Сюжеты

МАКСИМАЛЬНАЯ БОЛЬ

Этот материал вышел в № 80 от 01 Ноября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Возвращаться в реальный мир из этой компьютерной игры не обязательно: безумие царит и тут, и там Я убираю палец со спускового крючка. Я стою на самом верху высотного здания, и для меня все уже кончено. Позади я оставил тысячи трупов и...


Возвращаться в реальный мир из этой компьютерной игры не обязательно: безумие царит и тут, и там
       

  
       Я убираю палец со спускового крючка. Я стою на самом верху высотного здания, и для меня все уже кончено. Позади я оставил тысячи трупов и дымящиеся развалины, а к зданию со всех сторон с воем съезжаются полицейские машины всего города. Спасибо за внимание, война окончена, все свободны. Кривая улыбка а-ля Брюс Уиллис вновь пробегает по моему лицу. Я крут.
       Разрешите представиться, Пэйн. Макс Пэйн, или, если угодно — Max Payne. По злой иронии судьбы мое имя при желании можно прочитать, как «Максимальная боль». Впрочем, злой иронией тут и не пахнет, скорее удачный околосюжетный ход, ведь я — всего-навсего главный герой одноименной компьютерной игры. Один из лидеров игрового хит-парада осени 2001 года.
       Впрочем, это абсолютно ничего не меняет. У меня есть свой голос, внешний вид, набор любимых шуток. Я привлекателен и крут ровно до такой степени, чтобы тебе было приятно идентифицировать себя со мной. Добро пожаловать, несколько десятков человеко-часов ты будешь мною. Несколько лет назад (позволь, я услужливо покажу видеовставку) неизвестные плохие парни проникли в мой дом и убили мою жену и ребенка. Это было вот так... (убавь, кстати, громкость колонок: я сейчас буду громко кричать «О, нет!» и прижимать к себе труп жены).
       Хотя, ты знаешь, сейчас, стоя на крыше небоскреба и убрав наконец палец со спускового крючка, я даже немножечко рад. Если бы не этот прискорбный случай с женой, мы бы не провели вместе столько часов, расстреливая плохих парней только за то, что они — плохие парни. Мы бы вообще не встретились.
       А ты знаешь, говорят, кому-то хватило ума подсчитать все основные сюжеты литературы и узнать, что их всего семнадцать штук. Спешу тебя обрадовать — их гораздо меньше. Лично я готов предложить тебе один: месть. Всю игру мы будем мстить за мою жену и дочку, чтобы в конце оскалиться кривой улыбкой и снять палец с курка.
       Вовсе не обязательно возвращаться в реальный мир — там то же самое. К своему ужасу, многие обнаружили, что кому-то не жалко Америку, и количество этих «кому-то» почему-то превышает все приличные нормы. Этот мир сошел с ума? Что происходит? Мы спим, и все только снится? Либо наоборот — мы наконец проснулись, и все, что было до этого, только снилось? Или все-таки мир сошел с ума и катится к черту?
       Вовсе нет. Все гораздо проще. Америку жалко, но ровно настолько, насколько необходимо. Кинематографическая четкость теракта и его гротескная комиксовая чудовищность быстро «забивает» жалость и заставляет нас лишь привычно ерзать на стуле — «Ну, ну, ну! А что же дальше?!».
       Жалеть кого-то сейчас не в правилах жанра. Это глупо. Человек, увлекшийся жалостью сейчас, рискует застрять в завязке — и ничего, кроме нее, не увидеть, в то время как замысел режиссера был совсем другим — чтобы полтора часа спустя мы вышли из кинозала со словами: «Ух ты! Вот это да! Вот он показал кузькину мать плохим парням!».
       Око за око, зуб за зуб. Обменный курс — один к ста.
       Сегодня в реальности слишком уж все киношно. Слишком уж знаком сюжет. И в нем, увы, нет места жалости. По крайней мере, сейчас. Джордж Буш уже заявил, что «будет великая битва добра со злом и добро победит», и весь мир, вернее, все те, кому посчастливится выступать в роли простых зрителей (или хотя бы сочувствующих), уже ерзают в нетерпении. Ведь не каждый день увидишь великую битву добра со злом.

       Мы — поколение, выросшее на боевиках и видеоиграх. Политики и режиссеры навязали нам этот сюжет, и мы можем воспринимать происходящее только в его рамках: боль — месть — торжество справедливости. Боль — месть — торжество справедливости. Мы по достоинству оценили всю подлость и гладкость плохих парней, и это даже не жалость, а просто уважение к таланту режиссера. Теперь ткните в плохих парней пальцем и скажите: «Это они!». Объяснения не нужны, они лишают сюжет его кристальной прозрачности. Месть будет страшна. Максимальная боль обязывает к максимальной мести. Того требует сюжет.
       Жалость и сомнения — в конце сеанса. Вне сюжетных рамок, по собственной инициативе. На свой страх и риск.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera