Сюжеты

ЗАПЕВШИЙ ЧИНОВНИК

Этот материал вышел в № 84 от 19 Ноября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Андрей Никольский поднимет свой бокал в «России» Этот человек потрясает своей детской непосредственностью и заряженностью на моментальную реализацию задуманных проектов. Заговорив о вышедшей книге стихов, тут же интересуется, где бы их еще...


Андрей Никольский поднимет свой бокал в «России»
       

 
       Этот человек потрясает своей детской непосредственностью и заряженностью на моментальную реализацию задуманных проектов.
       Заговорив о вышедшей книге стихов, тут же интересуется, где бы их еще напечатать. С удивлением узнав о существовании «толстых» журналов (раньше видел только «Юность»), тут же выспрашивает названия, звонит своему директору и предлагает в срочном порядке все их обзвонить: вдруг стихи напечатают? Эта заряженность на успех и помогла ему «выбиться в люди»: из простых смертных — в звезды эстрады.
       Андрей Никольский — пример того, как подростковые мечты становятся взрослой явью. Надо постоянно быть готовым схватить удачу за хвост.
       Пять лет назад Никольский сделал свой первый сольный концерт в Театре эстрады. Собрался полный зал.
       Совсем скоро, 23 декабря, в Концертном зале «Россия» Андрей Никольский вновь встретится с почитателями своих песен...
       
       – Главный вопрос — зачем автор популярных песен решил вдруг активно запеть сам? Слава Николаева и Добрынина заела?
       — Тут-то я и попался... Проблема в том, что они изначально — композиторы, занимающиеся музыкой профессионально. Я же к тому, чтобы петь и показывать свои песни, пришел, когда мне исполнилось сорок лет и уже были написаны практически все песни, что звучат сейчас в исполнении Лещенко, Киркорова, Шуфутинского, Захарова, Кобзона, Винокура, Мирошниченко... Все писалось в стол, потому что на службе сочинительство не приветствовалось: либо пой, либо работай.
       — Кем же был Андрей Никольский в «прошлой жизни»?
       — Я окончил Плехановскую академию, где учился у Леонида Ивановича Абалкина «политической экономике социализма», потом — Академию внешней торговли. Пятнадцать лет проработал в высотном здании на Смоленской площади, был даже маленьким партийным руководителем и достаточно комфортно себя ощущал. Может быть, в этом есть определенное малодушие — Розенбаум, например, ушел со «скорой помощи». Хотя, работай я доктором в N-ске, возможно, было бы проще прийти куда-нибудь и сказать: «Вот вам кассеты с моими хулиганскими песнями, вот — с лирическими. Я хочу пробиваться!». Но я был воспитан таким образом, что лучше быть средним инженером, чем, не дай Бог, плохим поэтом, композитором или артистом. Отсутствие ощущения, что я такой уж из себя талантливый, не давало возможности куда-то идти и предлагать свои песни. Да и в тех обстоятельствах я бы никогда в жизни нигде не зазвучал. Была же ситуация, когда везде нужно было проходить всевозможные комиссии и худсоветы.
       Произошла революция, развалилась система внешней торговли. Но я все равно не ощущал в себе такого могучего таланта, который закрывал бы обыкновенные бытовые вопросы. Не мог я, сидя на кухне, с утра до вечера заниматься музыкой — нужно было сначала создать себе комфортную обстановку.
       — И каким образом честный советский чиновник оказался в «хищных щупальцах шоу-бизнеса»?
       — Желание высказаться никуда не ушло и только усилилось. Первой попыткой стало обращение на умирающую тогда фирму «Мелодия», где вскоре попробовал записать пластинку. И естественно, у меня это получилось: уже не было худсоветов и не надо было никому ничего доказывать. Тогда же произошла совершенно случайная встреча с Львом Лещенко, который записывался этажом ниже. У меня была с собой на кассете подборка песен и я, проходя мимо, ненавязчиво предложил ее послушать. Когда через месяц Лев Валерьянович позвонил и сказал, что готов выпустить альбом целиком из моих песен, — это, конечно, было очень лестно. Я Льву до сих пор очень благодарен за вышедший вскоре «Белый цвет черемухи», потому что обычно таких чудес не бывает.
       Почти сразу же знакомые ребята привозят мне диск Шуфутинского «Белый аист», где заглавной песней стоит моя с припиской: «Автор неизвестен».
       Я пришел к Михаилу на концерт, мы познакомились, а потом и подружились, он тоже стал записывать некоторые мои песни.
       Так я попал в мир эстрады из мира казенного и чиновничьего, хотя до сих пор мало кого знаю и у меня к нему достаточно отстраненное отношение, — я в этой «обойме» не нахожусь, да и никогда, собственно, туда не рвался. Просто было приятно общаться с людьми, с которыми сталкивала судьба. Все произошло буквально за один год.
       — Такое ощущение, что все в жизни происходило случайно. Экий вы баловень фортуны.
       — На самом деле это далеко не полный перечень случайностей. Вскоре, опять же совершенно случайно, встречаю армейского знакомого, Виктора Петровича Елисеева. За время, что мы не виделись, он стал генералом, народным артистом и художественным руководителем Ансамбля песни и пляски МВД России. Виктор сразу спрашивает: «Слышал твои песни: где же ты раньше был?» Его ансамбль взял мои казачьи песни, песни про Россию. А сейчас я даже специально написал для них некий гимн или марш, посвященный тем, кто воюет в горячих точках. Когда тебя поет коллектив в восемьдесят человек — это совершенно удивительные ощущения. К тому же они гастролируют, и до меня постоянно доходит информация, что мои песни теперь уже поют и Кубанский казачий хор, и Красноярский.
       Дальше уже идут мои встречи с различными артистами на сборных концертах. Такая встреча произошла у меня в Колонном зале Дома союзов с Сергеем Захаровым. Чем интересно подобное общение — другие люди специально пишут, а у меня уже написано все. Я даю Сергею компакт-диск, и он выпускает альбом, где больше половины песен — мои.
       В общем, у меня все какими-то такими мощными захватами происходит. Может быть, это и не самое популярное направление сегодня, не авангард, но мое творчество выросло из того, что мне когда-то понравилось, — Петр Лещенко, Александр Вертинский, хулиганские песни Утесова, был еще такой эмигрант Леша Димитревич... Пусть кто-то считает, что все это «покрылось мхом и паутиной», но я этим очень дорожу.
       — А как в репертуаре Киркорова появилась песня «Я поднимаю свой бокал»?
       — Мы встретились дома у Льва Лещенко. Сидим, выпиваем, я пою под гитару. Филипп говорит: «Я бы спел твою песню». Договариваемся, приезжаю к нему домой, он выбирает ряд песен. После этого мы плотно общаемся какое-то время и однажды заходим в корейский ресторан, где в ансамбле работает Леня Липницкий — уникальный человек, который, к сожалению моему, эмигрировал. Он делал аранжировки к моему «мелодиевскому» диску, ну а поскольку прекрасно знал и другие мои песни, то начал петь «Бокал» в достаточно скромном аккомпанементе. Но Филипп тут же спрашивает: «Чья это песня?» Я говорю: «Моя. Леня видит, что я пришел, и поет мои песни».
       — Если вспомнить знаменитую фразу: «Можешь не писать — не пиши»? Как у вас с этим дело обстоит?
       — Наверное, мог бы не писать. Вот не петь — не мог бы. Но когда поешь чужие вещи, невольно присутствует подражание. Не стоит, на мой взгляд, петь песни из репертуара артистов прошлых лет, которые пели безукоризненно и чрезвычайно индивидуально. Я имею в виду Петра Лещенко, Александра Вертинского, Владимира Высоцкого и других. Хочется, конечно, но — лучше не надо. Разве только для того, чтобы поддержать память о них у людей следующих поколений. А с эстетической точки зрения — не стоит, ничего ты там не улучшишь.
       Кстати, именно эти имена очень важны для меня. Я всегда «раздвигал» для себя место в прошлом, потому что оно мне ближе и интереснее. Здесь и тема белой эмиграции, казачества, хулиганские песни, танго, любовная лирика... Много людей жалуются: мне не удалось то-то и то-то сделать. У меня в этом плане счастливая судьба: что хотелось, то и делал.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera