Сюжеты

ПРЕДЧУВСТВИЕ ЦЕНЗУРЫ

Этот материал вышел в № 59 от 20 Августа 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Вертикаль власти уперлась в меня После того как Горбачев открыл клапан гласности, мы почувствовали, насколько реальна совершенно другая жизнь. И когда в 1991 году у Белого дома решалось, настанет она или не настанет, мы были заодно —...


Вертикаль власти уперлась в меня
       

       После того как Горбачев открыл клапан гласности, мы почувствовали, насколько реальна совершенно другая жизнь. И когда в 1991 году у Белого дома решалось, настанет она или не настанет, мы были заодно — журналисты и читатели. Мы становились гражданами, ответственными за судьбу своей страны, мы были членами начинающегося гражданского общества с ярко выраженной тягой к главному демократическому принципу: свободе слова. Нашу победу 22 августа обеспечила публицистика 80-х.
       Для всех журналистов — Егор, а для читателей «МН» — Егор Яковлев — выпустил беспрецедентную «Общую газету», ставшую голосом свободной журналистики, объединившую не только издания, обреченные на погибель путчистами, но и читателей, чья поддержка идеи этого выпуска была голосованием за независимую прессу. Именно это единение и в конечном счете общая победа над мракобесным ГКЧП определили на некоторое время вектор развития отечественной прессы.
       С 1993 года от того же Белого дома пошла другая дорога, которую выбрали политики и куда — сперва принужденно, а потом все с большим интересом — пошла российская журналистика. Общество ринулось за ней: теряя голову, рвало с газетных прилавков откровения новых историков, политиков, колдунов, магов, путан. Тиражные рекорды «АиФа» легко побивались тиражами низкопробных изданий.
       В 1994-м, с началом гражданской войны в Чечне, развернулись информационные сражения с властью, которые начала выигрывать с явным преимуществом наша пресса: «Известия», «Общая...», «Комсомолка», «Московские новости» и очень многие другие российские СМИ брали на себя ответственность и с честью выполняли свой долг. Но взятые высоты снова были оставлены уже на втором этапе чеченской войны — в 1996-м. Стягивая экономическую удавку, манипулируя законами, власть постепенно втянула прессу в игру своих интересов. Настало время «заказухи». Настало время убийств и кровавых расправ за право публично говорить правду.
       Сегодня мы почти потеряли доверие друг к другу — читатели и журналисты. Потому что свобода слова — это осознанная необходимость получения достоверной информации для передачи ее гражданскому обществу. Но гражданское общество — это общество тех, кому важно знать правду, кто способен отстаивать принципы чести, совести, достоинства. А где у нас достоверная информация и где вожделенное гражданское общество?
       Конечно, есть еще Егоры Яковлевы, не Москвой кончается Россия, выходят же люди на площади, чтобы поддержать протесты прессы... Но журналистика нынешняя — в массе своей — работает на себя, потому что гражданам — опять же в массе своей — до лампочки, что там пишут газеты или бормочет телевизор и против чего протестует пресса, — наверное, опять ей чего-то недодали.
       Престиж профессии шлепнулся оземь — задницей в грязь.
       Остается гласность. А нам, защищающим эти останки, можно публиковать факты «наездов» на журналистику (просили нас в одном издании — расскажите про трупы, кровь, а то скучно), можно орать о преступном беззаконии... Нет, фальшь фанфар заглушает все. И под шумок — «по просьбам трудящихся» — к нам торжественно въезжает давно считавшаяся сгинувшей кокетливая и страшная госпожа Цензура.
       
       1 апреля нынешнего года «Радио России» стало вещать в Петербурге на 1-й кнопке, вытеснив с нее местное городское радио — ТРК «Петербург»..
       Конечно, это уже далеко не то радио, которое стало символом перемен в стране в начале 90-х. За последние месяцы «РР» недосчиталось около десяти сотрудников из старой команды петербургской редакции. Самая заметная потеря — хорошо известная слушателям Наталья УХОВА, журналист, главный редактор редакции общероссийского вещания, недавно написавшая заявление об уходе.
       Журналисты и технические сотрудники оставляют работу на радио в момент, казалось бы, его нового расцвета. Что стоит за заявлением об уходе, положенным на стол директора дирекции ВГТРК «С-Петербург» Марины Фокиной? Об этом мы беседуем с Натальей Уховой.       
       — В своем заявлении об уходе вы указали формулировку: «в связи с невозможностью работать в условиях, созданных руководством дирекции ВГТРК «С-Петербург». Что произошло и происходит в питерском ВГТРК?
       — Что-то, видимо, всерьез меняется в стране. После 15 лет свободы, при которой журналисты жили и работали, вернуться в морок цензуры, установок, докладных, бесконечных ц.у., в паутину инструкций, распоряжений, приказов, удушающих все живое с очевидной, но не высказываемой впрямую целью, не то что не хочется, а просто невозможно. Прибавим сюда хамство как стиль производственных отношений, идеологию серости, страх перед всем, что талантливо и умно. Нет, спасибо! На протяжении года из старой команды мы потеряли восемь человек, теперь еще четверых, и это еще не конец.
       — Четыре заявления сразу?
       — Не четыре — больше. Мы, четверо, состоящие на штатной работе, еще несколько внештатных авторов хотим отозвать из эфира «Радио России» свои программы. Кроме того, на протяжении осени прошедшего года и весны нынешнего ушли еще семь человек, среди них не только журналисты, но и операторы, и инженеры. А это как раз те, кто создавал питерское «Радио России» 10 лет назад при Белле Курковой. Почему?
       Смотрите, больше половины эфирного времени «РР» в Петербурге закрыто программами местного изготовления. Стоило ли прогонять с первой кнопки городское радио, чтобы без концепции и подготовки, спонтанно и наспех закрывая дыры, заполнять время неплохими, но случайными передачами.
       — Вы упомянули о цензуре.
       — Нет прямых запретов, но закрытость усиливается — это ясно. Режим ужесточается. Закрытость влечет за собой рост бюрократического аппарата. Он нужен, чтобы заработала система запретов под видом наведения порядка. В нашем случае все опутывается бесконечными приказами, распоряжениями, инструкциями о правилах сдачи программ, о порядке прохождения материалов в эфир, об иерархии подписей, о расшифровке прямых эфиров заблаговременно, аж за три недели! А если тонет лодка, горит башня, падает самолет и нужна позарез оперативность, то замена темы и гостя эфира потребует массы согласований, разрешений, подписей. Все это мы проходили, это было и действовало в 70-е, до
       70-х, после 70-х, и это призвали сейчас. Это завуалированная борьба со свободой слова.
       — Новые правила действительно серьезно мешают работе? В конце концов, ведь инструкции можно игнорировать.
       — Жить в соответствии со своими взглядами и мнениями автоматически означает вступать с этой системой в борьбу, а на это не все способны. Страшная сила — докладная записка: вот инструмент управления и манипуляции людьми, вот из чего можно сделать маленькую акцию устрашения. Практиковалось так. Например, сегодня в эфир выходит передача о свободе слова, а на другой день узнаешь от отдела кадров (это теперь главный орган управления творцами), что на твой счет поступила докладная записка за какое-либо нарушение вовсе не по этой передаче. Значит, надо приехать в отдел кадров — написать в ответ объяснительную. Не успеешь вернуться на Итальянскую, тебя догоняет приказ: твои объясения их не устроили, тебе выговор. Мы, немногие, так сказать, участники сопротивления, стали опасаться объяснительных и говорить друг другу: не пиши, главное, ничего не пиши. Тогда в ход пошли акты об отказе написать объяснительную записку. Все это уже было, все уже проходили. Происходит довольно быстрое и тихое возвращение во времена двоемыслия, когда настоящие взгляды не имели никакого отношения к тому, что человек говорит публично или в эфир.
       — Как все это началось применительно к «Радио России»?
       — Это началось летом прошлого года, когда в соответствии с отстраивающейся вертикалью власти в стране поменялась и вертикаль власти в ВГТРК.
       Я поняла, что эта вертикаль уперлась в меня при первом знакомстве с новым директором Питерского отделения ВГТРК Мариной Фокиной. Про нее было известно только, что она сначала работала продюсером прогубернаторского телешоу на «5-м канале» «Власть. Открытая политика», а потом — продюсером предвыборного сериала о Собчаке. Также другая фигура в руководстве и другая Марина — Корнилова, ставшая директором радио. В мае 2000-го — она на стороне губернатора Яковлева, а через две недели оказалась в лагере активных врагов губернатора.
       — И все же: есть ли какие-либо указания относительно того, что можно, а что нельзя теперь давать в эфир?
       — Однажды один из руководителей озвучил имена тех, кого брать в эфир нельзя. Это известные в Петербурге депутаты Госдумы и общественные деятели: Нестеров, Вдовин, Рыбаков. Больше прямых указаний такого рода ни разу не поступало. Они стали осторожны с нами после материалов о них в «Общей газете», «Новой газете» и на радио «Свобода». Догадаться же, что нужно, кого брать, а кого не брать, нетрудно всем тем, кто хочет об этом догадываться.
       Но случались и вовсе абсурдные ситуации. Однажды, когда Черкесов уже был полпредом, но еще не общался с прессой, я вышла на прямой контакт и договорилась об интервью. Москва обрадовалась и дала дополнительный час эфирного времени. Но накануне эфира руководство устроило скандал на тему «Кто позволил?». С меня потребовали объяснительную записку. Я просто опешила: ну если б врага президента я им достала, можно было б орать, а тут...
       На другой день начальство мне объясняло, что сначала надо давать не Черкесова, а рассказы о нем, какой он хороший, подготовить его появление.
       — Может быть, вы все же слишком драматизируете ситуацию? Как коллектив воспринял ваш уход?
       — Помню, после первого общего собрания коллектива и встречи с ним нового руководства первый заместитель директора г-н Игнатьев вышел на крыльцо Дома радио на Итальянской и в ожидании машины удовлетворенно выдохнул, обращаясь к самому себе: «О'кей, коллектив лояльный». При наступлении авторитарно-бюрократической системы лояльность становится критерием отбора послушных и включения в состав избранных. Лояльность — бартер.
       А за что — и договаривать не хочу. У этого бартера есть другая сторона, и с ней нельзя не считаться. Лояльность подлецов — цена их подлости, лояльность обычных людей — проявление обычных вещей: надо жить, получать зарплату... Всем ведь нужно жить, работать, семью кормить. Вот записочка, которую я получила по электронной почте от коллег после заявления об уходе: «Потрясены Вашим поступком. И поступками остальных тоже. Презираем себя за то, что не можем последовать пока Вашему примеру. Уйти вот так, в никуда. Дети-то в чем виноваты? Все равно мерзко».
       Наш коллектив — часть общества, и процессы и в большом обществе, и в малой его части одинаковые. И в обществе сейчас так все обстоит, что курс на сворачивание демократии внутри страны не пугает, не настораживает даже тех, кто справедливо считает себя сторонником демократических взглядов. Одни даже в элементах авторитаризма усматривают положительное для наведения порядка в России. Другие просто начинают приспосабливаться, чтобы жить спокойно.
       Я не желаю никаких неприятных моментов ни самому «РР» и никому из тех, кто работает сегодня в его петербургском отделении. Жизнь все и всех расставит по местам.
       — Вечный вопрос: что делать?
       — Весной этого года в питерском Доме журналиста Савик Шустер сказал — еще не было захвата НТВ: «У нашей профессии нет будущего в этой стране». С тех пор эта мысль все время возвращается ко мне: мол, надо уходить из журналистики. И не только я так думаю. Люди не видят позитивной перспективы. Прекрасные, талантливые профессионалы задумываются о смене профессии. Это ли не знак беды? Почти 25 лет я работала на радио. Половина жизни с ним. Казалось, что я не смогу жить без него. Придется научиться. Научусь. Мы ведь сами выбираем свой путь.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera