Сюжеты

ТЕЛЕКАМЕРА СНИМАЕТ БОЛЬ

Этот материал вышел в № 71 от 01 Октября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

О «филиппинском чуде» шумел весь мир, а о настоящем чуде — бескровных операциях — знают немногие Мечтой о бескровной медицине пронизаны все мифологии мира — от живой и мертвой воды русских народных сказок до «филиппинского чуда», уже во...


О «филиппинском чуде» шумел весь мир, а о настоящем чуде — бескровных операциях — знают немногие
       


       Мечтой о бескровной медицине пронизаны все мифологии мира — от живой и мертвой воды русских народных сказок до «филиппинского чуда», уже во второй половине ХХ столетия ставшего мировой сенсацией. И в то же время без особой шумихи в передовых (как ныне говорят, «продвинутых») клиниках планеты утверждала себя реальная, а не фантастическая бескровная хирургия. С одним из ее «магов», главным хирургом Центра эндохирургии и литотрипсии (ЦЭЛТ) я беседую и об отжившем свой век «филиппинском чуде», и о новом чуде — щадящих операциях, после которых пациент выписывается из стационара не через две-три недели, а буквально на второй-третий день.
       Мой собеседник — Олег ЛУЦЕВИЧ
       
       — Олег Эммануилович! Лет 20—30 назад поднимался сенсационный бум вокруг филиппинских целителей-хилеров, которые оперировали без скальпеля, без крови, проникали внутрь организма руками, извлекали больной орган, да так, что потом на теле не остается никаких шрамов. Что это было?
       — Была ловкость рук. Но не хирургов, а фокусников. У меня на этот счет информация, как говорится, из первоисточников. АМН посылала тогда на Филиппины не то делегацию, не то комиссию для изучения этого феномена. По возвращении один из ее членов, академик, друг семьи, был у нас дома. Так вот, он и мой отец (известный хирург, членкор Академии медицинских наук. — К. С.) подробно обсуждали эту проблему. И получалось, что на трезвую поверку никакого чуда не было. А были искусно поставленные мистификации, сопровождаемые психологическим воздействием на больного и зрителей. Ему эти операции буквально рядом показывали: вот дырка, вот я прошел к органу. Но сам момент проникновения каждый раз искусно скрывали от глаз и от кинокамер. И извлеченные органы дать на гистологическую экспертизу категорически отказывались. Ни один из хилеров ни в одной серьезной клинике мира не оперировал. А в рукаве иллюзиониста можно спрятать что угодно.
       — «Филиппинское чудо», по сути, оказалось спекуляцией на мечте людей о безболевой хирургии. А то, чем вы сейчас занимаетесь, ближе всего подошло к этой мечте. Почему же вокруг хилеров было столько шума, а вокруг ваших бескровных операций вроде бы тишина и спокойствие?
       — Парадокс тут в том, что бум вокруг «филиппинского феномена» устроили СМИ. Среди же специалистов бума как такового не было. А в случае с щадящей медициной все наоборот. До широкого общественного мнения смысл ее еще, может быть, и не дошел, а бум среди специалистов уже кончился. Пик его пришелся в России на 1991–1997 годы. И вообще, знахарство, чародейство и волшебство для наших нынешних СМИ куда привлекательнее, чем та же лапароскопия или малоинвазивная хирургия.
       
       ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ. На пике газетной истерии вокруг «филиппинского чуда» мне с коллегами-журналистами довелось увидеть, наверное, наиболее полную, на несколько часов, видеозапись хилерских операций. И от кадра к кадру нарастали восхищение, охи и ахи. Один я оказался белой вороной, мальчиком из андерсеновского «Голого короля», ибо не увидел того, что видели абсолютно все. Но я действительно не видел. Каждый раз, когда рука хилера проникала в тело больного, ее что-нибудь закрывало либо она вообще выходила из кадра.
       
       — Что сие такое?
       — А это и есть та самая бескровная медицина. «Лапаро» — брюшная полость, «скопия» — смотреть. Дословно: осмотр брюшной полости. «Мало» — понятно. «Инвазио» — внедрение. Получается: малотравматичная, щадящая хирургия.
       В течение столетий и даже тысячелетий основополагающим в традиционной, открытой хирургии был широкий доступ к больному органу. И это был тупиковый путь, если говорить об уменьшении травматичности хирургических вмешательств. Чтобы добраться до объекта операции, надо сделать большой, в 20—30 см, разрез кожи, мышц, брюшины, где как раз больше всего нервов, болевых рецепторов.
       — А хирургия малоинвазивная стала прорывом, выходом из тупика?
       — Да, конечно. Смотрите сами: на теле делаются небольшие, всего в 5—10 миллиметров, надрезы-проколы. И в них вводятся троакары — специальные трубочки с тонкими длинными инструментами и миниатюрным телепередатчиком. Хирург видит на большом экране, что происходит там, внутри. И послеоперационная боль, и заживление ранок от проколов, и вероятность осложнений сводятся к минимуму. Так что через пару дней пациент уже практически здоров.
       Все это стало возможно в 1986 году, когда изобрели специальную видеокамеру, которая передает изображение на монитор прямо изнутри организма. Первые малоинвазивные операции в России осуществлены в 1991 году. Инструменты, проникающие к оперируемому или исследуемому органу, к этому времени уже имели довольно продолжительную историю, например в диагностике.
       — Говорят, приоритет тут приписывают себе шпагоглотатели?
       — Ну нет, первыми были все-таки медики и инженеры. Они творили настоящие чудеса. Вот рожденный у нас в ЦЭЛТ знаменитый стент Кавтеладзе завоевал весь мир, повсеместно применяется в операциях на сосудах.
       — Что может и чего не может сегодня бескровная хирургия?
       — В принципе она может все. Или почти все. Пожалуй, не осталось операций, которые невозможно делать лапароскопически. В ряде случаев именно лапароскопическое вмешательство становится уже «золотым стандартом». Например, при желчно-каменной болезни, по нашим данным, можно успешно оперировать 99 процентов больных, при остром аппендиците — 95 процентов. Хотя пока это широко делается в 15—20 клиниках России, но должно ведь делаться повсеместно. Ибо это оптимально и для больного, и для хирурга, и для страны в целом, если хотите.
       — Почему же пока всего в двух десятках клиник?
       — Тут две драматические коллизии. Ну, прежде всего малоинвазивным хирургом может стать лишь человек, наработавший большой опыт в открытой хирургии. Но для этого ему надо перестроить свое мышление. А сам его опыт противится. Одно дело, когда взял скальпель и своими руками чувствуешь ткани. И совсем другое — оперируешь на расстоянии, да еще и «по телевизору». Мало того, что совсем другая геометрия операционного поля, операционных действий. Исчезает и непосредственный контроль собственным осязанием.
       Молодые же охотно, с удовольствием даже, рвутся в эту новую область. Но… им катастрофически не хватает опыта традиционных операций.
       — Не конфликтуют ли между собой открытая и щадящая хирургия?
       — Все мы вышли из традиционной хирургии, и к настоящему времени устоялось представление о том, в каких случаях целесообразнее оперировать открыто, а в каких — лапароскопически. Выбор — индивидуально за хирургом. Есть, положим, сложные операции, уже успешно опробованные и щадящей хирургией, но их все равно предпочтительнее делать традиционно, ибо тогда на них понадобится всего четыре часа, а лапароскопически — 13 часов, да еще с двумя бригадами.
       И другая драма. Катастрофический недостаток денег. Ведь инструментарий, приборы, сопутствующие материалы для малоинвазивной хирургии — очень дорогое удовольствие. Скажем, специальная видеотелевизионная система с большим экраном — от десяти и выше тысяч долларов. Такие суммы для нашего полунищего здравоохранения пока просто неподъемны. Беда, однако, еще и в нашем неумении концентрировать средства на новейших медицинских направлениях. Это ведь очень выгодно. Фантастически выгодно! Экономический и социальный эффект от той же лапароскопической хирургии многократно перекрывает расходы на дорогостоящую аппаратуру. На Западе клиники, где делаются щадящие операции, растут как грибы после дождя. Чуть ли не в любой муниципальной больнице появляются нужная аппаратура и нужные хирурги. Почему? Потому что они умеют считать деньги.
       — А мы не умеем?
       — Да. Мы не умеем.
       
       ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ. Круг щадящей медицины в ЦЭЛТ все время расширяется и сейчас охватывает 90 процентов всех хирургических вмешательств. Для сравнения: в аналогичных центрах США этот процент не превышает 50.
       Эндохирурги центра освоили даже такие очень сложные и тяжелые в открытом варианте операции, как удаление опухолей надпочечников и почек. Даже в Мекке современной медицины — США на эти эндоскопические операции способны лишь хирурги высочайшего класса. В Москве же Олег Луцевич и его бригада делают их свободно, блестяще, восхищая приезжих иностранных светил. На их счету уже около сотни таких операций. И все практически без осложнений. Президент ЦЭЛТа Александр Бронштейн считает, что Олег Луцевич входит сегодня в пятерку лучших эндохирургов мира.
       
       — Каково будущее у малоинвазивной хирургии? Этак лет через пятьдесят и далее — в идеале?
       — Идеал — отказ от хирургии вообще. Чтобы можно было лечить уколом, таблеткой, генетической коррекцией. Лозунг еще советских времен «Профилактика — будущее медицины» — он ведь гениален на все времена. Предупредить, поймать, обезвредить болезнь в зародыше — и тогда никаких операций не надо.
       — Но всегда будут катастрофы, аварии, опасные травмы…
       — В этих случаях хирургическое вмешательство, конечно, останется. Да и хирургия вообще в ближайшие 50 лет пока еще никуда не денется. Какая она будет? Открытая? Лапароскопическая? И та и другая. Нафантазировать можно что угодно. Что, например, операции сможет делать программист-компьютерщик, нажимая на клавиши. Или какой-нибудь робот-автомат. Но лично я и в ближайшей, и в отдаленной перспективе заменителя рук, мозга, воли, интуиции хирурга представить себе не могу.
       — До каких размеров могут уменьшиться ваши инструменты? Физики обещают нам квантовые компьютеры атомно-молекулярных размеров. А у вас?
       — В идеале и у нас миниатюризация может дойти до таких размеров, что наша техника вообще не будет беспокоить пациента. Но это все-таки не по моей части. Мне ближе биология.
       — Каково место самого человека в таких идеальных представлениях о будущем? Понятно, что между пациентом и хирургом существует психологический контакт до и после операции. Но узнаем ли мы когда-нибудь, есть ли он во время операции, когда больной в «полной отключке»?
       — Почему когда-нибудь? Мы и сейчас знаем, что есть. Только это, я бы сказал, не психологическая, а биоэнергетическая связь. Хирург непосредственно вмешивается в биоэнергетическое поле пациента, своими руками со своим полем внедряется туда. И многое, я вас уверяю, зависит от взаимодействия этих полей, от того, что привносит в поле больного хирург: силу, здоровье, уверенность — словом, положительную энергетику или нечто отрицательное, что потом неблагоприятно повлияет на выздоровление. Скажу больше. Я бы вообще тестировал хирургов на эту положительную энергетику.
       Пока что мы осознаем биоэнергетическую связь между хирургом и больным на уровне интуиции и словесных образов. Не можем измерить, посчитать, рассчитать, как электричество в вольтах. А ведь когда-нибудь научимся.
       — Как-то в шутку вы сказали: «Мне всегда было жаль резать человеческое тело. Теперь благодаря эндоскопическим операциям это, к счастью, делать не обязательно». Ну а если всерьез?
       — Почему в шутку? Это очень серьезно. Что вы думаете, хирург — мясник какой-нибудь, и ему не больно, когда разрывается, разрушается красота? Вот сейчас большие разрезы я делаю только в самых крайних случаях, когда просто нет другого выхода. Иногда я даже усложняю себе задачу, делая не четыре прокола, а три. Чтобы меньше дырок было в человеческом теле. Так что это действительно мой принцип.
       — Когда вы говорите о красоте, это ваше чисто физическое ощущение: вот красивое мужское или женское, человеческое тело или это более высокое, духовное представление, воспитанное искусством, всей культурой?
       — Тело конкретного человека может быть и красивым, и некрасивым. Не в физической красоте дело. А в сострадании к человеку, к его телесной боли, но через нее и к боли душевной. Этого нам в сегодняшней жизни ох как не хватает! Надо просто хоть раз представить, что не больной — ты лежишь на операционном столе, принять на себя его боль. Сострадание лечит уже само по себе.
       — Когда-то это остро чувствовал обыкновенный земский врач. Не кажется ли вам, что сегодня не только атмосфера озлобления, разобщения в обществе, но и технический прогресс, властно вторгающийся в медицину, выстраивает и все время утолщает некую невидимую стеклянную стену между доктором и больным?
       — Не в технике дело. Я не хотел бы возвращаться на технический уровень земского врача. Потому что он был никакой. Что же касается духовной стороны, тут у нас много страшных, обесточивающих медицину потерь. И конечно же, есть чему поучиться у земских докторов, обладавших порой сверхчуткой интуицией, великолепно владевших своими глазами, ушами и руками.
       — Кстати, о руках. Руки хирурга стали эталоном чуткости и красоты, воспеты в поэзии и в живописи. Вспомнить хотя бы нестеровский портрет Юдина. А лично для вас какие из этих рук самые золотые?
       — Ну у Сергея Сергеевича Юдина, основоположника желудочной хирургии, руки действительно были золотые. Из ныне живущих назову директора Института клинической онкологии ОНЦ РАМН Михаила Ивановича Давыдова. У него и мозг, и сострадание к больному — в кончиках пальцев. Когда я смотрю, как он оперирует — легко, как ветер, быстро, элегантно, безошибочно, то понимаю: сколько бы ни учился, ни набирался опыта, этого человека не догнать никогда. Хирург от Бога!
       Но, сами понимаете, я в данном случае опять говорю не о чисто физической красоте. Внешность, лицо, руки бывают и обманчивы. Могут даже находиться в противоречии с душевными качествами и энергетикой человека. Словом, руки у хирурга у каждого свои. Важно, чтобы в кончиках их пальцев было то, о чем мы с вами говорим. Сострадание. Ибо только через сострадание врач сможет не отдать себя в рабство технике, а вернуть свое верховенство над ней.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera