Сюжеты

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Фото: «Новая газета»

Этот материал вышел в № 68 от 20 Сентября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Грузины своих великих поэтов зовут по именам, словно античных героев. Никаких тебе Руставели или Табидзе: эпическое Шота, Галактион – так высечено и на камнях Пантеона. Россия за всю историю словесности удостоила этого знака отличия лишь...

Веничка. Фото Виктора Баженова
       
       Грузины своих великих поэтов зовут по именам, словно античных героев. Никаких тебе Руставели или Табидзе: эпическое Шота, Галактион – так высечено и на камнях Пантеона. Россия за всю историю словесности удостоила этого знака отличия лишь Аввакума и Венедикта Ерофеева, который для нее был и есть просто Веничка. Их биографии и без цензурной кройки и шитья вдруг начинали прочитываться, как жития святых. Что, собственно, и случилось с поэмой «Москва — Петушки».
       Нынче не принято вспоминать пристойных людей без информационного повода. Он у нас есть! На днях редакция разжилась «Личным делом Ерофеева Венедикта Васильевича» от Владимирского пединститута им. Лебедева-Полянского, начатым 1 сентября 1961 года и скоропостижно закрытым 30 января 1962 года. Трогательные вещдоки земного существования Венички и СССР: 1) характеристика с работы, административным языком сообщающая, что «Винидикт» в должности грузчика ДСР № 4 (см. документ) «участвовал в общественной жизни района» (в чем, собственно, никто не сомневается); 2) автобиография, написанная собственной Веничкиной рукой ; 3) медицинская справка, из которой мы узнали, что обследуемый В.В.Ерофеев «в школе физкультурой не занимался»; 4) выписка из приказа об исключении (см. документ), где перечисляются Веничкины смертные грехи, например нелюбовь к устному народному творчеству; 5) обходной лист и прочая канцелярская лабуда; 6) вступительное сочинение на тему «Личное и общественное в поэме Маяковского «Хорошо!», написанное безупречным советским стилем, чем автор, вероятно, и развел приемную комиссию на дневное отделение (поступал на заочное) и именную стипендию, 7) банальный донос, почему-то стыдливо нареченный «справкой», с которого и началась операция по изгнанию. С этого места, пожалуй, поподробнее.
       
       Под доносом стоит невнятная подпись. Можно, позвонив во Владимир, без труда выяснить, кому она принадлежит. Но я не буду этого делать. Не оттого, что этот рядовой филер нынче стар или преставился. Для нравственного суда это неважно. Смерть и старость не могут служить поводом для амнистии. Поскольку являются не именным наказанием, а естественным ходом вещей. Причина другая: черта с два этот фарисей войдет в Веничкины анналы с моей подачи.
       Мне подметная грамотка по-настоящему занятна вовсе не этим, а тем, что внутри ее в согласии с канонами юродства резвится Веничка. Мыслимо ли в 1961 году студенту пединститута заявить, что истина – не одна. И кому? Преподавателю марксистско-ленинской философии! За такое чуть раньше вовсе б шлепнули, о чем с явным сожалением и напомнил Веничке декан, предлагая убраться подобру-поздорову с факультета, а заодно из города. Веничке такой поворот событий был не внове. Например, МГУ расстался с ним, держа валидол под языком, после того, как он процитировал майору с военной кафедры, помешанному на выправке, Геринга: «Самое главное в человеке – это выправка». С указанием на источник и его поучительный конец. Полагаю, нечто подобное происходило и в Коломенском, и в Орехово-Зуевском пединститутах. Ничего не попишешь: такова миссия блаженных – смущать умы, говорить с улыбкой истину царям, выпадать из любого социального контекста.
       Но Владимир показателен как иллюстрация еще одной невеселой ментальной особенности. Почему-то те места, где пророков отечества особенно травили, где они харкали кровью, а то и вовсе гибли, так вот – те места считают себя привилегированными наследниками памяти. Как правило, именно там проводятся масштабные поминки и юбилеи (к слову, по ликованию мало отличимые друг от друга, более того – именно годовщины мертвых классиков неликвидные ныне мэтры пера отмечали и отмечают с особым сладострастием), организуются конференции и научные чтения, приколачиваются мемориальные доски. И Владимир не на обочине: проводит, организует, приколачивает. Вот и «Дело...» не из-под полы дают отксерить. Гордятся, твою мать… Не подумайте, я не против тех же самых памятных досок. На открытие Владимирской (ежели не уже) с удовольствием приехала бы. При условии, что на ней будет выбито: «Из этих стен в 1961 году был изгнан за свободомыслие по доносу N.N. Венедикт Ерофеев (никаких тут Веничек)». И далее непременно должна следовать цитата: «Мне смешно, когда владимирская комсомольская газета печатает обо мне более или менее мутные биографические данные, хотя та же самая газета весной 1962 года требовала выдворения меня за пределы Владимира и Владимирской области навсегда. Всякий человек, встречающийся с Венедиктом Ерофеевым, подлежал немедленному выдворению из ВПИ им. Лебедева-Полянского и вообще с территории города. В.В.Ерофеев». Что, слабо?
       
Автобиография

       Я, Ерофеев Венедикт Васильевич, родился 24.10.1938 г. в ст. Чупа Карельской АССР. Мой отец — станционный служащий, мать — домохозяйка.
       В 1945 году я начал учиться в школе и в 1955 году закончил 10 классов в 1-й средней школе города Кировска Мурманской области. Затем работал грузчиком на железнодорожной станции, каменщиком на строительстве в Москве, кочегаром в ЖКО Ремстройтреста Советского района г. Москвы, буровым рабочим в геолого-разведочной партии в Донбассе. Летом 1959 г. поступил на филологический ф-т Орехово-Зуевского педагогического института. Но, вынужденный совмещать учебу с работой на товарной станции, я допустил много пропусков и был отчислен в октябре 1960 года. С апреля этого года я работаю на строительстве трассы ДСР-4 города Владимира.
       В. ЕРОФЕЕВ

       
Справка

       Мне пришлось случайно беседовать со студентом 1-го курса
       т. Ерофеевым. Разговор шел на философские темы. Формальным поводом для беседы был вопрос о возможности его участия в философском кружке.
       Надо заметить, что с самого начала Ерофеев отбросил все претензии диалектического материализма на возможность познания истины. И на мои доводы он ответил не иначе, как усмешкой.
       В разговоре он показал полную политическую и методологическую незрелость. Он бездоказательно отвергает коренные принципиальные положения марксизма: основной вопрос философии, партийность философии и т. д. Кроме того, его хвастливо-петушиный и весьма нескромный тон очень неприятно действовал на окружающих.
       Ерофеев, несмотря на болтовню, является абсолютным профаном в вопросах идеалистической философии. Он что-то слышал о Ф. Аквинском и Беркли, о Канте и Юме, но отнюдь не разобрался в их учениях по существу.
       Я как преподаватель философии считаю, что Ерофеев не может быть в числе наших студентов по следующим причинам:
       1. Он самым вреднейшим образом воздействует на окружающих, пытаясь посеять неверие в правоту нашего мировоззрения.
       2. Мне представляется, что он не просто заблуждается. А действует как вполне убежденный человек, чего, впрочем, он и сам не скрывает.

       
       

       20.09.2001

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera