Сюжеты

А СЪЕЗД ИДЕТ… И ВСЁ ВОКРУГ ЧЕГО-ТО ЖДЕТ?

Этот материал вышел в № 85 от 22 Ноября 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

«Система отбирает лучших, но потом абсолютно подчиняет их себе». Недаром это сказано опытным кинематографистом Задолго до V съезда председатель всея кинематографии Никита Михалков дал главное смысловое определение будущему форуму —...


«Система отбирает лучших, но потом абсолютно подчиняет их себе». Недаром это сказано опытным кинематографистом
       
       Задолго до V съезда председатель всея кинематографии Никита Михалков дал главное смысловое определение будущему форуму — «мускулистый». С заполняющими сначала Красный, а потом Белый «васильевские» залы кинематографистами, подавляющее число которых оказались ветеранами, слово это поначалу не монтировалось
       
       Так уж повелось, что ветры кинематографических баталий продувают потом все общество. Хрущевско-пырьевский Союз стремился быть домом. Избранные тянулись сюда чуть ли не ежедневно. Старались не пропускать знаменитых пленумов. Докучали Ромму: будет ли выступать? Он иронизировал: тенор я, что ли?
       Оттепель таяла незаметно, и приход кулиджановской «поросли» на смену пырьевским «старикам» представлялся знаком еще более теплых перемен. Увы, по иронии судьбы, именно эта передовая молодежь шестидесятых оказалась в роли свергнутого с пьедестала «киногенералитета» на революционном Всесоюзном пятом съезде, провозгласившем какофонию перестройки.
       Фанфары недавнего российского кремлевского кинофорума протрубили завершение десятилетия отчаянных борений идеализма, правовой и экономической безграмотности и конец эпохи чуть ли не клинической смерти киноотрасли. К рулю СК был призван харизматический лидер — просвещенный купец Паратов с сакральным для интеллигенции именем Никита Сергеевич. Нынешний Пятый, уже российский, предвосхищался вялой опаской: предварительные позиционные бои, подковерные интриги, имущественные скандалы и дуэли амбиций. Все это при неумелой оркестровке и горячем темпераменте кинематографистов могло вспыхнуть пламенем бурных баталий и бессмысленных бунтов.
       Но оркестровка была филигранной. Мускулистой. Ибо за дирижерским пультом находился не кто-нибудь, а сам маэстро Михалков.
       
       Когда его избирали в первый раз, многие обратили внимание на продуманность мизансценирования. Михалков сидел на галерке, и его выход, точнее сход сверху из массовки на трибуну, был поразительно эффектен. Так сходит лавина. Если кто полагает, что нынешний относительно тихий съезд не был точно срежиссирован, — ошибается. Просто режиссерский рисунок на сей раз был пастельный. Но точный, не без внутренней мускулистости.
       Мягкое начало — дань традициям и почтению к старейшинам: съезд открывает Евгений Матвеев. Заметное усиление темы государственного патриотизма (в отличие от прошлой кремлевской интернационалистской доминанты) ярче всего прозвучало в слове Эдуарда Володарского, напомнившего слова Александра III о двух друзьях Российского государства — армии и флоте. Затем — приветствие морского адмирала Куроедова. По слухам, дала «добро» и таможня.
       Всего три краткие речи председателя СК. Вступительная. Кульминационная, завершившая прения зачитыванием судебного решения о победе СК в борьбе за здание Киноцентра и овацией. И — победный финал не без оттенка печали. Художник рвется заняться наконец своим делом, снимать кино, но что поделать: раз сообщество возлагает на него надежды, он не обманет сообщество.
       Сообщество и в самом деле просит. Равного «тяжеловесу» в битвах, аристократу на светских раутах, киногеничному супермену в сообществе не нашлось. Оттого, несмотря на все потуги, выборы Михалкова, по сути, были безальтернативными и заранее предрешенными.
       Тот самый Михалков, который отыскивал фиалку под снегом, сегодня на короткой ноге с властью любого ранга, принимает на даче президента, выпивает с Николсоном и Депардье. Его портрета очень не хватает в метро рядом с другими «нашими» — Путиным, Братом, Плисецкой — под девизом: «Наш режиссер». Кстати, вслед за Калягиным на личной аудиенции у президента он добился рассмотрения проблемы достойного существования (выживания) пожилых кинематографистов. Пожалуй, со времен самого Пырьева Союз не возглавлял столь влиятельный, респектабельный, способный вести равноправный диалог с властью лидер.
       Любопытна и показательна речь главного оппонента Михалкова — его «лучшего друга», недавнего соавтора Рустама Ибрагимбекова (сейчас он возглавляет враждебный лагерь в битве за Киноцентр). В течение пяти минут он «мочил» пулеметной блестящей речью весь аппарат, возглавляемый Михалковым, а в завершение с истинно восточной изощренностью и непредсказуемостью развернулся на 360 градусов и бросился на амбразуру собственной критики, внезапно провозгласив Михалкова могущественным, выдающимся, единственным на троне. Оказывается, если бы не сила и влиятельность Никиты Сергеевича, давно бы Союз не видел Киноцентра как собственных ушей.
       Кстати, несмотря на проигрыш очередного раунда в этой тяжбе, Ибрагимбеков в кулуарах уже объявил о скорой апелляции. В мемуарах бывшего министра кинемато-
       графии Армена Медведева есть фраза одного из цэковских функционеров: «Система отбирает лучших, но потом абсолютно подчиняет их себе». Увы, подобных драм в летописи нашего кино было множество…
       
       Но что же такое сам СК вчера и завтра? Живой организм? Аппаратная пирамида? Организация, призванная отстаивать интересы киноискусства, выстраивающая его стратегию? Профсоюз киноработников, к которому призывает сегодня Марк Рудинштейн?
       Каков этический климат, в котором сегодня он произрастает? До нынешнего съезда просматривалось два крупных раскола: дележ Киноцентра и противостояние Российского и Московского СК. Съезд наметил пути к достижению третьего. Довольно долго жили мы вовсе без киноакадемий, теперь — на тебе! — сразу две будут.
       Ибо съезд поручил Михалкову (по его предложению) заняться созданием большой Киноакадемии под эгидой государства. Накануне съезда зарегистрировалась другая академия, инициированная отцами «Ники» Юлием Гусманом и Виктором Мережко с Эльдаром Рязановым в качестве президента. За эту созданную на частные деньги академию заступался ее генеральный директор Игорь Шабдурасулов.
       Как будут делить академиков и которая из академий окажется выносливее — время покажет, но, боюсь, и этот отнюдь не судьбоносный вопрос станет предтечей новых инфарктов и публичных скандалов.
       
       Сами же проблемы кинематографа шумными распрями оказались сдвинуты в тень. Заканчиваются льготы (те самые, по которым фирмы, избавленные от НДС, давали на кино один миллион, а возвращали «на откате» пять). Что дальше? Государство обещает подставить костыль. Но киношники так долго «юродствовали», прося у государства «копеечку», что, когда «копеечка» появилась, они словно бы и растерялись.
       Бюджет кинематографа увеличивается чуть ли не в полтора-два раза. Причем деньги достанутся не только игровикам, но и документалистам, аниматорам. Только оправдаются ли оптимистические ожидания? Или топь кризиса идей поглотит те долгожданные 60 художественных картин, которые должны выйти на экраны в этом году?
       Вот тут и возникает со всей гамлетовской силой бытийный вопрос адресата. Не стать бы нашему кино «неотправленным письмом». Продвинутые социологи призывают киносоздателей развернуться к новому зрителю, тому, кто готов платить 10 долларов за билет и прожевывать фильм вместе с поп-корном. А как быть с обнищавшим энтээровцем, учителем, школьником, для которого поход на «программную» «Капитанскую дочку» («Русский бунт») — непосильная роскошь? Кино — не роскошь, а забытое средство общения (в котором «И астроном, и агроном как бы однополчане»). И еще — давления: идеологического, воспитательного. Здесь астроном и агроном тем более рядовые одного пехотного или штрафного батальона. Это понимал еще пролетарский вождь, провозгласивший постулат о массовости кинематографа.
       А если фильм, подобно маршаковскому «конверту» с массой штемпелей, так и не «догоняет» адресата, возникает следующий, еще более неприятный вопрос: «Где деньги, Зин?», те самые потраченные тыщи. Кино обязано быть рентабельным. Пусть не за морями-океанами, пусть здесь. Обязано конкурировать с Голливудом не двумя отечественными картинами…
       Однако идея фильма с интегральным успехом все еще утопична. Да и может ли возникнуть наш «Титаник», если все возросшие «суммы», выделенные на художественное кино, далеко не перекрывают бюджет утопающего в слезах и долларах блокбастера?
       И тут новый поворот: нежданно-негаданно кинематограф из сферы чуть ли не благотворительной превращается в доходный бизнес. Золушка нестерпимо сверкает и притопывает хрустальными туфельками мультиплексов. Вслед за частными компаниями государство, почувствовав шелест купюр, бросается налаживать кинопрокат. В марафон срочным порядком включаются и московское правительство, и власти на местах, торопясь «сосчитать» оставшиеся после частного разбора кинотеатры. Значит, маячит реальная возможность вернуть кинематографу прежний значимый статус? (Неслучайно так часто сегодня ностальгически вспоминаются времена, когда некоторые фильмы смотрели до 70—80 миллионов человек.)
       Может быть, именно оттого, что авторы смутно представляют себе возможного зрителя, и они уходят в эпатажность, агрессию. Но кинематографу негоже уподобляться распущенному, давно уже играющему на поле «ниже пояса» телеэкрану, подсматривающему в замочную скважину, обмусоливающему трупно-коммунальные подробности. Его пространство жизни — «люди, не уроды».
       Вместе с тем процесс смыкания кино и телевидения набирает невиданную силу. Множатся и проблемы взаимоотношений. Кино, как престарелая девица на выданье, старается понравиться маленькому «стеклу», разбогатевшему на черных прокладках из «Снежной королевы». Вслед за первым эшелоном дилетантов на ТВ пришли сначала профессионалы, теперь подтягивается тяжелая артиллерия в лице таких корифеев, как Владимир Хотиненко (проект «Знатоки»), Александр Адабашьян (очередной сюжет «про Фандорина»). Богатенькое ТВ придирчиво присматривается, выбирает. Детское кино на дух не переваривает, от документального, анимационного нос воротит.
       
       По словам Владилена Арсеньева, в год телеканалы тратят примерно 10 миллионов долларов на кино. Сегодня чуть ли не 70% кинематографистов работают на сериалах. При этом сами телевизионные продюсеры, те, что заказывают музыку, откровенно невежественны, кинематографа не знают и знать не хотят. Не умеют выбрать профи среди звукорежиссеров, операторов, композиторов. Отсюда нарочитая безграмотность многих составных серийного кино.
       Подозреваю, что и актеров они знают лишь по собственному «ящику», оттого фланируют одни и те же «лица» с канала на канал. Известно, что коммерческий успех кино впрямую зависит от института звезд (давно у нас рухнувшего). Сегодня возникла ситуация «домашней» теплицы по выращиванию отечественных звезд. Это телесериалы. Они ксерокопируют одних и тех же исполнителей. А в сознании зрителя штампуется лицо кумира.
       Фестивали последнего времени свидетельствуют о беспрецедентном успехе серийных ментов и буржуев по сравнению с одиночками-киноактерами. Правда, тут не следует забывать, что ТВ-аудитория и кинозрители — люди с разных планет, из разных общественных систем.
       Возможно ли строить «мосты» между ними, подобные давним познеровским спутниковым? Одним из таких «мостов» могла бы стать предложенная на съезде и требующая серьезной продуманной разработки система «Народных кинотеатров», билеты в которых стоили бы 20 рублей. Такие кинотеатры в пространстве от Москвы до самых до окраин могли бы пробудить в обществе почти забытую привычку ходить в кино.
       Так Мечта о «светлом пути», едином и нерушимом Союзе, выстроенном по тому же проекту, что и город Солнца, витала над залом СК, раздираемым амбициями, горькой ностальгией, энергией нереализованности (откуда же еще у Эмиля Лотяну этот бешеный темперамент, который, фонтанируя, топит даже толику здравого смысла предложенного?)
       
       Павел Финн, еще один оппонент Никиты Сергеевича, возглавляющий непримиримый Московский союз, рассказал одну любопытную историю, проливающую свет на климат, некогда царивший в СК. Пырьев устраивал в стенах Союза показы иностранного кино для молодых. Однажды просмотр непомерно задержался, Пырьев все тянул, не давал отмашки. Может, начальство ждал?
       Через некоторое время в зал, извиняясь за опоздание, вошел совсем еще юный Геннадий Шпаликов (тот самый, что сочинил про фиалку под снегом), Пырьев удовлетворенно гмыкнул, и просмотр начался. Смотрели годаровское «На последнем дыханье»…
       В зале Пятого съезда молодых было чудовищно мало. Об их проблемах говорили… люди преклонного возраста. Мол, как же помочь, что сделать для молодых, для дебютантов? Но может, у них и спросить? Для начала неплохо бы выбрать на съезд. Ибо в отсутствие притока новой крови Союз исчезнет биологически, превратясь сначала в филиал Матвееского дома ветеранов (отчасти зал и походил на собрание аксакалов). И это самая главная головная боль вновь избранного правления — сделать Союз привлекательным для молодых.
       Или Пятому российскому съезду грозит печальная участь Пятого союзного — стать последним «собором» российского киносообщества.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera