Сюжеты

ТЕРРОРИСТЫ РАЗРУШИЛИ НЕБОСКРЕБЫ, НО ДОВЕРИЕ К ВЛАСТИ УСТОЯЛО

Этот материал вышел в № 73 от 08 Октября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Спасать больше некого. Америка подняла приспущенный флаг. Разбор руин продолжается. Коллеги и друзья из Нью-Йорка звонят и посылают электронные письма. — Священник в американской церкви всех религий — не знаю, как по-русски, — сказал на...


       


       Спасать больше некого. Америка подняла приспущенный флаг. Разбор руин продолжается. Коллеги и друзья из Нью-Йорка звонят и посылают электронные письма.
       — Священник в американской церкви всех религий — не знаю, как по-русски, — сказал на проповеди: «Ну кто среди нас думал о самом главном?..» Да, правда, мы думали о карьере, говорили о деньгах и политкорректности.
       Американцы оказались самокритичными. Мы предпочитаем самоедство в густом замесе с самодовольством.
       Коллега живет в Манхэттене, любит и знает его.
       — Что вы видите сегодня на лицах людей Манхэттена?
       — То, что раньше видела только в Советском Союзе: напряжение. Еще — взгляд друг на друга с подозрением. В метро — каждый будто в своем мире. А вместе с тем в больших магазинах, вообще там, где скопление людей, усилилась предупредительность: «Может быть, вы хотите пройти вперед? Пожалуйста!» Все как-то почувствовали хрупкость жизни.
       Пока была надежда на спасение людей — была надежда и на то, что понадобится помощь России. Хотелось, не скрою, своих спасателей, самоотверженных и умелых (с гордостью помню, что в Турции больше всех людей спасли наши), вновь увидеть в лучшем деле на свете — спасении живых душ.
       Но постепенно, по мере оседания облаков пыли, возникли контуры очевидностей. Стал ясен уровень адекватности в стране развитой демократии.
       Прояснилось, например, что американцы-то в отличие от нас, если не зовут на помощь, значит, действительно уверены в своих накопленных за долгие десятилетия благоденствия силах — когда в каждом штате пожарники той же выучки и оснащенности, что в Нью-Йорке. (Рассказывают, как поехали на грузовиках — самолеты ведь не летали — в тот же день, не мешкая, в Нью-Йорк пожарники из далекого Канзаса, из штата Мен. «Так трогательно, просто трогательно, — говорит по телефону коллега, вернувшаяся в Нью-Йорк из штата, где живет ее мать, и встретившая здесь «своих» пожарных. — Они работают по 20 часов в сутки...»)
       Действительно обладают всем необходимым — и свойственной этой стране готовностью бороться за жизнь каждого своего гражданина. Совсем другая ситуация, чем у нас прошлым летом, — вспомним гордый ответ властей в первые дни: мы располагаем всем необходимым, помощь не нужна. Гордыня-то есть — необходимого нехватка, в том числе адекватности: ведь знали, что нужными для спасения средствами не обладаем; видно, другое стояло на карте — не допустить тех, из НАТО. Может, все равно бы никого не спасли. Горько знать, что не попробовали. И заметьте: не слышно в Нью-Йорке после объявления мэра о том, что живых больше нет, горьких сетований: нет, не все сделано. Близкие скорбят без упреков. Наверное, им виднее. Это и называется доверие к власти. Это вам не рейтинг — нечто более ценное.
       
       Не надо скрывать от самих себя — пугающе ясно, что идет проверка не только Америки, но и России. Открылось не только хорошее, что мы заимели за годы свободы, но и то отвратительное, что наросло на нас в эти же годы и ползет по телу, как лишай.
       Вместо огромных башен сегодня стоит по ту сторону океана огромное зеркало — и мы пялимся в него. И что же в нем отражается? Разное.
       Во-первых, нормальная человеческая реакция. Люди сострадают. На этой стороне оказался, к счастью, президент. Его выступление в первые часы трагедии аккумулировало простые и очевидные, без политических вывертов, чувства сограждан. Эта нота продолжает звучать и в последующих его речах. Как и должно быть.
       Во-вторых, антиамериканизм на старой советской закваске. «Америка — империя зла» (тупо возвращают рейгановское определение СССР, помогшее Горбачеву и нам всем осознать свое зло). Американское правительство, не стесняясь, сравнивают с Гитлером. Это всплывает затопленное, казалось, противопоставление — американский народ (сказали бы еще — трудящиеся) и правительство. Так и чувствуешь, что лезет на язык и алтайскому, и камчатскому губернатору прилипшее за долгие советские годы «империалисты» и как они досадливо, по-российски сплевывают его наземь: нельзя, еще не время...
       Хороши «субъекты»! Не умея обжить подконтрольные им российские просторы (тамошнее выживание жизнью никак не назовешь, особенно если глянуть через океан), они тычут пальцем в Америку, отводя в ее сторону глаза своим замороченным избирателям, на нее призывая «гнев народа».
       Президенту недурно было бы — хотя бы устами пресс-секретаря — намекнуть кое-что насчет речей губернаторов. Где она — искомая вертикаль? Или этика у нас вертикали не требует? Почему Немцов схлопотал мгновенный грубый окрик, а Суриков тут же оказался в Госсовете — среди участников выработки внешней политики России? Не вижу логики. А та, что напрашивается, малосимпатична, в фарватере советского гимна.
       В-третьих, и помимо губернаторов взворохнулись коммунисты и ксенофобы во всех слоях общества — при отеческой помощи телеканалов.
       Произошло переодевание — высказывают дремучие, сугубо советские взгляды (других в речах, скажем, Илюхина или Ивашева — гостей программы С. Шустера — не запримечено) на Америку, но при одной разнице: подразумевается, что раньше говорили потому, что так было положено, а теперь, при свободе слова, — по велению сердца. Те, кого нужно бы вытеснить на их маргинальное место — на коммунистический митинг у ног Ленина или бороды Маркса, получают эфир на всю Россию в респектабельной передаче: домодельная пародия на политкорректность.
       Кто придумал, что это — свобода слова?
       ...Когда-то, на заре перестройки, один средний литератор, провоцируя собратьев по перу, съехавшихся «творить» в один из «домов творчества», сказал:
       — Вот я вас сейчас проверю на демократию! Скажите, согласились бы вы, чтобы в «Литературке» написали: «Булгаков — очень плохой писатель»?
       Я ему сказала тогда:
       — Газета — не забор. Это на заборе можно все что угодно написать.
       На заборе обычно самовыражаются далеко не лучшие слои общества.
       ...В эти дни не нашлось, кажется, никого, кто бы напомнил нам, беспамятным, как Советский Союз в свое время подчинил своему военно-политическому контролю пол-Европы, как боролись советские люди за то, чтобы установить свой красный флаг не только в Азии, но в Африке — в Анголе, Эфиопии (которая до сих пор не может избавиться от голода, пришедшего к ним и благодаря нашему социализму), Латинской Америке. Какие миллиарды, отвлеченные от своего народа, ухнули в эти бездонные бочки на неправое дело?
       И нам поносить Америку за стремление играть ведущую роль в мире?..
       Сдерживание коммунизма; поддержка окруженного (в политико-географической реальности, а не в пропагандистских текстах) врагами Израиля и посредничество между ним и арабами; послевоенное перевоспитание Японии (кто, кроме историков или очень старых людей, помнит, чем была Япония до своего поражения?..) — это все исторические заслуги Америки.
       Там добились колоссального прогресса в решении расовых проблем. Поскольку снять эти проблемы полностью невозможно, их и сегодня немало, и об этом со вкусом говорят американофобы всего мира. Но страшно подумать, что могло бы быть, если бы в пятидесятые годы не стали возить негритянских детей под вооруженной охраной государства в общие для всех американцев школы, а пустили все это на самотек — так, как примерно сейчас у нас. Политкорректность, за которую Америку сегодня только ленивый не пинает, сыграла свою роль не только на том материке — и на нас повлияла.
       Приют, стол и дом для диссидентов отовсюду; наконец, огромная и постоянная денежная помощь многим странам — это тоже Америка.
       
       С каждым часом, текшим после катастрофы, Америка внушала нам уверенность, что она сумеет сплотиться под знаменем своих основных (общих со всеми демократиями, в том числе и с Россией!) ценностей — и защитит их. Она показывает миру, что такое плотный слой демократической традиции, как глубоко ушли в ее почву корни этих ценностей — глубже, чем фундаменты рухнувших небоскребов. Полвека назад ее называли лидером свободного мира, и сегодня пора бы вернуть ей это вполне точное — вопреки инсинуациям замучивших Россию своими комплексами домодельных геополитиков — определение. Именно потому вернуть, что она его подтверждает.
       Общая проблема Запада, всех современных демократий — ослабление ответственности и гражданских обязанностей за счет чрезмерного расширения — до эгоизма, до сибаритства и имморализма — прав и свобод. Забыт навык самоограничения (по трагической иронии истории наша элита переняла это едва ли не в первую очередь).
       Нужна обновленная этика демократии — и создавать ее надо сегодня. Наиболее серьезные обозреватели констатируют, что перед лицом общей угрозы и неопределенности в развитии событий власти развитых стран функционируют почти как единое правительство. Россия не должна пропустить этот момент.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera