Сюжеты

ВСЕ ЕЩЕ ИДЕТ, НО СКОРО БУДЕТ ДОМА

Этот материал вышел в № 71 от 01 Октября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Тоска по родине догнала нашего спецкора Продолжаем публиковать дневник нашего специального корреспондента Игоря Маслова, который все еще путешествует вокруг света. Напомним, что после долгого отсутствия Маслов объявился на Аляске. Перед...


Тоска по родине догнала нашего спецкора
       
       Продолжаем публиковать дневник нашего специального корреспондента Игоря Маслова, который все еще путешествует вокруг света. Напомним, что после долгого отсутствия Маслов объявился на Аляске. Перед вами фрагмент его сплава по Юкону...
       
       24 мая
       ТАНАНА, ПЕРВАЯ ДЕРЕВНЯ НА ЮКОНЕ
       Мужики сидят — квасят. Ликероводочный магазин с четырех до семи. Но пьют с утра. И курят марихуану, которую вырастили в солнечном Орегоне, где ее признали комнатно-декоративным растением. Старый индеец описывает своих двух жен, предлагает выбрать любую и ассимилироваться. Индейцы, если тебя подкалывают, значит, дружат. Другой индеец говорит, что лучше эскимосские женщины, которых спустишь на воду — и они плавают. Вот, даже какие-то атабаски, и те смеются над чукчами.
       
       25 мая
       ПОХОРОНЫ НАЧАЛИСЬ СЕГОДНЯ
       Самолетами прибыли родственники. Да, в деревне есть аэропорт, то есть одна полоса. Наготовили салатов и макарон, и все было съедено в срубе с табличкой «Сити-холл». А хоронят завтра местных, маму с дочкой. Они погибли в авиакатастрофе близ Лос-Анджелеса.
       Женщины индейские и дочки их сидят в «Сити-холле», вышивают саван цветными нитками, кто сердечко, кто розочку, кто как умеет. И заодно учат дочек шить взад-вперед иголочкой. Дети до десяти лет играют в войнушку. Дети до двадцати курят травку. Дети после двадцати сегодня запаслись впрок. Винно-водочный закрывается на выходные и еще на Мемориал Дей.
       По Юкону плывут лед и бревна. Мужик полез в реку с бензопилой, отпилил кусок бревна на плаву, остальное отпустил.
       Ездовых собак растят в ящиках, и они звереют и воют по-волчьи. Фредди-вьетнамец, кстати, видный собачник, говорит, что на его собаках какой-то швед выиграл кубок мира по фристайлу, а ему, Фредди, подарил подвесной мотор на лодку.
       А милю за деревню — там помойка.
       Там валяется остов пианино. Со времен золотой лихорадки, когда в «Сити-холле» исполняли канкан, и делали ставки золотым песком, и стрелялись на десяти шагах, то есть футах, и весело было. А теперь лежит пианино и расстраивается.
       


       26 мая
       ПОТЛАЧ
       «Потлач» — это похороны по-индейски. А друг будет «с-ч-а». «Как дела, друг?» — это «Го на, сча?» — «Потлач»! А я жил у Терри, спокойного индейца. Тот после Вьетнама убил кого-то уже в Америке. Отсидел, вернулся в родную Танану-деревню, и богатая семья сдала Терри сарайчик. Был сарайчик, а стал Террин дом. На него не обижаются, даже когда Терри тырит дрова. У Терри одна нога не гнется. Куда ж ему идти? Мужики заходят к Терри выпить-покурить. Терри всем рад. Прошлым летом впустил туриста, и тот подарил ему каноэ. А Терри подарил это каноэ племяннику.
       Так, в день потлача Терри поднялся с восходом — шутка. Тут сейчас ни восхода, ни заката. А один полярный день, повышена активность населения, все пьют, курят, охотятся… Итак, Терри поднялся рано — помогать. В семи котлах варили лося. Только шерсть с ноги лося валялась у сарая как непригодная в пищу. Да, кость бедра лося была сохранена для охоты. Если ей стучать о дерево, то лось придет, и тогда — вали его! Наварили мяса на всех, а много их поприлетало из Анкориджа и других деревень в Танану на потлач. Сначала еще священник был, пели песни в «Сити-холле», проповеди. А после уже только ели, ели лося и лосося, и суп еще ели, сидя по периметру на лавках с тарелками на коленях, а выпивки не было. То есть ни тостов, ни рюмок даже, кто если и пил, то из личной бутылки. Так и сидели, и ели. А в конце только вышел кто-то, сказал спасибо тем, кто готовил. И пришли музыканты, трое. Убрали все мясо недоеденное, и начались танцы. Раз уж все собрались, почему бы и не танцы. Да, а меня доводили индейские дети вопросами, сколько будет «уан плас уан».
       Все, не знаю. Трое мужиков плыли сто миль вниз по реке. Так я попал в Галену.
       
       31 мая
       Я В НУЛАТО
       Тут когда-то был русский форт, пункт приема шкур и индейцев. А вверх по течению была деревушка Коюкук. А наши им, наверное, недоплачивали. И индейцы Коюкука сели по каноэ и поканали в Нулато, и всех русских приемщиков шкур — того. В реку Юкон покидали их скальпы. И заодно уж порешили всех индейцев, что жили в Нулато. А своих-то за что? А чтоб чужие боялись и продавали поскорее Аляску Америке.
       Но американцы тоже как пришли — просто плюнули индейцам в душу. Они назвали их гору Мак-Кинли. А гора-то всегда была Денали, что значит «высочайший». И индейский язык был запрещен еще в 60-х. Так что погорячились тогда со шкурниками-то. И с тех пор Нулато и Коюкук не добрососедствуют. Индейцы из Коюкука, что выше по течению, сбрасывают в Юкон всякую дрянь, помои и лишние рога. Все это дрейфует вниз и рвет рыбачьи сети. А индейцы из Нулато, они теперь воду из реки не пьют. Как, впрочем, и индейцы из Коюкука, потому что весь Юкон загадили заводы Фэрбенкса.
       Но что-то ведь сближает две деревни.
       Нашлась нейтральная полоска, философский камень, гордиев канат, сцилла и — короче, это винно-водочный магазин. Он расположен посередине, прямо на реке, как будто какая Венеция, только грязи по колено. Держат его супруги, и семеро детей у них, собаки, снегоходы, полная чаша. Скажем, плывет из Коюкука индеец, думает: «В Нулато мне виски не нальют, а напротив, могут врезать. Заеду-ка я в «Ласт чэнс». И то же думает индеец из Нулато, борющийся с течением. Допустим, он в Галену плывет, а до нее еще полсотни миль веслами махать. То есть, конечно, у него мотор «Ямаха» на сто кобыл, а весла — это из индейской мифологии. Кстати, мир сотворил, веруют индейцы, ворон его сотворил. Возле каждой деревни есть «думп» — помойка. В жертву воронам приносят машины, лодки, шкуры, и творцы кружатся, выбирая, что полегче унести.
       Но что, вы спросите, тот индеец забыл в Галене. Он ведет туда нить повествования, утерянную мной. Меня там накормили пирожком, и нить потерялась в стоге сознания. Но сначала, я помню, поставил палатку, а утром к ней пришел лось. Лось был настоящий.
       Но тут дети, индейские дети, они и на медведя ходят. Один индеец рассказывал: «В двенадцать лет я испугался. Застрелил медведя, освежевал, глянул — без шкуры он на человека похож. Вот я тогда испугался…»
       Индейцы никогда не застревают. Индейцы никогда не назначают свиданий под часами в скверике. Тут один скверик, до самого моря. На сто квадратных миль в среднем тринадцать медведей и ни одного памятника Пушкину...
       Тут так — девушка индейская приходит и говорит: «Летс гоу, фак!»
       И еще: индейцы никогда не рассказывают. Белый человек, как попадает на Аляску, пишет книгу и переименовывает пень. А индеец присядет на пенек, покурит и книжек не пишет.
       Значит, ушел лось от палатки, приезжает белая девушка на джипе с правым рулем. На нем раньше почту возили. Девушка растит собачью упряжку, красит кухню, вышивает крестиком, мечтает путешествовать.
       И эта девушка пекла пирожки с марихуаной, а это вам не бублик с маком, не дырка от бублика и не пузырь от бабл-гама. Это просыпаешься через день и чувствуешь, что пора спать.
       А на берегу Юкона ласточки…
       (Народ, вот не вру, в двухстах метрах лось стоит, наблюдение в прямом эфире. Стоит, стоит. Я иду к нему. Все, ушел...)
       Итак, в Галене через два дня выхожу на причал и подбирают меня хозяева «Ласт чэнса». Так и попал я в Нулато.
       Все, я достал карты местности и буду прорываться к океану.
       
       ОТ РЕДАКЦИИ. Псевдоним Игоря Маслова «Хенрик, студент из Европы» используем последний раз. Он скрывал свое гордое имя от иммиграционных служб США, чьи законы нарушил, путешествуя без визы. Но, во-первых, эти службы его уже рассекретили, а во-вторых, они же его и отправили в Россию. Так что он сейчас почти дома. Продолжение его дневника — в следующих номерах.
       
       Хенрик, студент из Европы, Аляска

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera