Сюжеты

БУДЕМ ЖИТЬ... УМИРАТЬ ЗДЕСЬ НЕ ЗА ЧТО

Этот материал вышел в № 73 от 08 Октября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Жан Ануй «Антигона». Режиссер-постановщик — Темур Чхеидзе. Художник-постановщик — Георгий Алекси-Месхишвили. МХАТ им.А.П. Чехова Антигона девочка с приветом что ты замышляешь под гребенкой кто тебя ушиб бетонной стенкой ты же кончишь даже...


Жан Ануй «Антигона». Режиссер-постановщик — Темур Чхеидзе. Художник-постановщик — Георгий Алекси-Месхишвили. МХАТ им.А.П. Чехова
       
       Антигона девочка с приветом
       что ты замышляешь под гребенкой
       кто тебя ушиб бетонной стенкой
       ты же кончишь даже не стройбатом
       что ты так вцепилась в эту падаль
       гром небесный выгляни в окошко
       всюду праздник белые рубашки
       унтер-цезарь шпарит по бумажке
       умники его стоят поодаль
       
       Стихи рано умершей Нины Искренко, замечательной московской поэтессы 1980—1990-х годов, были именно об «Антигоне» Жана Ануя. В определенном смысле — были лучшим переводом трагедии на русский.
       В конце 1980-х, «в ракурсе Софокла и Афгана», в сонме теней декабристок и народоволок, опальных поэтесс и диссидентствующих студенток, худая, смуглая, замкнутая царская дочь в растянутом свитере была нашей героиней. И, как это всегда бывает, одни строки пьесы пылали письменами Валтасарова пира. Другие отступали в тень, становились пыльным петитом. 1980-е сменились 1990-ми. Курсивы на полях «Антигоны» Ануя остались нашими. Только отмеченные строки резко изменились.
       Потом времена обмялись, смягчились, просветлели... В этот момент МХАТ им. А.П. Чехова и вывел «Антигону» на сцену.
       Сюжет пьесы, написанной в эпоху гитлеровской оккупации Парижа, похож и не похож на сюжет трагедии Софокла. Креон, брат покойного Эдипа, вынужден принять власть в Фивах после гибели сыновей Эдипа в междоусобной войне.
       Бунтовщик Полиник явился в Фивы с наемным войском аргивян. Под стенами города в поединке за власть братья убили друг друга. Этеокл, достойный сын царя Эдипа и храбрый защитник родины, похоронен с исключительными почестями. Полиник брошен по приказу Креона непогребенным за стенами Фив. Густой трупный запах плывет над городом, проясняя умы, как нашатырь. Гражданская война окончена.
       Но царевна Антигона, презрев смертный запрет и угрозу казни, идет ночью за стены Фив, чтоб похоронить брата. Она схвачена стражей. Стоит перед новым правителем, вскинув подбородок. За стенами дворца — бунтующий, испуганный, ненадежный, самонадеянный, развращенный безвластием город. Седой вельможа-эстет Креон, взявший власть со всей ее грязью и кровью на себя, говорит сквозь зубы:
       — Я... решил посвятить себя тому, чтобы на этой земле установился, если возможно, хоть какой-то порядок. Это тебе не авантюра, а повседневная работа, не всегда приятная, как, впрочем, всякая другая работа. Но раз уж я здесь для того, чтобы делать эту работу, я и буду ее делать...
       В отличие от Антигоны Креон по должности ознакомлен с донесениями фиванских спецслужб. И знает, что в борьбе за власть Этеокл-герой и Полиник-изменник стоили друг друга. К тому же тела сыновей Эдипа были так истоптаны в сражении, что неизвестно, кто из братьев похоронен и оплакан Фивами как народный заступник Этеокл, а кто брошен гнить без погребения в качестве предателя Полиника.
       «Антигона» Ануя на сцене — всегда бенефис для двоих. Всегда диалог-дуэль между двумя правдами — Креона и двадцатилетней царевны-бунтовщицы.
       Небитому читателю 1980-х годов, питавшему сильное пристрастие к священным и затерянным могилам (их в России ХХ века было предостаточно), обреченный, гордый и жертвенный жест царской дочери был более чем понятен. Монологи Антигоны витали рядом с ахматовской статьей «Пушкин и Невское взморье»... Но не будем длить список — теперь он шуршит пошловатым пластмассовым бессмертником.
       «Наш» зритель-2001, обогащенный новым опытом, отчетливее воспримет это:
       К р е о н: Понимаешь, я не мог разрешить себе такую роскошь — иметь в каждом стане по отъявленному негодяю. ...Они вели себя, как мошенники на ярмарке, обманывали друг друга и всех нас и в конце концов, сводя между собою счеты, перерезали друг другу глотку, как и подобает мелким воришкам.... Но обстоятельства заставили меня провозгласить одного из них героем. (...)
       А н т и г о н а (тихо). Для чего вы рассказали мне все это?
       К р е о н: ...Разве было бы лучше, чтобы ты умерла из-за этой жалкой истории?
       А н т и г о н а: Может быть, лучше. Раньше я верила.
       Во МХАТе им. Чехова «Антигона» поставлена крайне аскетично. Свет притемнен. Декорация напоминает черный циклопический камень городской стены. Все диалоги за дощатым столом напоминают читку пьесы по ролям. Но от этого «дуэль двоих» — жестокий, смертный спор юности и зрелости, бунта и закона, самосожжения на миру и смиренного, верблюжьего цинизма мироустройства — становится только острее.
       Седой, сухопарый, усталый Креон в серебряных очках, знаменитый тбилисский актер Отар Мегвинетухуцеси, впервые вышедший на московские подмостки, — сильнее и убедительнее в этом диалоге, чем Антигона — Марина Зудина. Острый подбородок актрисы, рыжие волосы, растрепанные, как паричок клоунессы, джинсы и растянутый свитер, худые стиснутые руки — все точно пластически. Но говорить, отстаивая правду бунта и героической гибели, мхатовской Антигоне трудно. Она срывается на крик. Еще и потому, видимо, что в воздухе Москвы 2001 г. ее истины не резонируют.
       
       Ну очнись же братец твой подонок а жених ни курица — ни яйца
       будь они из Фив или с лубянок ахинейцы это ахинейцы
       ...или ты с иглы никак не спрыгнешь или что не сходится по Фрейду
       у тебя в башке какой-то клавиш западает
       Хочешь сигарету? ...Ну подумай, на кого ты тянешь
       хахали твои отвоевались скурвились дружки
       А может вышли в люди кто в Пелопоннес, кто в мегаполис
       
       ...Судьба и мысли «московских Антигон» эпохи правозащитной хроники, перепечатываемой студентками на папиросной бумаге, эпохи борьбы за первые публикации, страшно сказать, Ходасевича, эпохи споров об отмене 6-й статьи Конституции ныне были бы таковы, как в старых стихах Нины Искренко.
       И где эти Антигоны? И — сколько подоплек и подноготных вышли наружу в последние десять лет, не то разлагаясь в воздухе, не то его очищая...
       Героически умирать сегодня в России решительно не за что. Наверно, это и есть показатель гражданской зрелости общества.
       …Тем не менее из зала в Камергерском респектабельные зрители новых времен выходят притихшими.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera