Сюжеты

«ЕСТЬ ДАННЫЕ — СОБИРАЕТСЯ В ПУШКИНСКИЕ ГОРЫ»

Этот материал вышел в № 63 от 03 Сентября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Путешествие по следам одного донесения «И помни, КГБ сейчас — наиболее прогрессивная организация. Наиболее реальная сила в государстве. Если бы знал, какие это люди!..» Те, кто внимательно читал «Заповедник» и другие произведения писателя,...


Путешествие по следам одного донесения
       
       «И помни, КГБ сейчас — наиболее прогрессивная организация.
       Наиболее реальная сила в государстве. Если бы знал, какие это люди!..»

       
       Те, кто внимательно читал «Заповедник» и другие произведения писателя, вспомнят, что в них постоянно встречаются намеки на сложные взаимоотношения диссиденствующего журналиста с самой мощной карательной машиной СССР. Уже сам факт пребывания Довлатова в Каляевской тюрьме говорит о многом, но это в Питере. А каковы были отношения опального журналиста с провинциальными блюстителями политнравственности?
       ...Разыскать реального прототипа майора Беляева (зовут его Станислав Игоревич Мальчонков. В конце семидесятых он возглавлял районное отделение комитета госбезопасности) в Пушкинских Горах оказалось нелегко.
       Доехали до Тригорского, а потом уже под бдительным взором охранника заповедника проскрежетали до деревни Глазки, где и живет сейчас мирным дачником бывшая «гроза района».
       Станислав Игоревич радушно встретил нас возле дома. Фундамент этого основательного строения был сложен из массивных камней, а сама изба обшита добротной вагонкой. Человек работящий, Мальчонков оказался к тому же и весьма разговорчивым, с крепкой профессиональной памятью на имена и даты. Он пригласил нас в беседку, где на холодке, за чаем, мы и повели свой окололитературный разговор.
       
       «Рабочий паренек. В законе...»
       Биография Мальчонкова оказалась безупречной: выходец из недр народных масс (отец — железнодорожник, мать — из крестьян Куньинского района). В 1953 году Станислав Игоревич закончил военное отделение Рижского речного училища и уже готовился примерить лейтенантские погоны, если бы не стремительное (как и все, что делал на этом свете Никита Сергеевич Хрущев) сокращение Вооруженных сил. Так двадцатилетний офицер оказался списанным на берег. Потом были возвращение домой, в Великие Луки, учеба в автошколе, работа шофером, пока по совету отца Мальчонков не пришел в органы. Начинал он с помощника оперативного уполномоченного в архивном отделе. Это был конец 50-х годов, поэтому молодому сотруднику приходилось заниматься делами, связанными с реабилитацией. Однако вскоре его вызвали в отдел кадров и предложили поехать на учебу в Ленинградский институт иностранных языков КГБ. По окончании последовали распределение и четыре года службы во Франкфурте-на-Одере, где, по словам Станислава Игоревича, он «видел шпионов так же близко, как и меня».
       Потом было много перипетий, пока наконец в 73-м году мой герой не оказался в Пушкинских Горах.
       — Когда я сюда приехал, — неспешно пояснял Станислав Игоревич, — мне показалось, что здесь такое болото! Был у меня сослуживец Женя Пикалев, так он мне прямо сказал: делать тебе там будет нечего, а требовать начнут. Прав он оказался, хотя скажу честно: результаты у нас были. Например, мы разыскали трех карателей. Двоих потом судили в Пскове, а третьего мы нашли аж в Риге. Он был из Новоржевского района, где потом и служил в полицаях. Потом бежал с отступающими фашистами в Латвию. Там он, скрыв прошлое, записался в Красную армию. Воевал, кстати, хорошо. Был даже награжден именным оружием — автоматом геройски погибшего товарища, заслужил орден. А перед самым концом войны ему оторвало ноги. Помню, когда я пошел к областному прокурору подписывать ордер на арест, то он сказал: «Ну представь себе, что попадет этот мужик с култышками на скамью подсудимых. Потом — в лагерь. Стыдно. И скажут, что мы воюем с инвалидами. Давай лучше бросим это дело! Он уже все искупил, как раньше говорили, кровью».
       Короче, отпустили мы его с миром. А потом появился Довлатов...
       «Органы воспитывают, но сдуру могут и покарать...»
       Но прежде на него из Ленинграда пришла так называемая ориентировка. Текст в таких случаях был стандартный: «На работу в заповедник убыл имярек, представляющий интерес... В случае получения каких-либо компрометирующих материалов просим сообщить и т. д.».
       — Было даже указано, что, возможно, он собирается за границу, — продолжает Станислав Игоревич. — Таким образом, подразумевалось, что Довлатов мог собирать материалы, как тогда говорилось, компрометирующие наш советский строй...
       — Какой смысл вкладывался в эту фразу? (Здесь и далее идет диктофонная запись. — Прим. Ю.М.)
        — Объясняю... Позвонили мне как-то из управления и говорят: послали мы тебе один текст (в 76-м это было...). Ты познакомься для интереса, но внимания особого не обращай. Это оказалась ксерокопия статьи Алексея Лосева о праздновании пушкинского праздника, опубликованная в журнале «Посев». Наверчено в ней было — жуть. И все неправда. Были там строчки и про меня. Это место я почти дословно запомнил:
       А вечером, как обычно, в полупустом зале ресторана «Лукоморье» в чадном дыму сидят скучающие писатели и поминают Пушкина (Это тоже неправда. После торжества на поляне все писатели обычно уезжали в Псков, а наше райкомовское начальство гуляло в розовом зале. — Прим. С.М.) Я вижу, как за одним столом сидит огромный пьяный верзила и что-то доказывает своему визави. Он говорит: да ты никак шпион!? А потом, обращаясь к публике, кричит: братцы, шпиона поймали! И выталкивает его пинками на улицу. Проходящий мимо официант говорит: это Мальчонков из КГБ гуляет. Делать ему больше нечего. Мне скучно, и я выхожу...
       Вот так я попал в литературу. Что же касается Довлатова, то, честно говоря, я его книгу не читал (мне рассказали!), но и про меня там неправда написана. Во-первых, потому, что я его к себе никогда не вызывал. А если я бы и пригласил на беседу, а он, не дай бог, сообщил об этом начальнику управления, то мне просто голову снесли. Потому что права не имел самодеятельностью заниматься. Мне потом, к слову, в Пскове прямо сказали: человек и так в историю попал, а мы еще будем шум поднимать. Не лезь, это не твой объект!
       Если судить по дальнейшему рассказу Станислава Игоревича, то Довлатов для него по большей части ассоциируется с Валерой Карповым.
       — Вот были два закадычных дружка. Вечно по поселку в обнимку шатались. Был однажды такой случай: раз поутру приходит Валера ко мне и говорит: Станислав Игоревич, нам с Серегой похмелиться надо, дайте нам в долг денег.
       Я говорю: а почему ты ко мне пришел? Сходи к прокурору или начальнику милиции.
       А он отвечает: да вы такой простой человек (я действительно частенько к ним на турбазу заходил, там еще такой Петр Григорьевич Горчаков работал фотографом, учитель Карпова, он моих детей снимал), что и попросить не стыдно.
       — Неужели дали?
       — Дал (Мальчонков смеется), но Валера всегда аккуратно возвращал. Я сумму не помню.
       ...Уже потом, когда Сергей уехал, мне приходилось несколько раз слышать его по «Свободе». Ничего плохого не говорил, не клеветал. Да и вообще-то он был мужик простой. С юмором. Ему путевку выдают на турбазе и говорят: распишитесь. Он пишет: «Целую!» Потом, рассказывали, на двери его квартиры в Питере у него дощечка была: «Здесь живет Довлатов с сожительницей». Смешной...
       ...Что же касается Карпова, то говорят, что после смерти жены Веры он продал свою квартиру. Не так давно встретил его в поселке, он мне все одну книгу Сергея хотел всучить, с автографом. Выпить, видно, очень хотелось...
       — Станислав Игоревич, в книге ваш прототип, майор Беляев, говорит, что когда-нибудь наступит день и... «упьются все без исключения. От рядового до маршала Гречко...» Если судить по вашим словам, то пьянство было обычным времяпрепровождением в поселке. Как вы сами-то относились к этому?
       — Плохо! Кто к нам только не приезжал, а все этим делом кончалось! Летом, так постоянно! Баньки, шашлыки ну... и так далее. У первого секретаря райкома был даже специальный зам по организации таких вот встреч на лоне... Ее все Зизи звали. Я не скрывал своего отношения, тем более что за все расплачивался райком. Редко кто из приезжающих высоких гостей сам платил. Может быть, поэтому меня, не поверите, диссидентом в поселке и прозвали. Получалось ведь, как перед развалом Великой Римской империи: разврат и пьянство. Какой же тут был секрет?
       
       «Смотри, заделают тебе козу»
       Через восемь лет работы на ответственном посту в Пушкинских Горах (в 1981 году) Мальчонков был вынужден уйти на пенсию. Но в отличие от людей его возраста и положения Станислав Игоревич не стал добиваться после отставки новой высокой должности, а, недолго думая, пошел в... шабашники. Был и егерем, и сторожем, возглавлял местный промкомбинат, заведовал автосервисом. Довелось ему служить даже страховым агентом, пока, наконец, устав от постоянного разлада в семье (увы, от таких напастей не застрахован никто, даже представитель органов), он не уехал к себе на дачу, оставив жене квартиру в поселке.
       А потом отставной подполковник угощал нас какими-то уникальными рыбными консервами, которые готовит только его брат. Рассуждал о нравственности. По его словам, с этим делом теперь в Пушкинских Горах стало хорошо. В смысле плохо: есть даже своя бандерша, у которой можно заказать любую кралю на выбор, а все «удовольствие» за ночь оценивается в... 50 рублей.
       — Вы в следующий раз приезжайте с ночевой, — говорил на прощание Станислав Игоревич. — Только предупредите заранее, когда ждать: я ради такого дела и наливочку свою поставлю.
       
       P.S.
       С 1971 по 1991 год в Псковском областном управлении КГБ не было возбуждено ни одного уголовного дела по так называемым диссидентским статьям.

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera