Сюжеты

МАКСИМАЛЬНАЯ БОЛЬ

Этот материал вышел в № 80 от 01 Ноября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Возвращаться в реальный мир из этой компьютерной игры не обязательно: безумие царит и тут, и там Я убираю палец со спускового крючка. Я стою на самом верху высотного здания, и для меня все уже кончено. Позади я оставил тысячи трупов и...


Возвращаться в реальный мир из этой компьютерной игры не обязательно: безумие царит и тут, и там
       

  
       Я убираю палец со спускового крючка. Я стою на самом верху высотного здания, и для меня все уже кончено. Позади я оставил тысячи трупов и дымящиеся развалины, а к зданию со всех сторон с воем съезжаются полицейские машины всего города. Спасибо за внимание, война окончена, все свободны. Кривая улыбка а-ля Брюс Уиллис вновь пробегает по моему лицу. Я крут.
       Разрешите представиться, Пэйн. Макс Пэйн, или, если угодно — Max Payne. По злой иронии судьбы мое имя при желании можно прочитать, как «Максимальная боль». Впрочем, злой иронией тут и не пахнет, скорее удачный околосюжетный ход, ведь я — всего-навсего главный герой одноименной компьютерной игры. Один из лидеров игрового хит-парада осени 2001 года.
       Впрочем, это абсолютно ничего не меняет. У меня есть свой голос, внешний вид, набор любимых шуток. Я привлекателен и крут ровно до такой степени, чтобы тебе было приятно идентифицировать себя со мной. Добро пожаловать, несколько десятков человеко-часов ты будешь мною. Несколько лет назад (позволь, я услужливо покажу видеовставку) неизвестные плохие парни проникли в мой дом и убили мою жену и ребенка. Это было вот так... (убавь, кстати, громкость колонок: я сейчас буду громко кричать «О, нет!» и прижимать к себе труп жены).
       Хотя, ты знаешь, сейчас, стоя на крыше небоскреба и убрав наконец палец со спускового крючка, я даже немножечко рад. Если бы не этот прискорбный случай с женой, мы бы не провели вместе столько часов, расстреливая плохих парней только за то, что они — плохие парни. Мы бы вообще не встретились.
       А ты знаешь, говорят, кому-то хватило ума подсчитать все основные сюжеты литературы и узнать, что их всего семнадцать штук. Спешу тебя обрадовать — их гораздо меньше. Лично я готов предложить тебе один: месть. Всю игру мы будем мстить за мою жену и дочку, чтобы в конце оскалиться кривой улыбкой и снять палец с курка.
       Вовсе не обязательно возвращаться в реальный мир — там то же самое. К своему ужасу, многие обнаружили, что кому-то не жалко Америку, и количество этих «кому-то» почему-то превышает все приличные нормы. Этот мир сошел с ума? Что происходит? Мы спим, и все только снится? Либо наоборот — мы наконец проснулись, и все, что было до этого, только снилось? Или все-таки мир сошел с ума и катится к черту?
       Вовсе нет. Все гораздо проще. Америку жалко, но ровно настолько, насколько необходимо. Кинематографическая четкость теракта и его гротескная комиксовая чудовищность быстро «забивает» жалость и заставляет нас лишь привычно ерзать на стуле — «Ну, ну, ну! А что же дальше?!».
       Жалеть кого-то сейчас не в правилах жанра. Это глупо. Человек, увлекшийся жалостью сейчас, рискует застрять в завязке — и ничего, кроме нее, не увидеть, в то время как замысел режиссера был совсем другим — чтобы полтора часа спустя мы вышли из кинозала со словами: «Ух ты! Вот это да! Вот он показал кузькину мать плохим парням!».
       Око за око, зуб за зуб. Обменный курс — один к ста.
       Сегодня в реальности слишком уж все киношно. Слишком уж знаком сюжет. И в нем, увы, нет места жалости. По крайней мере, сейчас. Джордж Буш уже заявил, что «будет великая битва добра со злом и добро победит», и весь мир, вернее, все те, кому посчастливится выступать в роли простых зрителей (или хотя бы сочувствующих), уже ерзают в нетерпении. Ведь не каждый день увидишь великую битву добра со злом.

       Мы — поколение, выросшее на боевиках и видеоиграх. Политики и режиссеры навязали нам этот сюжет, и мы можем воспринимать происходящее только в его рамках: боль — месть — торжество справедливости. Боль — месть — торжество справедливости. Мы по достоинству оценили всю подлость и гладкость плохих парней, и это даже не жалость, а просто уважение к таланту режиссера. Теперь ткните в плохих парней пальцем и скажите: «Это они!». Объяснения не нужны, они лишают сюжет его кристальной прозрачности. Месть будет страшна. Максимальная боль обязывает к максимальной мести. Того требует сюжет.
       Жалость и сомнения — в конце сеанса. Вне сюжетных рамок, по собственной инициативе. На свой страх и риск.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera