Сюжеты

ЦЕНА ЖИЗНИ — ДРУГАЯ ЖИЗНЬ

Этот материал вышел в № 90 от 10 Декабря 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Палач, зарабатывающий своим ремеслом на операцию сыну-инвалиду, потряс кинообщественность Неожиданно на кинематографическом съезде возникло название новой, практически никому не известной картины нового, никому не известного режиссера....


Палач, зарабатывающий своим ремеслом на операцию сыну-инвалиду, потряс кинообщественность
       

  
       Неожиданно на кинематографическом съезде возникло название новой, практически никому не известной картины нового, никому не известного режиссера. Сказано было: «Змей» – лучшая картина десятилетия. Так-то. По залу сразу зашуршало: видели? Не видели? Нет, не видели. Ах, стыдно-то как…
       
       Возможно, поэтому на показе фильма на Высших режиссерских курсах, которые закончил режиссер-дебютант Алексей Мурадов, яблоку было негде упасть (сказать по правде, критики не так уж жалуют не объявивших себя фестивальными премиями дипломников).
       И вот фильм. Снят на бетакаме, практически с руки. Цвет очень странный. По ощущению: то ли выцветшая цветная пленка, то ли подкрашенная черно-белая, то ли негатив, раздумавший высветляться. С помощью компьютерной обработки авторы уже смонтированный фильм «доводили» до нужного состояния. Возникает атмосфера сгущено сумрачной, почти фантастической реальности.
       В ней убогая жизнь в небольшом полустаночном городке (звук проезжающих поездов нервирует и контрастирует с трясиной, мороком неторопливой местной жизни), обветшалые дома с блеклыми квартирами.
       В этой замызганной всеобщим обнищанием действительности — семья: он, она и ребенок школьного возраста. Но не школьник. Потому что он – ДЦП (детский церебральный паралич), диагноз — почти приговор. Не только будущему ребенка, но и всей семье. Потому что сил жить день за днем с подобным испытанием нет, денег — нет.
       Даже рубашку мужу купить строго запрещается – нужно копить на операцию. Оттого все будничные домашние разговоры на срывающихся тонах.
       Контраст — лишь диалог отца и сына – тихий сговор сообщников, единомышленников. Вечером папа придет с работы и запустит разноцветного змея. И все ребята побегут рядом с инвалидной коляской, и сын почувствует свою причастность к сверстникам… Папа повязывает галстук, надевает военный китель и уходит на работу.
       Папа — майор. На работе он расстреливает приговоренных. Следит, чтобы все было выполнено своевременно и в соответствии. Потом сдает револьвер и идет усталый домой с работы… запускать змея. Он, майор, палач, сам заперт в одиночную камеру страшной доли, муки выбора. Единственная цель жизни — заработать на операцию ребенку любыми средствами. Цена – другая жизнь. А пока дети бегут за змеем, из тюремных ворот выезжает грузовик. В его темном кузове подпрыгивают на ухабах и как-то странно розовеют пятки убитого.
       Не вступая в хор славословящих и вознесших картину «Змей» чуть ли не в ранг шедевра, замечу, что для диплома – работа в самом деле качественная, по-настоящему кинематографическая. Главная удача – герой. Давно в отечественном кино не было подобных лиц. В нем значительность, мужественность, на крупных планах изрезанная морщинами страдания многолетняя молчаливая мука.
       Этой сдержанности, распираемой внутренними спаленными страстями, веришь. Веришь, что «воздуху сердцу нет…» Имя актера Виктор Соловьев. Вроде бы в кино этот актер из Екатеринбурга многократно снимался, но лишь роль у Мурадова – подлинное открытие, хочется надеяться, предполагающее продолжение экранной судьбы.
       Среди несомненных плюсов – операторская работа. Камера Роберта Филатова будто бы вовсе не стоит на месте. Вместе с ней смотрим на мир, на людей с неожиданной, неудобной «точки»: снизу, по диагонали, сбоку. Это преднамеренное смещение ракурса рождает ощущение фантастичности в изображении самых будничных эпизодов, сверхкрупных планов.
       Вместе с тем есть в картине и довлеющее тарковско-германовское влияние (не случайное: Мурадов – выходец из мастерской Германа—Кармалиты), и некоторая сконструированность событийного ряда (в частности, закольцованность истории эпизодом с заряженной в аппарат кинопленкой – с преднамеренной сверхзадачей: снять у зрителей стресс напряжения). В этом чувствуется «холодный нос» телевизионного профи, каким режиссер был до прихода в кино (за одну из своих телеработ он даже получил «ТЭФИ»).
       Есть скомканность отдельных тем и мотивов. Образ самой жертвы, расстрелянного, невнятен. Голос его вроде бы звучит за кадром (это заикание явно пересекается с прологом «Зеркала»). Да и самая любимая русской литературой проблема оппозиции палача-жертвы лишь намечена.
       Вместе с тем нисколько не сомневаюсь, что у фильма яркая фестивальная судьба. Не так уж часто дипломники радуют нас профессиональными, великолепно снятыми работами. А если учесть, что картина зачиналась как курсовая, то есть она — первое пластически сформулированное высказывание Мурадова в кинематографе, то стоит внимательнее к нему приглядеться.
       Ведь, вне всяких сомнений, в отечественное кино пришел настоящий режиссер.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera