Сюжеты

НОЖНИЦЫ МЕЖДУ ПОТРЕБНОСТЯМИ И ВОЗМОЖНОСТЯМИ РЕЖУТ ПО ЖИВОМУ

Этот материал вышел в № 90 от 10 Декабря 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

6 декабря вручена премия «Smirnoff-Букер» Шорт-лист: Татьяна Толстая («Кысь»), Людмила Улицкая («Казус Кукоцкого»), Александр Чудаков («Ложится мгла на старые ступени»), Сергей Носов («Хозяйка истории»), Алан Черчесов («Венок на могилу...


6 декабря вручена премия «Smirnoff-Букер»
       

 
       Шорт-лист: Татьяна Толстая («Кысь»), Людмила Улицкая («Казус Кукоцкого»), Александр Чудаков («Ложится мгла на старые ступени»), Сергей Носов («Хозяйка истории»), Алан Черчесов («Венок на могилу ветра»), Анатолий Найман («Сэр»).
       Лауреат Букера-2001 — Людмила Улицкая.
       
       Список букериатов прошлых лет, помещенный осенью в «Книжном обозрении», — документ выразительный. Ни романы-номинанты, ни даже романы-лауреаты истекшего десятилетия «всенародным чтением» не стали. (Кто помнит — не прошло трех лет — «Свободу» Михаила Бутова? Да и Окуджава воспринимается не как автор «букеровского» романа «Упраздненный театр»)…
       Букериат-2001, «Казус Кукоцкого» Людмилы Улицкой, написан очень ясным языком. Его не упрекнешь в отсутствии fiction, сквозного сюжетного действия. Этот роман в конечном счете о том, как изменилась Россия в ХХ веке. Действительность, данная нам в ощущении, имеет не много общего с Россией школьных и университетских программ. Князь Болконский и профессор Преображенский никогда уж больше не будут «типичными представителями». «Великий перелом» породил великую мутацию в лицах.
       Главный герой романа Людмилы Улицкой, профессор Павел Алексеевич Кукоцкий, русский клинический врач в девятом поколении, заведует кафедрой акушерства и гинекологии в послевоенной сталинской Москве. «Дело врачей» и попытка борьбы профессора Кукоцкого за отмену абортов, дальний ропот лагерей, память о монастырях и толстовских коммунах начала века, осколки этой Москвы, тайно живущие в толще советской столицы, — фон романа.
        История очень медленной профессиональной деградации несгибаемого врача, тихого пьянства (ставшего для него поначалу формой самозащиты от времени), иссыхания его уникального диагностического дара и задатков «государственного мужа» написана Улицкой со спокойствием психоаналитика, заполняющего историю болезни. Болезнь эта, увы, нередкая...
       Две девочки растут в доме Кукоцких: Таня, удочеренная в младенчестве, воспитанная так, как воспитывали детей медики Кукоцкие со времен Петра Великого, и Тома, дочь умершей дворничихи, удочеренная много позже. Девочки очень разные. Павел Алексеевич думает, глядя на них, о том, что психофизические функции у младенца возникают в свой срок. И так же гаснут, если не подтверждены и не стимулированы окружающим миром:
       «Дайте ребенку музыку, когда в нем пробуждается потребность танцевать... книгу — когда он созрел для этого способа получения информации... И как трагично, когда новое умение, новая потребность созрела изнутри, а время упущено, мир не выходит навстречу этим потребностям. И тогда происходит торможение, полная блокировка...»
       Мысль эта кажется очень глубокой. Тем более что мистический дар диагноста и дар «государственного мужа», организатора врачебного дела самого Кукоцкого — психофизические функции взрослого, созревшие в свой срок, — так же точно гаснут, не будучи востребованы миром... Роман — об этом.
       Гаснет и род врачей Кукоцких. Формальной наследницей имени и московского дома, сумеречного от книг, становится по-пионерски старательная, цепкая, не адекватная этому наследию Тома. Ближнее окружение и потомство профессора разметано: кто в Гарварде, кто в бойлерной... Всем — нет возврата. Но на последних страницах саги, в наши дни, в Москве рождается новый ребенок, вобравший эти расщепленные, изуродованные гены.
       И надежда, видимо, одна: не допустить торможения, обморочной смерти прирожденных способностей.
       Как кажется, «Казус Кукоцкого» распадается на две половины: умно, ясно и четко выписанная хроника 1940—1950-х, хроника распада дара и образа главного героя и рода Кукоцких — и торопливое, не всегда убедительное сведение сюжетных линий воедино во второй половине книги.
       Быть может, роман уступает предыдущим, непремированным вещам Людмилы Улицкой — ясной, цельной, тонкой повести «Сонечка», роману «Медея и ее дети» с его великолепными «крымскими» главами.
       Но все же «Казус Кукоцкого» — редкий для прозы последних лет образец качественной и общедоступной в чтении, динамичной и человечной прозы.
       
       P.S.
       Как нам сказал председатель букеровского жюри писатель Юрий Владимирович Давыдов, выбирали лауреата трудно, было много споров и разногласий.
       Из шорт-листа определили двух финалистов — Улицкую и Черчесова. И тут мнения разделились полярно. Голосованием разрешить проблему не удалось (у председателя тоже один голос, и «волевое» решение не проходило), решали консенсусом.
       Объявление лауреатом Людмилы Улицкой не вызвало бурного восторга. Юрий Давыдов сказал: «Ни одно жюри никогда не выносит окончательное решение, голосует читатель — медленно и тайно».
       А вот англичане, учредители премии, считают, что впервые за несколько лет жюри русского «Букера» «попало в цвет».

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera