Сюжеты

Я — ЧАЙКА! ПРИЁМ

Этот материал вышел в № 65 от 10 Сентября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Еще один шаг анимации — по-украински «Крок» Из Одессы на теплоходе «Тарас Шевченко» стартовал VIII Международный фестиваль анимационных фильмов «Крок». В конкурсе около 200 фильмов из 28 стран. Маршрут: Одесса – Севастополь — Ялта — Херсон...


Еще один шаг анимации — по-украински «Крок»
       


       Из Одессы на теплоходе «Тарас Шевченко» стартовал VIII Международный фестиваль анимационных фильмов «Крок». В конкурсе около 200 фильмов из 28 стран. Маршрут: Одесса – Севастополь — Ялта — Херсон — Днепропетровск — Киев. Спонсоры — фирмы Canon, ULIS sistems, Royal Dutch Airlines, «Оболонь», рекламно-издательский центр «Гопак» и другие. Главный и самый любимый – французский бизнесмен Франсуа Саломон лично.
       
       На каждой стоянке «Крока» к уличному экрану стекался весь город. В Севастополе согнали на берег сотню голодных морячков-первогодков с цыплячьими шеями и тоской в глазах. Но вот «Щас спою!» — взвыл волк, и потускневшая слава русского флота вроде как засияла почти что былым блеском.
       Народ любит мультяшки. Любит, как свое детство. Фестиваль «Крок» – возможно, единственный в мире, который делает шаг навстречу зрителю. Этот «шаг» заложен даже в его украинское название. Что это за шаг? Что за мультипликацию мастерит на пресловутом рубеже веков новый кентавр — человеко-компьютер? Сказалась ли мутация на личности аниматора? Как выглядит теперь наш почти уже семейный ковчег, подбирающий нас на борт год за годом?
       — Знаешь что? — сказала я своему ближайшему другу и соратнику Ларисе Малюковой, члену отборочной комиссии. — Ты у нас умная, и мироощущение у тебя здоровое. Давай как будто поскандалим и запишем на диктофон. Получится то, что надо.
       — Давай, — легко согласилась Лара. — Ты будешь все ругать, а я хвалить.
       Скандалить с Ларой все равно что с жаворонком. Тем не менее мы записали наш разговор — жаворонка с совой. По ходу дела я заметила, что мы обрастаем перьями и меняемся в размерах… И-и, милая: анимация! Зона усиленных превращений…
       
       С.: Все обалдели, когда Мишелю Дюдоку дали приз за изобразительное решение, а Геллеру — Гран-при. Это знаешь что такое? Произвол мэтров с угасающей потенцией. Их раздражают шедевры.
       Ж.: Ну-ну-ну. Выбор, конечно, очень странный, но не случайный. «Отец и дочь» обласкан всеми фестивалями мира и публикой всего мира. Но такие профессионалы, как Хржановский и Ван Дейк, — приверженцы другого направления. Они выбирают фаворитом фильм, антагонистичный фильму Дюдока.
       Перевод с птичьего: Мишель Дюдок де Вит, голландец, живет в Лондоне, «свободный аниматор». Фильм «Отец и дочь» — черно-белый рассказ о жизни, где девочка, а потом девушка, женщина, старушка все ездит и ездит на велосипеде на берег реки встречать отца, который сел однажды в лодку, уплыл и не вернулся. В конце жизни старая женщина идет по высохшему руслу, мимо сгнившего остова лодки, и отец наконец обнимает ее. История и изображение обескураживают простотой, которая не под силу компьютеру. Хотя ему под силу, казалось бы, все.
       Дмитрий Геллер — молодой победитель со Свердловской студии. Его «Привет из Кисловодска» — изысканные длинноты в ритме танго, чем-то пленяющие миллениум: как бы любовь, как бы красота, как бы люди. Как бы память. Но компьютерная память лишена запахов.
       Андрей Хржановский — председатель жюри, мастер, знающий толк в поэзии, красоте и парадоксе, как и прославленный голландец Геррит Ван Дейк, никогда не снимающий черной шляпы. Самый знаменитый его фильм «Я двигаюсь, следовательно, существую» — о неисчерпаемости воображения — молодежь с интересом рассматривает как некий художественный казус.
       С.: Миллениум — просто красивое слово, Лара. Не стоит придавать ему такого – ух! — переломного значения.
       Ж.: Не просто. На рубеже веков градус общества всегда повышен. Есть ощущение катастрофичности, чик-чирик. Человечество подводит итоги, и анимация в том числе. Тюр-лю-лю.
       С.:
Ух ты. Лично сама тоже подводишь итоги?
       Ж.: А как же. Лично я вижу три четких пути. Виртуальная, фьють, трехмерная анимация, где компьютер уже не урод, а новое измерение. Традиционная анимация — Норштейн, Дюдок, которые слышать не хотят о компьютере, им достаточно карандаша, чтобы выразить целый мир. И самое продуктивное направление — синтез художника и компьютера. Потому что без компьютера уже не обходится пракчирически никто.
       С.:
Все это технология. Все это не имеет отношения к ух-художественной части, к механизму творчества. Вот «Настраивая инструменты» Ежи Кучи. Ух, ух: два приза — за фильм и за музыку. И кстати, о птичках. Великий Куча позвал на помощь Евгения Сивоконя из Киева — у них в Польше никто не мог сделать этот эпизод со стаей ворон, как они снимаются, помнишь, с деревьев и тучей кружат над лесом. И Сивоконь приехал и рисовал кисточкой эти тысячи и тысячи птиц, потому что Куча, прославленный мастер, не притрагивается к компьютеру. Андерсен все нам объяснил на все миллениумы вперед. Ювелирное изделие с одной прелестной песенкой и серая птичка, щелкающая на все лады.
       Ж.: Поколение твоего соловья уехало на поезде памяти.
       С.:
И компьютерная память зафиксировала это убытие поезда. Теперь ее задача — стереть этот файл. Приехало поколение Чайки. Той самой, которая вылетает, как чумовая, в клипе Вани Максимова «Люба» и орет: «Я — Чайка!» Поэтому я ухаю по ночам: мне не нравится худосочное, бескровное искусство Геллера и Денисенко. Мне обидно, что Ваня Максимов делает фильм по заказу двух богатых чуваков.
       Ж.: Им, кстати, тоже не понравилось. Заказ не приняли и — фьють! — даже не заплатили.
       С.:
Вот я и тоскую. И мне не нравится, когда мэтры бегут за поездом. Знаешь, как молодые Арканов с Гориным спешили на автобус, а тот уже трогался. «Давай, побежали!» — говорит Горин. «Нет, Гриша, стоит только начать».
       Перевод с птичьего: Иван Максимов, известный сюрреалист, получил заказ двух частных лиц. Частные лица, одному из которых насмешливый Иван придал портретное сходство, написали совершенно идиотскую песню на музыку композитора Чайки. Клип остался собственностью продюсеров, что является, безусловно, новым этапом на пути прикладной анимации. Но даже несмотря на приз в этой категории, с деньгами Иван пролетел вчистую. Молодым его уже не назовешь, доллары же в этот раз ушли к дебютантам и Фавориту. Бедный Ваня. Даже за всенародно известную рекламу презерватива «Эта мелочь выручит обоих» он умудрился ничего ни с кого не слупить. Не потому ли гордый Иван всегда ходит практически без штанов?
       Андрей Денисенко, автор фильма «Дворик безмолвия» по мотивам «Муму». Тонино Гуэрра, гость и верный друг «Крока», вручил ему свой собственный приз «за метафизический воздух фильма». Гуэрра — большой поэт и мог плениться странным безвоздушным пространством, где компьютер играет с иллюзорными объемами. Я — ночная птица, и моего воображения не хватает на достраивание физического трепета. В ярком свете дня я слепну. Как глохнет мой друг жаворонок от многодневных фейерверков в честь незалежности Украины. Ух, есть в этом грохоте какая-то скрытая провокация — как в Андрее Денисенко, предрекающем компьютерную цивилизацию с человеком в качестве придатка-оператора.
       Ж.: Я смотрела на людей, как они смотрели на экран, помнишь, в Ялте его спустили прямо с борта. Это прямо чудо, что с ними творилось. Взрослые и дети — как они реагировали, какой хохот стоял! Этих снеговиков — ты помнишь?
       С.:
«Весна»? Помню, дурацкое кино. Постепенно тают, и заяц хрумкает их морковки.
       Ж.: Да, чик-чирик. Но помирали же буквально со смеху — как на Назарове.
       С.:
Вообще удивительное дело. Мультфильм совершенно снимает всякие там национальные прибамбасы. Сколько ни показывали на Украине «Жил-был Пес» — ржут до колик. Несмотря на то, что персонажи — вся эта хохляцкая свадьба — идиот на идиоте. Вот что такое личность художника. Потому что Эдик — человек доброты неописуемой и гениального юмора. А как он песни эти собирал по Украине… Это тебе не Геллер.
       Ж.: Ты знаешь, как мученически, бесконечное количество лет работал Геллер в своем Екатеринбурге? Как вообще загибается Свердловская студия? Как годами лежат проекты и на них не дают денег? Сколько лет снимал Степа Бирюков на «Пилоте» своих «Соседей», тысячами вырезал этих крошечных марионеточек…
       С.:
Чтобы придать им объем, правда? Без всякого компьютера? Но это все разные проблемы: деньги, идеи и собственно работа. Я о другом. Народ любит «мультяшки». Но то, что сейчас предъявляет анимация, у зрителя может вызвать недоумение, отторжение и — ух — ужас. Меняется отношение к анимации. А ведь она существует не для лаборатории, не только для фестивалей. Художник же не только самовыражается.
       Ж.: А «Куриный побег»?
       С.:
Ну ладно, Ник Парк, еще несколько весельчаков, которые собирают залы. Но общая картина-то? Либо Плимптон, американские «Мутанты» на 80 минут, которые раскупаются всеми каналами, а мне пришлось после просмотра выпить 50 граммов коньяку, чтобы прийти в себя. Либо заумь и чернуха. Вот тебе твои пути — именно творческие. А не технологические. По какому пути пойдет анимация к зрителю, если вообще пойдет и не сдохнет по дороге? По дороге ли Ника Парка — народное кино на английские миллиарды? По дороге ли Плимптона? Пипл в восторге. Или по дороге Норштейна? Уже сейчас дети нос воротят от его заставки к «Спокойной ночи».
       Ж.: А знаешь почему? Потому что мультфильм стало делать очень просто. Любой ребенок может купить мультконструктор и — чик-чирик — собрать мультфильм. Помнишь, в Тарусе в прошлом году какие-то люди сказали, что могут снимать 365 фильмов в год. Вот в чем опасность. Фестиваль — это критерий.
       С.: Ты меня ругаешь, что мне ничего не нравится, а я просто тащусь от фильма Джексона «Робот шол и увидел себя». Ух, какая глубокомысленная работа!
       Перевод с птичьего: Джексон — Женя Малюков, 7 лет, участник группы детей-аниматоров. Под руководством киевского педагога Елены Касавиной за время фестиваля создали 9 фильмов. Вот она, радость «Крока»: жизнь на нем бьет ключом. Взять карнавал…
       Ж.: Взять карнавал: смотри, как серьезно относятся к нему буквально все. Тумеля, тот же Ваня Максимов, они же реализуются и в нем! И как режиссеры, и как художники, и как клоуны…
       С.:
Потому что карнавал – это настоящая анимация. Вот Параджанов – он был таким латентным аниматором. И он пришел бы к мультипликации – сто пудов, да не успел… Знаешь, как он играл? Ух, любил играть в куклы! Шил ей нижнюю юбку, а в юбке — карманчик, а в карманчике — любовное письмо… А на пальчик надевал крошечное колечко. Собственно, это анимация и есть. Тонино Гуэрра такой, Феллини был таким. И Назаров такой, и Давид Черкасский… Все они такие. Живут по своим отдельным законам…
       Ж.: Но ты понимаешь, этот всеобщий маскарад, эта семья, где все обожают друг друга, тут такой как бы момент… Когда вся родня переженится, тюр-лю-лю…
       С.:
Смелее, Лара. Это называется вырождение.
       Ж.: Ты злая.
       С.:
А ты добрая. И вот как добрая скажи: что, вливает сюда молодежь свежую кровь? Ни фига не вливает. Вот был в прошлом году молодежный «Крок», студенческий. И что?
       Ж.: Ну в общем, да. Скучный был фестиваль.
       С.:
А я больше скажу: самый скучный. И знаешь почему? Потому что молодежь амбициозна. Концептуальное искусство стало общим местом. Концепт есть, искусства нет. Почему так мало смешных фильмов? Ух, всем позарез надо сказать что-нибудь общечеловеческое. А комическое — это сердцевина. Нет драматургии, нет поэзии, нет парадокса – нет и профессии. И она никому особенно не требуется! У меня ощущение, что мастодонты унесли с собой какие-то секреты. Есть маленькая прослойка среднего поколения: Алдашин, Тумеля, Максимов, но дальше-то — тишина?
       Ж.: Тут есть одна коварная вещь. Молодежь видит, каких мук стоит сделать авторский фильм. Миша Тумеля свой двухминутный «Мячик» делал в промежутках между заказными проектами, на коленке, никто ему ни времени, ни денег не давал. Все выживают. Все вымучивают заказы. В одну студию, ты ее знаешь, тоже обратились с заказом. Обычный заказ на мультфильм. Пикантная деталь: фильм был подарком. На свадьбу. Надо нарисовать молодых, гостей, шафера, тетю со стороны невесты… Им дали фотографии – и серьезные люди, известные режиссеры полгода корпели, делали эту муть… Ужас! Великая русская анимация превращается в обслугу. Даже такое хорошее, светлое кино, как «Кошки под дождем», заказное. Личный заказ Михаила Абрамовича Швейцера. Но это единственный случай, когда заказ родился из чистой любви. Умерла Софья Милькина, Швейцер захотел одушевить ее голос, ее рисунки, и святой человек Леша Демин потратил восемь месяцев жизни, чтобы сделать это кино, и внедрился в эту любовь… Это сказка. Анимация на это способна. Но она, к сожалению, способна и на другое…
       С.:
Ты заметь, как популярен образ клетки — и у нас, и у них. Птица в клетке, пленный в камере, ребенок в утробе, мертвец в гробу, женщина в своей одинокой квартире, мячик в рамке… И все мы на привязи у компьютера. Какой странный образ несвободы в самом свободном искусстве.
       Ж.: Или как раз свободы. Смотри, как Миша Тумеля рассказывает о жизни и смерти буквально средствами японского минимализма. Рамка — это жизнь мячика, это музыка Моцарта. И когда мячик превращается в воздушный шарик и — фьють! — уплывает из рамки, мы понимаем, что это — смерть. Или жизнь после смерти. И рамка с одной стороны тесна, но с другой она вмещает целую жизнь. Все зависит от того, что способен увидеть и вместить художник в свою рамку. Как посмотреть.
       С.:
Детская писательница Марина Москвина — вот, кстати, кто чистый клоун, аниматор до костей, — рассказывала о больном мальчике, дауне. Он всюду носил с собой кассетник, зашитый в плюшевого гуся. Там, говорил он, у меня всегда моя любимая кассета. А что на ней записано? — спрашивала Марина. Ничего. Какой улет, а? Какие высоты дао! Ух!
       Я думала об этом, сидя ночью на мачте. «Наш кораблик шол-шол и увидел себя». Это было зеркало вод. Мы были заперты в нем. Но вокруг простирался мир. Редкая птица летела над серединой Днепра. «Я — Чайка! — кричала она. — Сова, как слышишь меня? Прием!»
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera