на почве дедовщины, людей, применявших пытки, комиссия не милует никогда. Профессиональные же киллеры, крупные наркоторговцы и высокопоставленные взяточники до комиссии просто не доходят: их «отмазывают» в ходе следствия или на суде, либо вообще не заводят на них дело, либо «не могут найти». Так что Минюсту стоит задуматься, кто именно нечист на руку.
       Большинство убийств, проходящих через комиссию, носят чисто бытовой характер: в пьяной драке, в ходе ссоры, из ревности и т.п. Происходит это обычно спонтанно, подчас неожиданно для самого преступника. Среди убийц немало женщин, терпевших многолетние издевательства и побои со стороны мужа или сожителя и, в конце концов, ответивших на очередное насилие ударом ножа, топора или скалки (что под руку подвернется). От нас требуют прекратить помилование этих людей: это же убийцы! У нас другая точка зрения. Рассматривая дела об убийствах на бытовой почве, мы рекомендуем сократить срок наказания на один-два года.
       2. Комиссию обвиняют в том, что, рекомендовав помиловать за год почти 13 тысяч человек, она тратила на рассмотрение одного дела не более 10 минут. Это ли не пример легкомыслия и верхоглядства?
       Большое, действительно рекордное число помилованных за один год объясняется тем, что к сентябрю 1999 г. в Управлении по вопросам помилования скопились десятки тысяч ходатайств осужденных, которые ждали своей очереди годами. Новый начальник управления, Р. М. Цивилев, попросил членов комиссии форсировать их работу. Несмотря на загруженность, все согласились на это. Раньше мы рассматривали на одном заседании примерно 100 дел, с осени 1999 г. пришлось довести это число до 250. Однако на заседании подводятся лишь итоги нашей работы, сама же она идет в течение всей недели, днями, а зачастую и ночами.
       3. Комиссию обвиняют в том, что она не имеет права брать на себя решение людских судеб, поскольку состоит из дилетантов: писатели, священник, журналист, адвокат и театральный режиссер. («Типичная редколлегия литературного журнала», — ерничает один журналист.) Отсюда вывод (первым его сформулировал генерал Виктор Иванов): комиссию надо срочно укрепить профессиональными юристами из судебных и правоохранительных органов. Но те, кто выдвигает такое требование, отлично знают, что 7 из 17 членов комиссии — высококлассные юристы, имеющие многолетний опыт работы в этих самых органах. Стало быть, дело не в «непрофессионализме» членов комиссии, а в том, что ее противников не устраивают конкретные профессионалы (и непрофессионалы), работающие в ней с полной отдачей. Потому и настаивают на ротации состава комиссии и «укреплении» ее более гибкими специалистами.
       4. Минюст обвиняет комиссию в том, что за десять с лишним лет своей работы она не удосужилась представить предложения о порядке рассмотрения ходатайств о помиловании. Нет положения и о самой комиссии, нет положения об Управлении президента РФ по вопросам помилования. Иными словами, мы работаем без нормативной базы. Упрек серьезный, если не знать, что комиссия и управление многократно представляли в администрацию президента проекты соответствующих положений с учетом мнений МВД, Минюста и Генпрокуратуры, однако означенные ведомства год за годом под тем или иным предлогом блокировали утверждение этих документов. Так продолжается и по сей день.
       Озвучивая тезисы Минюста, ведомственный журналист заявляет, что комиссия работает вне рамок закона: «Этакий революционный трибунал, где мерилом выступает не Уголовный кодекс, а классовое чутье». Комиссия — не суд и не должна руководствоваться Уголовным кодексом. Ее дело — не наказание, а милосердие. Автор на минуточку «забыл», что революционный трибунал не миловал, а карал (чаще всего приговаривал к расстрелу). Комиссия же милует как раз потому, что руководствуется не классовым чутьем, а совестью.
       5. Нам говорят, что каждый десятый помилованный вновь нарушает закон. Печально, конечно. Но почему же при этом не упомянуть, что рецидив среди непомилованных доходит до 40%. В чью пользу эта статистика? Не стоит ли обвинителям задуматься над этим?
       6. Комиссию обвиняют в том, что она иногда не ставит в известность администрацию исправительной колонии, что их подопечный милуется. Это чистая ложь. Подобное абсолютно исключено, потому что без документов из колонии ходатайство не может быть рассмотрено на комиссии, а уведомление осужденного о помиловании тоже проходит через администрацию ИТУ. Того же свойства другое обвинение: комиссия принимает положительное решение вопреки возражениям администрации. Такое бывает исключительно редко и лишь в тех случаях, когда администрация дает абсолютно положительную характеристику осужденному, а затем немотивированно отказывает ему в ходатайстве. Гораздо чаще случается иное: администрация ходатайствует за опасного преступника, отбывшего незначительный срок наказания и ведущего себя весьма неважно. В этих случаях комиссия отказывает в помиловании действительно вопреки мнению администрации.
       7. Наконец, главное, комиссию, по сути, обвиняют в том, что она слишком хорошо занимается своим делом — милосердием. Наивная, она слишком буквально поняла это слово — «помилование» — и действительно принялась миловать. А ведь ей же намекали, объясняли, в конце концов прямо говорили: уймитесь! Нет, не унялись, продолжали свое богомерзкое дело — миловали падших.
       Виктор Иванов на встрече с членами комиссии посоветовал: «Желательно на помилование представлять президенту персонажи, имеющие общественную значимость». А не имеющие таковой должны смириться с тем, что отсидят от звонка до звонка? «Оставь надежду всяк сюда входящий»? Тот же Иванов замечательно сформулировал: «Помилование — это гуманный акт исключительного порядка». Комиссия опять не поняла (в Конституции ведь этого нет!) и продолжила свое черное дело. Формулу Иванова тут же подхватили несметные судейские, прокурорские, минюстовские, а за ними продажные журналисты.
       Кажется, мы опять возвращаемся к «социалистическому гуманизму», т.е. к репрессивному курсу, присыпанному сахарной пудрой. Кому нужна комиссия, состоящая из независимых людей и пользующаяся авторитетом в обществе, комиссия, которой нельзя манипулировать? Главный порок ее — это, видимо, интеллигентность и порядочность. Простить это никак нельзя. Для нынешних хозяев жизни эти качества — как кость в горле. Им нужна другая комиссия с тем же названием, но другой ориентацией. На самом деле это будет комиссия по непомилованию. Народ разболтался, надо его привести в чувство. С помощью и такого полезного инструмента.
       Кампания лжи и клеветы против комиссии, прекрасно организованная, хорошо оркестрованная, проводимая по всем правилам «черного» пиара, становится все более ожесточенной. Генерал ФСБ В. Иванов, ее главный координатор, как видно, из тех людей, которые, по словам Юрия Трифонова, привыкли жать до упора. Пользуясь своим высокопоставленным положением, он уже сорвал процесс помилования в России, блокировал передачу писем членов комиссии президенту и их встречу с президентом. Он, скорее всего, не успокоится, пока не добьется разгрома комиссии. Важно не останавливаться: цель оправдывает средства. А потом пусть эти интеллигенты машут кулачками. Главное — сделать дело: убрать Приставкина и наиболее строптивых членов комиссии и включить в нее надежных юристов и сотрудников спецслужб.
       Когда лучше удушить комиссию? Конечно, в августе. Этот месяц как бы специально создан для подковерных интриг, заговоров и потрясений. Народ отдыхает, Дума в отпуске. Рекламная пауза. Или — музыкальная («Лебединое озеро»).
       Российская бюрократия готовится к решительному реваншу. Она уже одержала немало побед в последнее время и жаждет еще одну. Комиссия по помилованию — уникальный и эффективно действующий институт гражданского общества. А зачем нам гражданское общество? Мы создадим очередную имитационную структуру и назовем ее институтом гражданского общества или поименуем как-нибудь еще, но тоже красиво. Виктор Иванов, например, называет Комиссию по помилованию «политико-правовым институтом». Политика выше милосердия — так он думает.
       Сделать помилование исключительным в стране, где тюремное население составляет почти миллион человек, где каждый десятый зэк болен туберкулезом, где условия содержания признаны пыточными, где тысячи людей сидят по ложному обвинению и за незначительные проступки, — это чудовищно. Мы и так больная страна. Ужесточение наказаний и практическая ликвидация помилования приведут к еще большему озверению и большему росту преступности. Ставка на силу бессмысленна. Жестокость порождает только жестокость.
       Почему у нас такая свирепая немилость к падшим? Почему душители милосердия с чекистской сноровкой берут на себя право формировать нашу мораль? Нам что, надо снова вернуться к постулатам Вышинского и Крыленко? Чего мы хотим? Снова выставить себя на посмешище? Снова стать пугалом для цивилизованного мира?.. Нет ответа.
       Президент Путин недавно говорил о силе бюрократии и трудностях борьбы с ней. То, что происходит сейчас с помилованием, — прекрасная иллюстрация его слов. Понимает ли президент, что его используют, что ближайшее окружение уже лишило его права на помилование — важного конституционного полномочия? Согласен ли он с этим?
       Милосердие — одна из главных христианских добродетелей, а мы ведь, кажется, христианская страна. 10 дней назад в Херсонесе президент заявил, что наши непреходящие духовные ценности — «доброта, милосердие и любовь». Где, где все это? В чем это выражается? Готовы ли мы жить в согласии с этими ценностями или мы превратим их в словесную труху?
       Вопрос остается открытым.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera