Сюжеты

CВЕТЛАНА КУЗЬМИНА

Этот материал вышел в № 57 от 13 Августа 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

780 дней эта женщина была заложницей в Чечне Почти все время ее держали вместе с самарским журналистом Виктором Петровым и московским правозащитником Александром Терентьевым. После того как 1 декабря прошлого года бандиты замучили и убили...


780 дней эта женщина была заложницей в Чечне
       

       Почти все время ее держали вместе с самарским журналистом Виктором Петровым и московским правозащитником Александром Терентьевым. После того как 1 декабря прошлого года бандиты замучили и убили Терентьева, а 22 июня этого года удалось бежать Петрову («Новая газета» № 46 от 5 июля 2001 г.), Светлана Кузьмина осталась наедине с бандитами.
       Виктор Петров после своего побега говорил мне: «Состояние Светланы крайне тяжелое, она истощена, больна. Если ее не освободят в ближайшее время, то она умрет».
       «Новая газета» совместно с родственниками находящегося под следствием за участие в незаконных вооруженных формированиях Лече Исламова (кличка Борода), лидера Чечни Ахмада Кадырова, при посредничестве Луизы Устархановой (жена Исламова) и Саид-Селима Бациева, а также полевого командира Руслана Гелаева 8 августа вырвала Светлану Кузьмину из рук бандитов под обещание автора этих строк добиться после суда (через помилование) освобождения Лече Исламова.
       
       780 дней в плену
       Я не хочу называть имен тех людей, которые причастны к нашему похищению, не хочу называть имена боевиков, я их буду называть в основном по кличкам, потому что, во-первых, я боюсь мести. Они свободно передвигаются по территории России и достанут везде. А также потому, что я устала от всех этих ужасов, не хочу больше крови и не хочу зла этим людям. Они тоже разные. Были среди них настоящие звери, но были и добрые люди, которые помогли мне выжить.
       В июне 1999 года Радимхан Могушкова выманила нас с Виктором Петровым из Самары в Ингушетию, пообещав помочь в освобождении нашего земляка — солдата Алеши Чегодаева.
       Я поняла, что заложница, когда оказалась запертой в какой-то комнате. Нас с Виктором сначала разделили. Потом, уже в сентябре, после его неудачного первого побега, мы снова оказались вместе и с тех пор до июня этого года не расставались. А после очередной сильной бомбежки с нами оказался и Александр Терентьев. Просто тот дом, где его держали бандиты, авиация разбомбила.
       Мы были и в Грозном, и в горах Шатоя, и в лесу. Самое страшное — это бомбежка. Нас ведь и во время бомбежки держали взаперти. От ударов снарядов и авиабомб домик, в котором мы находились, аж подбрасывало.
       Очень тяжелый период был в марте прошлого года — подготовка к выборам президента России. Видимо, стояла задача покончить до выборов со всеми бандами. Шло наступление российских войск в Аргунском ущелье. Мы с боевиками по обледенелым горным тропам и ущельям спускались на равнину. Этот тяжелейший переход длился 17 суток. Ночевали в горах, в лесу. Несколько дней провели под Улускертом. Всего в группе было человек 80. Всем было очень трудно. Кто-то подрывался на минах, кто-то, поскользнувшись, падал в пропасть.
       Настал такой момент, когда я уже не могла идти. Я просила бросить меня. Некоторые боевики говорили: «Надо уничтожить заложников, зачем эта обуза?» Но старший, Магомед, приказал никого не трогать: «Заложники разделят нашу судьбу».
       Когда уже силы совсем оставили меня, один из боевиков, его звали Хусейн, пообещал посадить меня на единственную в отряде лошадь, которая везла продукты.
       Хусейну было 34 года. У него были жена и дети. Он жалел меня и на привалах старался хоть чем-то покормить. Хусейн всегда шел впереди. Когда один из боевиков подорвался на мине, Хусейн пытался его спасти и погиб сам.
       Да, в отряде были разные люди. И те, о которых не хочу говорить. Они издевались, унижали, били. А были люди, которые говорили, что им стыдно за себя и за тех, кто держит несчастных людей в заложниках. Они не могли перечить старшим и освободить нас, но они сочувствовали и помогали.
       ...Лошадь упала раньше меня, и мы лишились продуктов. На узкой скользкой горной тропе я сорвалась в пропасть, но чеченец Абубакар успел схватить меня за куртку. Я висела над пропастью, его рука слабела. Я могла утянуть в бездну и его, но он не бросил меня, пока не подошла помощь.
       Молодой чеченец Асланбек сказал: «Я не дам вам умереть». И помогал мне идти по ручью, падая вместе со мной в ледяную воду. Потом долго болел.
       После выборов президента России многие блокпосты в горах были сняты, и мы смогли 2 апреля спуститься на равнину. С этого момента и до конца нас держали в лесу под Самашками.
       Здесь отношение к нам было гораздо хуже, чем в горах. Издевались и били. Особенно доставалось Александру Терентьеву. Он был сильным человеком, но в результате постоянных издевательств погиб. Виктор Петров после этого сказал: «Они заставят меня добраться до оружия». Но я боялась и не хотела крови. Я надеялась, что нас освободят, выкупят. Первое время мне давали возможность связаться по телефону с миссией Александра Лебедя, его помощником Александром Мукомоловым. Почти час я говорила с помощницей депутата от КПРФ Еленой Шуваловой. За мое освобождение боевики требовали миллион долларов.
       Но шли дни, месяцы — надежда на освобождение таяла. Нам говорили: вы никому не нужны. И некоторые охранники били нас за то, что за нас не дают выкуп. Мы сначала пытались жаловаться на них Аджабару (это кличка полевого командира Кюри Ирисханова. — В. И.). Он, видимо, наказывал этих жестоких боевиков. Но после нам становилось еще хуже. Над нами за наши жалобы издевались еще больше.
       Аджабар появлялся в лагере редко. Мы ждали его появления с нетерпением, потому что он всегда обнадеживал, откровенно говорил, кто ведет переговоры. Сказал, что Измайлов доведет дело до конца. Но время шло, а освобождение не наступало. И нам сказали, что Измайлов тоже такой-сякой, нас обманывает, видимо, миллионы пропил. За ним уже многие здесь охотятся.
       Когда Виктор Петров сбежал, я об этом не знала. Я ведь ему компанию составить не могла, еле ходила. Через 10 минут боевики спохватились. Мне, конечно же, сильно досталось. Они кричали: «Ты знала. Найдем, убьем обоих».
       Они искали его два дня. А я молилась, чтобы он не попался, добрался до наших.
       Три дня после побега Виктора я не ела. Я припасла для него кусочек мяса, и так жалела, что он не захватил его с собой. Выдержит ли Витенька голод, доберется ли до наших?
       Через три дня, когда я уже стала совсем плохой, боевики почувствовали, что я могу умереть. Они перевели меня в другое место и стали усиленно подкармливать. А потом они показали мне «Новую газету» (от 5 июля: «730 дней в рабстве». — В. И.). В руки мне ее не дали, но зачитали Витино интервью. Я была счастлива: Витенька жив, добрался. Магомед возмущался, читая газету: «Почему Виктор сказал Измайлову, что я самый плохой? Что я ему сделал? Ты смотри, когда тебя освободят, плохо о нас не говори».
       7 августа они меня куда-то долго вели, прикрыв глаза. Потом мы чего-то ждали. А вечером вернулись обратно. Мне сказали: «Ты и даром никому не нужна».
       А на следующее утро снова куда-то отвели и передали каким-то мужчине и женщине (Саид-Селиму Бациеву и Луизе Устархановой. — В. И.). Я впервые за два года увидела женщину.
       Меня привезли в Назрань в какой-то дом (дом сестры Лече Исламова, Тамары. — В. И.). Луиза рассказала мне, что «Новая газета» за мое освобождение пообещала освободить из тюрьмы ее мужа. В доме Тамары меня помыли и переодели, дали поговорить по телефону.
       Пожалуйста, не просите меня называть имена боевиков. Я не желаю им зла. Среди них тоже есть добрые люди, которым я обязана жизнью. Я не хочу зла и тем, кто надо мной издевался. Я устала от крови. Не хочу разжигать ненависть. Пусть все будут счастливы.
       
       P.S.
       В этот же день, 8 августа, вечером в представительстве губернатора Самары в Москве Светлана Кузьмина встретилась с Виктором Петровым.
       С неистовым криком они бросились в объятия друг к другу. Мы с Зоей, женой Виктора, смотрели, как они за обильным столом пытались положить друг другу в тарелки лучшие кусочки. Потом посмотрели на нас и сказали, что так они привыкли за два года делиться друг с другом кусочками хлеба.
       Женщина-повар тоже плакала от счастья. А еще вместе с нами за столом сидел Валерий Золотухин, отец 19-летнего самарского паренька, рядового внутренних войск Евгения Золотухина, закрывшего в бою своей грудью командира. Я старался не смотреть в его сторону. Мне казалось, что отцу погибшего в Чечне солдата тяжело видеть это чужое счастье.
       Но Валерий сам подошел ко мне, пожал руку и сказал: «Слава богу, что жизнь продолжается».

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera