Сюжеты

БОЕВИК ИЗ ИНТЕЛЛИДЖЕНС-СЕРВИС

Этот материал вышел в № 80 от 01 Ноября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Кто научил арабов терактам? «Сегодня Восток — арена перемен, перемен столь стремительных, столь грандиозных, что на их фоне наша Европа кажется косной… Азию сотрясают беспорядки, волнения, мятежи, а мы, не ведая о стоящих за ними...


Кто научил арабов терактам?
       
       «Сегодня Восток — арена перемен, перемен столь стремительных, столь грандиозных, что на их фоне наша Европа кажется косной… Азию сотрясают беспорядки, волнения, мятежи, а мы, не ведая о стоящих за ними движениях, упустили сам ход развития событий — и вот оказалось, что на это у нас есть только один ответ — применение силы».
       Это не цитата из сегодняшней газеты. Статья «Перемены на Востоке» написана в двадцатые годы прошлого века. Ее автор Т. Э. Лоуренс, известный более как Лоуренс Аравийский, — писатель, разведчик и очень несчастный человек, хорошо знал то, о чем писал. Одетый в арабское платье, он прошел с ордой диких кочевников по пустыням, победил в партизанской войне регулярную армию и взял Дамаск.
       Во время Первой мировой Ближний Восток, где войны случаются чаще, чем снег зимой, стал ареной интересов для двух дряхлеющих колониальных империй — Турции и Великобритании. Причем если Турция была впавшей в маразм Пиковой Дамой, то Британию скорее можно уподобить мисс Марпл — особе немолодой, но наблюдательной и умной. Именно интересы этой пожилой дамы и загнали лейтенанта Лоуренса в пустыни, где бродили дикие, завшивленные племена арабов. Они называли паровоз сыном шайтана и мыли голову верблюжьей мочой. Они были необразованны и плохо пахли, но зато очень не любили турок и были готовы сражаться с ними до полного обретения независимости. И Лоуренсу по заданию британских генералов и велению сердца пришлось возглавить это «национальное движение».
       Лоуренс метался между лагерями мятежников в пустыне и штабом британских войск. Требовал, умолял, уговаривал прислать оружие, деньги, продовольствие. Улаживал конфликты между племенами, расстреливая зачинщиков межнациональной розни. Он рисовал перед арабами заманчивые картины будущего независимого государства. Загоревший дочерна, в арабской одежде, Лоуренс был для мятежников таинственным «принцем из Мекки», разделявшим с ними все трудности войны в пустыне. Она состояла из набегов на блокпосты турецкой армии и грабительских рейдов по базарам местных деревень. Арабская армия состояла из мелких бандформирований, оружия было мало — одна винтовка на семью. После удачной операции «солдаты» грузили добычу на верблюдов и уходили домой отдохнуть, превращаясь на время в мирных жителей.
       Лоуренс прекрасно понимал, что «вести войну против повстанцев — дело непредсказуемое и долгое, как если бы вы решили есть суп, пользуясь вместо ложки ножом». Он знал, что таким образом арабы могут воевать долго. Ему надо было ускорить этот процесс. Требовалось обучить этих патриархальных бандитов более эффективным методам борьбы. И тогда Т.Э. Лоуренс, выпускник Оксфорда, переводчик и археолог, научил арабов терроризму. «…Взрыватель был заключен в запертый белый ящик, очень тяжелый и грозный. Мы вскрыли его, и я подробно ознакомился с устройством. Когда я почувствовал, что отлично разбираюсь в нем, мы приступили к разработке деталей…»
       «…Остаток дня мы провели, показывая Салему (на выключенном детонаторе), что ему придется сделать. Наконец он усвоил в совершенстве свои обязанности: опускал рукоятку, лишь только я подымал руку, давая знак, что воображаемый поезд въехал на мост».
       «…Когда второй паровоз въехал на мост, я поднял руку, подавая знак... Раздался ужасный грохот, и железнодорожное полотно скрылось за столбом черного дыма и пыли высотой и шириной около ста футов. Из мрака доносился треск разбивающихся вагонов и продолжительный звучный металлический скрежет раздираемой стали. Крутящееся колесо паровоза внезапно вылетело из черной тучи, затмившей небо, с музыкальным свистом пронеслось над нашими головами и медленно и тяжело упало в пустыне где-то позади…»
       В первом поезде, пущенном Лоуренсом под откос, были не только турецкие солдаты.
       «Я спустился к месту разрушения, чтобы посмотреть на результаты взрыва. Моста не существовало. В провал вместе с ним ушел первый вагон, заполненный больными. Убиты были все, кроме троих или четверых. Трупы и умирающие сгрудились в разбитом конце вагона в кровавую кучу. Один, еще живой, выкрикивал, как в бреду, одно и то же слово: «Тиф!». Я намертво заклинил дверь и оставил их в покое».
       На языке военных это называлось «разрушение коммуникаций», для арабов все это было добычей пропитания, а для Лоуренса — смертным грехом. И хотя декорации войны в пустыне были весьма романтичны и выгодно отличались от мокрых и вонючих окопов Европы, смерть, боль и душевное опустошение сопутствуют любой бойне, ради каких бы идей она ни начиналась. Война арабских повстанцев не была исключением. Это было торжество самых темных человеческих инстинктов.
       «Долина представляла собою дикое зрелище. Полуголые арабы метались вокруг поезда в бешеном исступлении, визжали, стреляли в воздух, дрались друг с другом, вскрывая сундуки и слоняясь с огромными тюками. Они распарывали их и разбрасывали содержимое, уничтожая все, что им было не нужно. Всюду валялись десятки ковров, кучи матрацев и цветных одеял, груды мужской и женской одежды, часов, кухонных горшков, пищи, украшений и оружия…»
       У этой дикой орды боевиков был один путь – вперед. Они сражались за свою землю, жизнь (турки пленных не брали), независимость, хотя Лоуренс прекрасно видел, сколь не готовы к ней его боевые друзья.
       «Арабам не хватает систематичности, упорства, организованности. Они обречены быть рабами собственных порывов… Раз двадцать с начала истории они создавали собственную государственность и, утомленные своими достижениями, давали этому государству пасть; однако вы не найдете никаких свидетельств, что их смогла сломить какая-либо внешняя сила, — только успех раз за разом был причиною их падения…»
       «Разум их был странным и темным, полным депрессии и экзальтации, не знавшим правил, но более пылким и плодовитым в вопросах веры, нежели любой другой на свете. Это был народ начал, для которого абстракция была сильнейшим побудительным мотивом, процесс — бесконечным мужеством и многообразием, а конечный результат — ничем. Они были неустойчивы, как вода, и, подобно воде, могли в конечном счете возобладать надо всем. На заре времен они волнами обрушивались на берега жизни. …Одну такую волну (и не последнюю) поднял я, раньше, чем это сделало дыхание идеи, и она обрушилась на Дамаск…»
       Война закончилась. Лоуренс стал полковником и национальным героем Британии. На территории нынешней Сирии было создано полунезависимое государство под французским протекторатом. «Арабская независимость» оказалась ловким политическим ходом, с помощью которого великие европейские державы решали свои, а не арабские проблемы.
       Лоуренсу оставалось только спорить с политиками и писать мемуары, что он и сделал, создав одну из лучших в ХХ веке книг. «Семью столпами мудрости» восхищались Бернард Шоу и Борхес. Как многие прошедшие через войну, Лоуренс не мог найти себя в мирной жизни. Он чувствовал себя виноватым, и, думаю, справедливо. Ради победы Британии были разбужены страшные силы, которые через восемьдесят с лишним лет обрушили небоскребы в Нью-Йорке. Лоуренс прекрасно понимал, что Азия, втянутая в конфликт, опасна, как пороховая бочка. Кочевник на верблюде с пулеметом в состоянии победить хорошо вооруженную армию, если дать ему вдохновляющую идею и соответствующее оружие.
       «Мы все как один согласны с тем, что пришло время произвести переучет ценностей, но мало кто готов извлечь из этого соответствующие уроки. Никто из политиков не способен предложить нам целостную картину происходящего, целостную картину новой Азии; ни один не может поставить диагноз болезни или предложить лекарство. Что до болезни, называйте ее как вам будет угодно: физическим, моральным или умственным расстройством или порождением материальных условий. Но это болезнь азиатской цивилизации, неминуемый результат ее слишком тесного контакта с Западом. Европу переварить нелегко».
       В мае 1935 года он погиб в результате загадочного несчастного случая, похожего на убийство (или самоубийство). Глубоко разочарованный и озлобленный человек, которого использовала и выкинула безжалостная военная машина. Он остался в памяти людей заложником Востока – его обычаев, философии, одержимости. И в дни начала новой Восточной войны неплохо перечитать книгу полковника Британской армии.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera