Сюжеты

ВАТНИК ОРЛЕАНСКОЙ ДЕВЫ

Этот материал вышел в № 71 от 01 Октября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

«Если бы можно погибнуть от врагов, было бы гораздо легче» «Поднимается занавес. На сцене Ермолова варит варенье. (...) Еще никакой грозы, бури и в помине нет. Спокойная молодая девушка ведет ясную жизнь. Ни в кого она еще не влюбилась,...


«Если бы можно погибнуть от врагов, было бы гораздо легче»
       
       «Поднимается занавес. На сцене Ермолова варит варенье. (...)
       Еще никакой грозы, бури и в помине нет.
       Спокойная молодая девушка ведет ясную жизнь.
       Ни в кого она еще не влюбилась, никто у нее любимого человека не отбивал.
       Правдин спрашивает:
       — Из чего варите варенье?
       Ермолова отвечает:
       — Из вишни.
       Но так!
       Можно подумать, что молодая девушка варит варенье из собственной печени.
       Мария Николаевна! Мария Николаевна! Великая художница!»
       
       Этот восхищенно-саркастический пассаж из театральной рецензии Власа Дорошевича никак нельзя назвать камертоном новой книги о королеве Малого театра. Но и он приведен авторами. Книга дышит традиционным почтением к главной героине. Но апологетической ее не назовешь.
       Эта биография предназначена для уютного, почти семейного чтения при условии, что в семье сохранены старомосковские обычаи: хранить театральные билеты за стеклами книжных полок, водить детей всех поколений на «Синюю птицу» и «Принцессу Турандот». Отметим, что детей, представленных принцессе Турандот, обычно водят и в Третьяковскую галерею. И уж там обязательно представляют их, малолетних и оробелых, самой Марии Николаевне Ермоловой, точнее, ее суровому портрету кисти Серова.
       Прямая, мощная, в черном бархатном платье — великая актриса на портрете так отличается от других моделей того же Серова (от блистательной Ольги Орловой, невесомой Анны Павловой, изогнутой в позе ненюфары Иды Рубинштейн), что дети в соответствующем зале ГТГ чаще всего испытывают тайный страх перед образом будущей Первой Народной Артистки Российской Республики. (Серов до торжеств 1920 года, конечно, не дожил, но как предчувствовал). И даже сохраняют этот почтительный страх до взрослых лет.
       Новая книга тактично демонтирует привычный «ермоловский» миф.
       Самые интересные главы посвящены не годам ее расцвета (и расцвета Малого театра), не легендарным ролям в трагедиях Шиллера и драмах Островского. А именно 1900-м и 1910-м, эпохе медленного нисхождения Малого театра, напряженного интереса примы «старой школы» к «победителям-ученикам», к ликующим мутациям русской сценической традиции в Художественном театре и в Камерном театре Таирова. Профессиональная прозорливость и человеческое благородство Ермоловой по отношению к «младшим», решительно иным, безупречны. В известном смысле гранд-дама Малого театра 1870—1890-х показывает здесь образец поведения художника на сломе эпох.
       Что же касается «первых лет революции»...
       Документы, впервые публикуемые в книге «Мария Ермолова», резко меняют представление о послереволюционной судьбе героини. Отчасти, конечно, достаточно «поднять» периодику 1917—1918 гг.: там описаны обстрел Большого и разорение Малого театра во время октябрьских боев в Москве. (В центре перестрелки оказался и дом актрисы на Тверском бульваре.) Но дневниковые записи современников четко и жестко рисуют подлинный быт именно ее, Первой Народной Артистки: темный платок, голодный паек, тревога за дочь и внука, оставшихся в белом Крыму.
       Письма актрисы 1918 г. показывают степень личного мужества Ермоловой, шиллеровской Жанны д'Арк восторженных русских интеллигентов-народников 1880-х годов: «Не Россия погибла, она когда-нибудь воспрянет, а наше поколение, конечно, погибло! ...Жить все равно надо хотя бы только для того, чтобы помогать друг другу по возможности переносить все тяжести. Самое ужасное в этом то, что приходится погибать от своих родных братьев, если бы можно погибнуть от врагов, было бы гораздо легче!»
       Фотографии и репродукции, помещенные в книге, не дублируют сюжет судьбы, а становятся как будто постановочной частью драмы Марии Николаевны Ермоловой. От конок, куполов и булыжных площадей Москвы ее детства, от прелестной фотографии «трех сестер» Ермоловых 1870-х гг. до разгромленного октябрьскими боями 1917 года Малого театра и твердого взгляда старой дамы в ватнике на фотографии середины 1920-х.
       И этот стеганый ватник затмевает черный бархат парадного портрета.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera