Сюжеты

МАСЛОВ ПРИБЛИЖАЕТСЯ К МОСКВЕ

Этот материал вышел в № 84 от 19 Ноября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

За ним хвост из сотрудников спецслужб Девять месяцев беспечно нарушал законы Америки наш спецкор. Но Родина раскрыла ему свои объятия с первой минуты. Подробности преодоления воздушной границы между США и Россией наш спецкор Игорь Маслов в...


За ним хвост из сотрудников спецслужб
       
       Девять месяцев беспечно нарушал законы Америки наш спецкор. Но Родина раскрыла ему свои объятия с первой минуты.
       Подробности преодоления воздушной границы между США и Россией наш спецкор Игорь Маслов в своих заметках не афиширует. Между тем с Аляски в Магадан он был депортирован с довольно громким публичным скандалом. Нарушение иммиграционных законов с его стороны американские власти заметили к исходу восьмого месяца, но, принимая к сведению его общественно полезную деятельность (в том смысле, что он выполнял редакционное задание), Маслова выслали за деньги американских налогоплательщиков. Чем даже помогли главному условию акции — обойти вокруг света, взяв с собой только 80 баксов. И вот Россия…
       
       Серия 1
       А опер усердно играет в «козла»,
       Он вовсе не держит за пазухой зла,
       Ему нам вредить неохота,
       А просто — такая работа.
       Галич
       
       «Дорогая редакция! Можете мне и не верить, но меня преследуют агенты Федеральной службы безопасности. А я ничего не делал. Я поэтому даже не знаю, в чем мне чистосердечно сознаваться, если вдруг возьмут за (неразборчиво). Вот, например, в период с 5 по 21 октября сего года я находился под непрерывным наблюдением стука… (зачеркнуто) внештатного сотрудника ФСБ, втершегося ко мне в доверие. Хотите, я подробно изложу, как это было. Знакомство с этим товарищем произошло…»
       Такие письма дорогая редакция не дочитывает. Людей, их пишущих, в нашей редакции называют «шизики». Они еще и звонят, и в двери ломятся.
       Но я пишу, как было. И пусть моя заметка поможет ФСБ улучшить качество работы.
       
       МАГАДАН
       В Магадане меня допрашивали сотрудники ФСБ. Но они были честные, то есть так и представились: мы сами из ФСБ, и есть к вам вопросы по поводу вашего пребывания в США. А в Америке я был нелегально. Я там путешествовал. А потом месяц жил за счет налогоплательщиков. А потом меня за их же счет отправили почти домой — в Магадан.
       Те двое из ФСБ были в костюмах и вежливы. Я спросил: «А как вас по имени-отчеству?». А они почему-то обиделись: «А разве это имеет значение?» — говорят. «Да нет, не имеет». — «Ну вот и хорошо». И сами стали спрашивать: а как охраняют в американской тюрьме (надежно), и в самолете возят в наручниках или без (в наручниках), и сколько сопровождающих (один), и не контактировал ли я с простыми американцами, и вот если бы адресок-другой (контактировал, к сожалению, потерял записную книжку).
       А еще в кабинете (а дело было в пограничной части) — паренек-пограничник. И пограничник, бедняга, сам не знает, зачем его пригласили. Тоже вопросик ввернет для приличия, типа: «А как там дороги в Америке, хорошие, да? Ну я так и думал». И снова дает слово «сотрудникам прокуратуры», так он их называл.
       «А безлюдна ли Аляска? А какие настроения среди эскимосов? А какова примерная высота забора в порту города Хьюстон? Такая? Ниже... Значит, без колючки, интересно». И тот, кто постарше, — он спрашивает, а помоложе — записывает, а пограничник — мается.
       И такой вопрос задали сотрудники ФСБ: «А как в Америке относятся к русским?» — «К студентам — хорошо, а к вашим… не знаю». И два часа шел вежливый допрос. А потом старший мне сказал: «Позвоните нам послезавтра. На случай, если у нас еще будут вопросы».
       И я проявил несговорчивость. Сказал, что не позвоню. И разведчики обиделись: «Ну это идет вразрез с тем, что вы до сих пор говорили». В смысле — хорошо же так говорили, а теперь вдруг вы нам звонить не хотите. И мне даже никто руки не подал. Сели они в «Волгу» и поехали по делам государственной важности. И я тоже пошел, взял пива.
       
       ТРАССА
       Недельку побыл в Магадане. А потом поехал автостопом в Москву. Километре на семисотом, за Кадыкчаном, застрял в избушке сторожа. Попутных машин не было двое суток.
       Наконец повезло. Пришла грузовая, а в ней уже сидел мой попутчик. «А мы с Игорехой чисто случайно на трассе встретились» — так он потом всем объяснял. Да, назовем его Павлик. Человек лет тридцати, с открытым лицом и честными серыми глазами. У парня были проблемы. Он был старатель из поселка Оротукан. И вот теперь пришлось оставить родной поселок из-за преследования милиции. Он рассказал свою историю, и я еще подумал, какой же хороший фильм — «Брат». Режиссер Балабанов предугадал появление нового социального типа, и все такое.
       Павлик в поселке подрался с двумя пьяными старателями откуда-то из Ростова. А Павлик был не пьян, он защищал троих подростков. И старателей он «сбил с ног подсечками». Но друг Павлика тоже защищал подростков. И вот он не рассчитал и выбил одному пьяному старателю глаз. «А может, и не выбил, а тот сам упал и глазом об лед», — оправдывал его Павлик. Но у пьяных старателей были «подвязки в прокуратуре». И менты стали «прессовать» подростков, и те поменяли показания. «Но не буду же я кореша закладывать», — негромко сказал Павлик. И Павлик решил бежать в Питер. Купил билет на самолет. Но в аэропорт его не пустили. Потому что Павлик был под подпиской о невыезде. По другой версии, подписку о невыезде с Павлика взяли прямо в аэропорту. И теперь он автостопом тайно пробирался в Питер.
       У Данилы Багрова был брат, а у Павлика в Питере была сестренка. Сестренка обещала достать новый паспорт и устроить его— а не все ли равно, куда бы его устроила сестренка, которой нет.
       Хорошо еще они «Брата» перекроили, а не «Красную Шапочку». Дали бы Павлику корзинку пирожков, чтобы он ее отвез в Питер бабушке. Тогда бы я сразу не поверил. А так…
       Мы тряслись по ухабам Родины в кабине «Татры», превосходящей «КамАЗы» своей косолапой подвеской и воздушным охлаждением двигателя (так объяснил Павлик). Я был счастлив, что вот появился у меня корефан. (Вы, ребята в пиджаках, поставьте ему плюсик за личные качества.) Павлик любил бардов, увлекался альпинизмом и «волок» в моторах. И с шоферюгой они нашли общий язык, тоже русский, но журналисту непонятный. Они перемыли «Татре» ее стальные косточки, на словах перебрали двигатель, изредка матеря заржавевшую гайку. Я понимал процентов десять — общедоступный русский мат.
       Эти механизированные споры длиной в 200 км — они полны иносказательности. На самом деле смысловой подтекст такой: «Павлик, глянь, как я знаю свою машину. Потому что я специалист, а не говно».
       От Магадана уже девятьсот километров. До Якутска еще шестьсот. Дорога федерального значения. Мосты все посыпались. «Татра» идет по рекам вплавь. Спали вповалку в кабине. Я изучал колымский язык: «колмотить» — гонять двигатель на холостых, чтобы ночью не дать дуба.
       А художники по костюму для Павлика — они перестарались. Им в личное дело минус. За слишком обобщенное видение народа. За гиперболизацию его, народа, характерных черт.
       Павлика принарядили этаким валенком, недотепой, короче, лохом. Он был квинтэссенцией лоха, лауреатом с фестиваля лохов в Н. Уренгое, который не взял Гран-при, потому что слегка лоханулся. А лохов-простачков на Колыме как раз немного.
       Старатели, кем представился Павлик, зарабатывают от десяти тысяч в месяц. Осенью ходят в кожаных куртках и спортивного типа шапках. На Павлика напялили китайский пуховик, на спине вышито «China». На голове неимоверных размеров кроликовая шапка, в руках сумища «Адидас». А часов у Павлика было двое, на каждой руке. «На всякий случай, если вдруг одни поломаются», — объяснял Павлик: в роль лоха он успешно вжился. На ногах у Павлика были бинты. «Это мне мама намотала, чтоб деньги не украли», — пояснил паренек. Из-под бинтов действительно выпадали купюры с изображением Большого театра. Но если бы Павлик вдруг забинтовал все свои деньги, был бы не агент ФСБ, а египетская мумия. И мы неплохо потом оттянулись. Спасибо, депутаты, что заложили в бюджет деньги на государственную безопасность. Это самое безопасное дело в мире — поить меня пивом. Сижу культурно и терактов не устраиваю.
      Пока ехали, Павлик рассказывал свой трудовой путь. Тридцатилетний Павлик сменил кучу профессий. В армии стал автоэлектриком. Работал в артелях, мыл золото. И сам хищничал. «Хищнарь» по-колымски — это человек, самолично моющий ценный этот металл. Затем золото сдается ингушам. Те переправляют его в Турцию. В основном золото идет через магаданский порт. Перевозят в автомобильных запасках. А хищнарей-колымчан легко вычислить по загорелым рожам, они все время у ручья, вот морда и обгорает. Это все мне рассказал Павлик. Тему он определенно знал.
       На дороге застрял «МАЗ». Мужичок с женой убегали с Колымы «на материк». «МАЗ» мужичок взял по дешевке, кузов заново покрасил, а про двигатель забыл. Поэтому «МАЗ» у него «сыпался», «шлифовал» и совсем не «колмотил». Наш водила с Павликом крутили гайки и общались на технически-матерном. А жена высовывалась из кабины и причитала, что нас («Татру») послал Господь, и что в кабине еще есть кошечка, и не хотим ли мы посмотреть. Мы не хотели. А чего хотели-то? Я вот путешествовал. Павлик разведывал, не изменил ли я Родине, пока находился в Америке. Водила, нас подобравший, шел на Хандыгу за соляркой. И в результате мы спасли мужика с женой и кошечкой — хоть какая-то польза.
       В Хандыге Павлик снял номер в гостинице. Зачем-то на двое суток он снял гостиницу. Поэтому здесь ему выговор без занесения. За расточение бюджетных средств. Но Павлик, корефан мой золотой, все меня успокаивал: «Мама еще вышлет. Ну тысячи три». Мама у Павлика была учительницей литературы.
       Утром очнулся в гостинице, а на столе пиво. Павлик уже сбегал, уже маме позвонил, уже как огурчик. Вот это их готовят!
       
       (Продолжение — в следующем понедельничном номере.)
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera