Сюжеты

ПРИБЫЛЬНОЕ ЗАХОРОНЕНИЕ

Этот материал вышел в № 77 от 22 Октября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Кто наживался на памяти жертв Катыни 24 мая 1995 года, сразу после закладки в Катыни памятного камня в основание мемориала, нашим соотечественникам, ставшим жертвами политических репрессий, тогдашний вице-премьер правительства России Юрий...


Кто наживался на памяти жертв Катыни
       

  
       24 мая 1995 года, сразу после закладки в Катыни памятного камня в основание мемориала, нашим соотечественникам, ставшим жертвами политических репрессий, тогдашний вице-премьер правительства России Юрий Яров заявил:
       «Мемориал, я уверен, мы откроем в мае 1997 года. Правительство России все сделает для этого».
       Несколько дней спустя, в начале июня 1995 года, президент Республики Польша Лех Валенса заложил освященный Папой Римским Иоанном Павлом II памятный камень в основание польского воинского кладбища в Катыни.
       
       С первых же дней после закладки памятных камней в основание российской и польской частей Катынского мемориала началась какая-то странная игра наперегонки: кто быстрее обустроит кладбище — мы или поляки. Хотя вслух подобное «соревнование» категорически отрицалось. Например, через СМИ председатель Координационного комитета РФ по осуществлению мероприятий, связанных с захоронением и увековечением памяти жертв тоталитарных репрессий в Катыни, В. Брагин даже заявил: «Здесь нет азартного политического состязания. Найти могилы репрессированных советских граждан — дело высшей национальной чести, уважение к памяти погибших. Мы с этим, к стыду своему, недопустимо запоздали».
       Что такое стыд, надо полагать, чиновники понимали по-своему, ибо ни один из уроков, преподанных им поляками, упорно не шел впрок. Кстати, как надо чтить память павших не на словах, а на деле, польская сторона за эти годы показала не единожды.
        22 января 1997 года В. Брагин направляет служебную записку под грифом «Совершенно секретно» тогдашнему первому заместителю председателя правительства РФ В. Илюшину, где с тревогой констатирует:
       «К настоящему времени польская сторона завершила исследование территорий, на которых находятся захоронения польских военнослужащих. Высокая результативность работы польских коллег в поиске и исследовании захоронений предопределена тем, что она обеспечивалась постоянной государственной поддержкой на всех уровнях. Поляки сегодня знают своих соотечественников, покоящихся в Катыни, поименно… Поиском российских захоронений в 1995 году администрация Смоленской области поручила заниматься общественной организации «Мемориал». В том же году ею было обнаружено более 600 массовых захоронений! Эти могильники пока только приблизительно обозначены на местности и не оконтурены. Несколько российских «ям смерти» были вскрыты польскими исследователями в процессе поиска останков польских офицеров, но после непосредственного засвидетельствования этих фактов представителями местной прокуратуры могилы были снова без всяких юридических последствий засыпаны землей. В 1996 году в Катыни работы по поиску российских захоронений не проводились. …Наше отставание в выявлении и изучении захоронений своих соотечественников, безусловно, ведет к моральным и политическим потерям (…)»
       Согласитесь, красноречивое признание. Но сроки явно поджимали. Поляки однозначно заявляли, что ждать дальше они не намерены. Пора было начинать проектирование и строительство мемориала.
       
       Что дальше тянуть нельзя, они дали понять российской стороне весьма своеобразным способом: организовали официальный показ общественности Смоленска эскизного проекта мемориального кладбища польским офицерам, расстрелянным в Катыни. Польскую делегацию, приехавшую в город, возглавлял генеральный секретарь Совета охраны памяти борьбы и мученичества Анджей Пшевозник.
       Он рассказал, что окончательный проект воинского кладбища был одобрен в ходе международного конкурса, в котором участвовало 90 (!) проектов. Представитель Польши сообщил и о том, что ее мемориал не будет противоречить российской части Катынского мемориального комплекса. Соперничества, мол, здесь быть не может, перед смертью все равны.
       И это был еще один урок, преподанный поляками нашим чиновникам. Если польская сторона готова была документально подтвердить обоснованность каждой детали своего проекта, то у России на тот момент проекта своей части мемориала… вообще не было.
       В результате 17 сентября 1999 года поляки в одностороннем порядке начали широкомасштабные работы.
       Только в конце 1999 года смоленской общественности рассказали о том, каким этот мемориал видят авторы. И буквально все ужаснулись. Члены краеведческого клуба «Феникс» пришли к однозначному выводу: «Трудно сказать, чем руководствовались авторы, но иначе как глумлением над памятью погибших этот проект назвать нельзя».
       И с этой точкой зрения трудно было не согласиться. Замысел группы московских архитекторов мастерской М. Хазанова представлял помпезную смесь разнообразных сооружений из стекла и алюминия. На могилах расстрелянных предлагалось установить стилизованные горбушки хлеба и стаканы. При этом в проекте не нашлось даже места для поминального креста. К тому же общественность была крайне удивлена тем, что территория будущего мемориала включает в себя лишь небольшую часть катынского леса с единичными могилами. Большинство же братских захоронений остается в стороне неухоженным и необустроенным.
       2 ноября 1999 года появляется на свет заключение экспертной комиссии Минэкономики РФ по проекту мемориала в Катыни. Этот документ содержит серьезнейшие замечания:
       «Не все сооружения мемориала вызывают эмоционально глубокие впечатления, а их положение в комплексе и содержание недостаточно убедительно и уместно или воспринимается не во всем однозначно… Состав проектных материалов не позволяет с необходимой подробностью рассмотреть и оценить проект главного мемориального сооружения «Дорога в вечность». Стоимость этого пандусного сооружения составляет более 50 процентов общей стоимости строительно-монтажных работ комплекса…»
       Не помогли остановить напор столичных архитекторов, победивших в закрытом конкурсе, и серьезные возражения на проект от директора ГМК «Катынь» А. Волосенкова:
       «Принятое авторами решение не представлялось на рассмотрение и согласование ни заказчику, ни в Министерство культуры. Оформление захоронений по проекту заключается в насыпи земляного холмика с оградой из трубы общей стоимостью около 100 тыс. рублей. При этом отстоящие от них на расстоянии 400—500 метров монументальные сооружения стоят около 50 млн рублей. То есть на то, ради чего мемориал создается, приходится всего 0,05 процента его стоимости…»
       То ли политические мотивы, то ли стремление властей поспеть за поляками, то ли еще какие-то причины помешали ответственным за сооружение мемориала чиновникам вникнуть в суть высказанных серьезных возражений по проекту. 14 сентября 1999 года министр культуры России В. Егоров подписывает приказ «Об утверждении ТЭО (проекта) на строительство ГМК «Катынь» в Смоленской области».
       
       Первую очередь российской части мемориала все же сумели открыть день в день вместе с польским воинским кладбищем — 28 июля 2000 года (но, заметьте, не в мае 1997-го, как клятвенно обещал господин Яров). Политики были вполне довольны. Однако, как теперь выясняется, косточки репрессированных, истлевшие в Козьих Горах, оказались для государства Российского буквально на вес золота.
       Причина тому банальна: на увековечении памяти жертв репрессий кое-кто попытался сколотить не только политический, но и вполне осязаемый денежный капитал.
       Вскоре после торжественного открытия мемориального комплекса специалисты Управления Федерального казначейства и Контрольного управления Минфина РФ по Смоленской области провели проверку целевого и эффективного использования средств федерального бюджета, выделенных на безвозвратной основе государственному мемориальному комплексу «Катынь» в 1999 году и первом полугодии 2000 года на строительство мемориала. Выяснилось, что при строительстве ГМК «Катынь» его дирекция допустила нецелевое использование бюджетных средств на сумму 1 млн 212,6 тыс. рублей.
       Но и это еще не все. Проверкой от 9 декабря 2000 года, проведенной Управлением федеральной службы налоговой полиции РФ по Смоленской области, установлено, что дирекция ГМК «Катынь» необоснованно приняла от генподрядчика — ЗАО СП «ЭТС» — к оплате по актам выполненных работ стоимость строительных материалов на сумму 1 млн 390 тыс. рублей.
       Надо отдать должное настойчивости и принципиальной позиции специалистов Управления Федерального казначейства по Смоленской области. Необоснованно предъявленные к оплате затраты в сумме 1 млн 596,3 тыс. рублей они сумели возвратить в федеральный бюджет. Но добиться этого удалось только после нескольких серий арбитражных судов.
       Прошло шесть лет с момента принятия на самом высоком государственном уровне решения о сооружении мемориала памяти жертв тоталитаризма. Однако и по сей день мы не знаем точного числа захороненных в Катыни советских граждан, их имен. В неведении мы и о конкретных местах последнего успокоения их останков. Этим нынче интересуются разве что так называемые «черные археологи», тайно, ночами раскапывающие катынские «ямы смерти» в поисках черепов с золотыми коронками.
       Мемориал, обошедшийся казне в немалую сумму, на поверку вышел, как теперь признают многие, форменным издевательством над памятью об усопших. Памятник «на годы и века» не содержит в себе упоминания ни одной фамилии погибших здесь, а вместо могил — символические земляные холмики, где даже «не предусмотрена организация возложения цветов и венков». Да вдобавок еще выясняется, что это помпезное чудище сооружалось в атмосфере громкого финансового скандала.
       Катынская трагедия, которую митрополит Кирилл назвал нашей русской Голгофой, обернулась на исходе ХХ века российским позором.
       

       лауреат конкурса «Вопреки», Смоленск

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera