Сюжеты

ОДИНОКИЙ ЛЕТЧИК

Этот материал вышел в № 76 от 18 Октября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

19 октября — премьера первого российского стационарного мюзикла «Норд-Ост» «Норд-Ост» с лета гремит над Москвой, как шквал, сотрясая стекла мониторов и непривычные к столь методичному менеджменту умы граждан. На почтово-поисковых серверах...


       


       19 октября — премьера первого российского стационарного мюзикла «Норд-Ост»
       «Норд-Ост» с лета гремит над Москвой, как шквал, сотрясая стекла мониторов и непривычные к столь методичному менеджменту умы граждан. На почтово-поисковых серверах Рунета долго и упорно мигала ссылка на сайт спектакля: но эта ссылка-эмблема была изящна, как поднятые паруса, напоминала графику детских книг 1970-х гг. и облагораживала унылый среднерусский web-пейзаж в промышленных пригородах Рамблер и Яндекс.
       В общих вагонах андеграунда им. тов. Кагановича расклеены листовки-постеры спектакля, фраза «Каждый вечер ровно в 21.45 на сцену садится самолет-бомбардировщик в натуральную величину» уже вошла в фольклор (а после 11 сентября с.г. лихой слоган приобрел какую-то дурную усмешечку).
       Когда эти крылья краснозвездные, милые и грозные (тот же бомбардировщик, Arrival 21.45, в силуэтном изображении), замелькали с исподу билетиков метро — сила «Норд-Оста» достигла штормовой. Полтора толковых гена, уцелевших в нас от поколений, описанных в «Двух капитанах», звали сгруппироваться в борьбе с натиском стихии. И не уступать.
       Но в случае с «Норд-Остом» вспоминаешь саму этимологию слова «антреприза». Варваризм-галлицизм происходит от «entreprise» — предприятие.
       Данная антреприза, первый в России стационарный мюзикл на собственной площадке, — отчасти именно предприятие. Отчасти, пожалуй, и промышленное. Но менее всего коммерческое. Хоть и рискованное.
       Тут подошла бы формула «Старые ценности по новым технологиям».
       
       Новые технологии — кастинг труппы, бешеная, видимо, нагрузка на каждого исполнителя, интенсивное информирование публики о проекте. Обустройство «площадки» б. Дома культуры ГПЗ-1 неподалеку от метро «Пролетарская».
       Наконец, технологии финансирования. «Норд-Ост» будет идти пять раз в неделю в зале на 1150 мест. Цена билетов — от 30 до 900 рублей. За год успешного «проката» будут возвращены кредиты.
       Старые ценности заложены в самом выборе сюжета и реализованы в спектакле. При столь прогрессивном и энергичном менеджменте проекта «Норд-Ост» в спектакле «Норд-Ост» нет ни чешуйки лакового, гламурного блеска. Мюзикл очень добротен — и абсолютно не буржуазен.
       «Классический мюзикл» даже кажется слишком классическим и слишком семейным. Слишком спокойным, теплым и праведным — если говорить именно о текстах и партитуре. Сознание тех, кто это написал и поставил, организовал, реализовал в срок и «отпиарил», с одной стороны, кажется, подверглось полному евроремонту. А с другой — вроде бы и вовсе ему не подвергалось.
       Первые дуновения «Норд-Оста» в Москве отмечены ранней весной с.г. (и отмечены «Новой газетой», заметим). Алексей Иващенко и Георгий Васильев — авторы будущего мюзикла, более известные как бардовский дуэт «Ивасей», — собирались перенести на русскую сцену римейк стационарного мюзикла «Отверженные». Но грянул дефолт 1998 года, разрушив всякую перспективу окупаемости бродвейского Гюго в России.
       Тогда и был написан «свой собственный» мюзикл «Норд-Ост» по мотивам романа Каверина «Два капитана».
       И 19 октября с.г. на сцену б. ДК ГПЗ вместо беспризорника Гавроша выйдет наш вокзальный беспризорник Саня Григорьев.
       А вместе с ним — толпа персонажей романа: мелькают поморы-крючники и слобожанки Соломбалы начала 1910-х, растерянные дамы и господа образца 1918 года, веселая горючей лихостью пропащих толпа московской толкучки первых лет нэпа, школьники, летчики, налетчики, конькобежцы новогоднего карнавала на катке в ЦПКиО 1930-х.
       ...Безумный биоценоз «общей квартиры» — с дворником-татарином, томной львицей коммунального масштаба (кимоно, пудра «Кармен», прическа валиком), кроткой семейной парой биологов-очкариков, неукротимой соседкой, осыпающей всех библейскими проклятьями... С очень натуральными речитативами склоки на кухне. Со стильной декорацией этого линялого, фанерного преисподнего курятника.
       ...Крашенные хной «делопутки» с ремингтонами и арифмометрами, бодрые бортмеханики, фотограф с «лейкой» в лихом беретике, восторженные великовозрастные девы в пионерских галстуках, товарищ Чкалов — весь в белом, чины Главсевморпути в довоенных синих мундирах своего наркомата, добродушные ненцы в малицах, темные тени блокадного Ленинграда, профессора-гидрологи в потертых пиджаках, офицеры в галифе, щеголеватый почтальон образца 1915 года на новеньком велосипеде, старая дама в оренбургской шали, с брошью у ворота блузы, безупречный учитель Кораблев.
       В общем, русский народ, неудержимо переходящий в советский. Он пляшет у лотков на Смоленском рынке, ожесточенным чарльстоном отгоняет Саню Григорьева от врат совучреждения, степует на летном поле, вальсирует на катке ЦПКиО. Он поет хором, чисто фразируя. Выкладывается в минутных ролях (особенно хороши товарищ Чкалов и шумный дворник-татарин).
       
       На сцене народу что людей... Но больше, чем людей. Раз в десять.
       В спектакле «Норд-Ост» 380 персонажей. В труппе — 32 актера. Труппа, отобранная после жесткого кастинга, в основном очень молодая, теперь уже состоящая из актеров синтетического типа, цельная, «заточенная» под жанр мюзикла, — один из лучших результатов постановки.
       «Два капитана» для такой затеи — сюжет почти идеальный. И почти неподъемный: действие книги, как мы помним, происходит с 1915 по 1944 год и простирается от Петербурга до устья Енисея. Трехчасовой спектакль по этому географическому (и историческому тоже!) эпосу не может не напоминать слайд-фильм из отдельных сцен. Но эти яркие и добротные «слайды» — иероглифы тех же ценностей, той же тайной мысли, которой дышит роман.
       «Два капитана» — в списке того настоящего, что оставил нам все же именно советский период.
       В книге Каверина, написанной в 1936—1944 гг., кое-где видны серокаменные химеры и жестяные гаргульи подлинной эпохи. Но автора одушевляла самая спасительная для интеллигента тех лет идея полноты преемственности. Вместе с рукой Кати Татариновой, капитанской дочки эпохи первых пятилеток и блокады Ленинграда, вместе с лоциями и заветной идеей ее отца Саня Григорьев, беспризорник эпохи «военного коммунизма», воспитанник школы-коммуны
       № 4, летчик, получивший свой первый орден в Испании, получает в наследство кодекс чести и образовательный ценз «бывших». Чувство гордости тем, «что моими трудами открыты и присоединены к России новые обширные...»... Русская интеллигенция здесь посмертно благословляет и вводит в права наследства советскую.
       Чем и был сверхактуален, нов и дерзок в 1944 году роман.
       В конце Отечественной войны на эту реабилитацию «России бывших» искренне рассчитывали лучшие. В 2001 году, после нового Великого перелома, то прошлое покрыто густым туманом. Вопрос «Если ты такой умный, где же твои денежки?», скажем так, перекрыл проблематику «Войны и мира». Советский период изучается отнюдь не по «Двум капитанам»... Что, впрочем, справедливо. А корреляция между понятиями «мои труды» и «присоединено к России» у трудящихся напрочь отсутствует. Секрет утерян.
       Но без всего этого нормальная страна долго не живет. Кроме того, перефразируя товарища Сталина, другого прошлого у него для нас нет...
       И надо опять соединять всех живых. Оцифрованные, компьютерные пароли «Норд-Оста» давно знакомы: совесть, одержимость, образование, любовь. Прошу прощения — Отечество.
       Одна из лучших сцен — растерянный мальчик-сирота с кожаной сумкой, полной старых писем, стоит во мгле 1918 года. Хор граждан разных сословий окружает его и поет о временах бури, мглы, ожесточения, отчаяния и распада, о том, что вихрь темной пыли отделяет каждого от всех. Рассчитывать можно только на себя... Хор исчезает во мгле. Одинокий мальчик идет вперед.
       То, что в 1918 году было трагедией, мы пережили в виде фарса в начале 1990-х. (Аналогия видна — и она не единственная в спектакле.)
       Но авторы «Норд-Оста» играют так, как будто точку перигея мы уже прошли. И упорно показывают, точно перебирают старые фотографии: щеголеватый почтальон в новой форменной фуражке катит по городу; добросердечные бабы в ярких шалях гладят немого ребенка по голове; в глубине московской комнаты светятся книги и семейные фотографии; старая дама ведет за руку девочку в нарядной шляпке; худой, усатый учитель в потертом пальто, со стопкой книг и глобусом садится на корточки, чтоб поговорить с беспризорником; школьники волокут в аэрокружок модель планера; очкарик Валька, будущий профессор-биолог, беззаветно разглядывает банку с какой-то мелкой тварью; Катя церемонно представляет подругу одноклассникам; товарищ Чкалов сияет лихостью...
       Здесь есть что-то от альбома семейных фотографий: вот мир, который мы все же любили.
       Вихрь антрацитовой пыли начала 1990-х улегся. Ожесточение против нашего прошлого во всех его формах прошло. Пусть на сцену садится бутафорский самолет, пусть об этом трубят постеры на всех углах Москвы — это достойнее, чем завлекалочки начала 1990-х.
       Помните, как в ЦПКиО им. Горького стоял настоящий космический корабль «Буран», незадачливый советский «Шаттл», и использовался кем-то расторопным в качестве аттракциона?
       Театральный бомбардировщик «Норд-Оста» — все-таки антипод этого несчастного «Бурана».
       Мы, видимо, прошли точку перигея и выруливаем в более высокие слои атмосферы.
       
       P.S.
       У «Норд-Оста» хорошие художники: костюмы Марии Даниловой и декорации Зиновия Марголина много дают спектаклю. Бомбардировщик параметров фронтового «У-2» в 21.45 на сцену действительно садится. Но с театральной точки зрения — круче декорация коммуналки и искореженный, с выбитыми в Октябрьских боях 1917 г. стеклами московский трамвай эпохи «военного коммунизма»: на крыше укреплены остатки старозаветной рекламы «Сельдь атлантическая «Иваси»», с подножки горохом сыплются беспризорники... (Сельдь «Иваси», правда, — не атлантическая, а тихоокеанская. Но в остальном — трамвай хорош.)
       Спектакль идет под «живой» оркестр достаточно сложного, но очень спокойного и классичного звучания (оркестровая аранжировка Сергея Чекрыгина, дирижер — Ара Карапетян из Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко). Марию Васильевну, вдову капитана Татаринова и мать Кати, играет (и поет) Ирина Линдт, известная драматическая актриса «младшего призыва» Театра на Таганке. Учителя Кораблева играет Петр Маркин из театра «Летучая мышь». Очаровательна совсем юная, церемонная и решительная Катя (Екатерина Гусева). Как всегда, особо выразительны злодеи — Николай Антонович (Юрий Мазихин) и предатель Ромашка (Олег Кузнецов).
       И у всех — полноценные вокальные партии и полноценное музыкальное образование. Вплоть до консерваторского.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera