Сюжеты

НАШИ СНЕГУРОЧКИ НЕ ТАЮТ

Этот материал вышел в № 59 от 20 Августа 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

АКЦИЯ «НОВОЙ ГАЗЕТЫ» «ПИСЬМА ДЕДУ МОРОЗУ» За то время, что мы с коллегами развозим по регионам «подарки Деда Мороза», образовались стойкие клише: трудная дорога, долгие поиски (села, улицы, дома), умиление при встрече, пасторали сельской...


АКЦИЯ «НОВОЙ ГАЗЕТЫ»
«ПИСЬМА ДЕДУ МОРОЗУ»

       За то время, что мы с коллегами развозим по регионам «подарки Деда Мороза», образовались стойкие клише: трудная дорога, долгие поиски (села, улицы, дома), умиление при встрече, пасторали сельской жизни («возделывают огород», «горбатятся на сенокосе», «пособляют родителям» и пр.), толпа местной ребятни и, конечно, «нас провожала вся деревня».
       Меняются поезда, города, истории. Но, черт побери, как приятно дарить подарки детям! Даже жаль, что наша акция уже близка к завершению
       
       Тамбов. Начало жаркого летнего дня.
       В этом городе мы встречаемся с группой немцев-телевизионщиков, отважных людей, забурившихся в провинциальную Россию для съемок фильма о женщинах с Волги. Одна героиня выращивает осетров и выпускает их на волю, иначе браконьеры выловят их быстрее, чем те успеют расплодиться. Хозяйка этой фермы с некоторых пор не ест осетрину. Ее осетры — как дети, а детей не едят. Другая женщина охраняет в заповеднике редкий вид лотоса. Третья на самолете планирует над бахчевыми плантациями.
       Мужчины любят, когда женщина при деле. Особенно если мужчины — немецкие, а женщины — наши.
       Спросите: при чем здесь я, журналист из Москвы? И при чем Тамбов, отнесенный на четыре сотни километров от основного русла Волги? Объясняю.
       Во-первых, в Тамбовской области живет девочка, написавшая письмо Деду Морозу и не получившая не то что подарка — ответа. А «Новая газета» продолжает свою акцию.
       Во-вторых, рядом с Тамбовом протекает речка Цна, впадающая в Оку, приток Волги. Так что привязка есть. И главное условие фильма — истории, связанные с великой русской рекой, — соблюдено.
       В-третьих, Снегурочкин сюжет был любопытен немцам. Нет у них в Германии такого персонажа. (Только длиннобородый толстощекий Рождественский Мужик, по всему — брат Санта-Клауса.) Но играть Снегурочку в Тамбовской области и выделывать все эти сказочные кренделя должна была наш корреспондент по Чувашии и Татарстану Юлия Ларина. Истинная волжанка, рожденная в Казани. Юлина мама уже надставила клиньями «шубку» — атласный театральный костюм. Был присмотрен подарок для девочки — косметический набор «Маленькая Фея». Съемочная группа умилилась сюжету. И вдруг за две недели до съемок Юлю скручивает аппендицит.
       Немцы не любят непредвиденных сложностей.
       И тогда русские начинают импровизировать... Кто бы смог?
       Образ есть — времени нет. Пришлось мне утюжить наряд, репетировать песни-пляски, прикидываться волшебницей. В четвертый раз. Мастерство не пропляшешь.
       В Тамбовской области я буду обеспечивать картинку и действие. Телевизионщики любят, когда есть экшн.
       Проезжали они поле. Русское поле. Коровки, коровки... Пастушка нет. Есть одиноко стоящее здание. Типа сортира. Если туалет поставлен, значит, это кому-нибудь нужно. Не гадить же там, где едят, — пусть и твари, но божьи.
       Водитель Алексей проинструктирован и посажен внутрь. По сигналу он распахивает дверь и выходит. Немцам нравится снятый план: будка сортира в чистом поле и простой русский мужик, этот сортир оправдывающий.
       Немец Матиус, режиссер фильма, решает, что Снегурочка, которая просто дарит подарки, это не так интересно.
       — Нам нужна... как бы сказать... конфронтация.
       — В смысле, — копошусь в памяти на предмет умных слов. — Противостояние? Как это?
       — Вика, — говорит Матиус, — вы в костюме Снегурочки войдете в автобус. А мы снимем, как на вас будут реагировать.
       Только что в тамбовском автобусе подрались кондуктор и пассажир. Обе женщины всплескивали руками, бранились — непечатно, по-уличному изощренно. Галдели пассажиры. Оглушали водительские децибелы. Пассажирка выскочила, так и не заплатив. Кондуктор метнула ей вслед серпантин билетов.
       Не забыть бы оплатить проезд. Положу деньги в варежку.
       Но до автобуса — тамбовский Главпочтамт. Как назло, с утра в субботу — никого. Наконец входит пожилая женщина. Наверное, никогда еще немцы так не радовались русской бабушке. Оператор Патрик врубает осветительные приборы. Старушка пугается и уходит. Нет у нее кинематографических навыков.
       Мужчина с палочкой позирует. Парень покупает открытки. Мама с дочкой создают кучность. Народу в диковинку, народ к такому не привык. Народ пытается держать себя как можно естественнее.
       С третьего дубля удается: девушка из окошка «Выплата пенсий» отдает мне якобы те самые письма Деду Морозу. Массовка расползается.
       — Если тебе кто-то скажет, что на телевидении все так, как в жизни,— не верь, — объясняет помощник оператора Сергей. — Большинство вещей подстроено, вот как сейчас.
       Режиссер говорит, что получилось. Немцы любят, чтобы все четко. Русский народ — лучшая роль второго плана.
       Подвернуть брюки на четыре см, чтобы не торчали из-под подола. Футболка должна быть белой, чтобы не светить из-под воротника. Шуба, замечаю каждый раз, узковата в плечах. Волосы — под платок. Пудра «Кармен» ложится бело, густо на лицо, на руки, даже на ноги. Дедморозова внучка — она же снежная, объясняю немцам. И все должно быть правдоподобно, детям это нравится.
       То, что было дальше, помню плохо. Было знойно. Вокруг хихикали. Какой-то мужик промычал: «Гля-адите, баба в шубе». Баба дала билет и села у окна. Немцы пообщались с пассажирами, просили костюм не снимать и вышли.
       Вот, представьте. Распластаться на пляже, нежиться на теплом песке, внимая солнцу, — это одно. А оплывать под велюровой шубейкой (на подкладке, между прочим) при трех десятках Цельсия — это совсем другое. Я возненавидела все: себя, профессию, которая таскает тебя по всей стране; варежки (которые так приятно грели зимой) и шапку из театральной костюмерной; всю эту затею с акцией и больше прочего — немецкую съемочную группу и их фильм о русских женщинах.
       Хотя... Чего другого ждать от девушки, если ей чуть за двадцать, на улице сильно за тридцать, а она в шубе и нельзя раздеться?
       Было действительно скверно. Поверил бы сам Станиславский.
       ...Слева, по встречной, машина немцев обгоняет автобус, а из окна торчит оператор Патрик, делающий план «Снегурочка в автобусе, вид снаружи».
       Миновали транспарант «Вход и въезд воспрещен». Поселок Рабочий — при тюрьме, почти режимный. Мы с камерой, но нас никто не останавливает. Немцы готовы к тому, что сейчас кто-нибудь возникнет и запретит. Несколько дней назад при входе на рынок в Казани оператора одернул милиционер.
       — Кто такие?
       — Татарское телевидение, — соврали немцы.
       А сейчас просто прошли. Старая русская традиция — идти там, где нельзя.
       Дальше — как всегда: милая девочка Маша Гурьева, дружная семья, успехи в школе. Общий восторг, игра «Ручеек», хоровод и куплет про сказочного оленя. Любознательные старушки, четырехлетняя Ксюша с проникновенным «Эх, дороги...», бывшая учительница с немецким стихом, кошка, не ловящая крыс, Алена Апина из соседнего окна. Суета, толкотня, болтовня — словом, экшн. Ну и, конечно, «нас провожала вся деревня».
       Телевизионщикам понравилось, что так живо. Сняли, кажется, три кассеты по 30 минут. Из всего материала скроят минуты две.
       Немецкие зрители увидят, чем занимаются русские женщины: разводят осетров, летают на самолетах, развлекают детей.
       И никаких горящих изб.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera